Матабар VIII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 17

Господин Мани снова осенил себя священным знаменем. Наверное, среди всех стран на планете самые теплые отношения Империю связывали именно с Аль’Зафирой. Да, кто-то бы напомнил про Островной Союз Линтелара-Фории-Оликзасии, но данные отношения представляли взаимную выгоду.

Что до песков, то… две страны – одну из самых небольших и крупнейшую – связывала религия. Пустыня Аль’Зафиры принадлежала той же конфессии церкви Светлоликого, что и Империя Новой Монархии. Это не выливалось в какие-то уникальные дипломатические или торговые отношения, а скорее, в чувство дальнего родства. Может, потому среди всех прочих стран именно выходцы из пустыни чувствовали себя в Империи свободнее всего.

Фарух Амани из Эвергейла и Талис ан Маниш из Метрополии тому живые примеры.

– Если честно, господин Мани, – улыбнулся Арди, хоть под маской и не было видно, – после ваших слов мне немного легче носить данную маску.

– Разумеется, господин Эгобар! – засмеялся мужчина. – Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.

Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.

– Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, – господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. – И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.

Господин Мани прикоснулся к груди. И вновь Ард не чувствовал в словах странного господина ни малейшей попытки что-то выведать, разузнать или использовать во вред. Скорее – напротив, еще ни разу в жизни Ардан не оказывался рядом с человеком, который был бы столь же открыт, любознателен и искренен, как господин Мани.

Так что Ардан, достав кошелек, вытащил на свет миниатюрную черно-белую фотографию.

– Ее зовут Тесс, – представил он свою невесту.

– И вы…

– Скоро женимся, – кивнул Ардан. – Через две недели. Сразу после Конгресса.

– Тогда, господин Эгобар, давайте же выпьем вина и поднимем самые звонкие и горячие из тостов! – господин Мани потянулся вниз. Не глядя. Словно по привычке. Будто ожидая, что между диванчиками обнаружится алкогольный мини-бар. А подобное удовольствие имелось лишь в самых роскошных и дорогих автомобилях. – Ох, Пески и Храмы… Увы, дорогой Эгобар, чье сердце так же легко и приятно, как морской бриз в знойную погоду. Но знайте, что мысленно я сейчас выпил самого терпкого из вин в честь вашей… nashaas… как же… ах да – свадьбы!

И он улыбнулся. Искренне и открыто. Странный мужчина из странной страны. Господин Мани хотел сказать что-то еще, но они выехали на Ньювский проспект, и пустынник в самом прямом смысле прилип лицом к стеклу.

– Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! – Они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, он все еще не привык к той красоте, что возвели галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. – Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете, про эти дворцы!

Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И на удивление Ардан обнаружил, что немного расстроился, когда уже вскоре автомобиль повернул за оцепление и они остановились около помпезного здания.

Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» возместил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах – и вовсе ожившими портретами величайших художников.

Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.

К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили премьер-министр Закровский, министр иностранных дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…

– Alfair Nashari! – воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. – Nah’fatim sha…

– Бросьте, учитель, – перебил его господин Мани. – Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки галесского!

– О, Первая Звезда Небосклона! – воскликнул тучный мужчина и выпрямился. – Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!

– И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, – господин Мани поклонился, – я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений – не зря же ведь мы два месяца провели в море.

Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.

– Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, – представился он. – Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…

Господин Мани выдержал длительную паузу.

– Дружба – как отражение зеркала, – закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.

Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:

– Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что галессцы знают в нем толк!

Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так на слух звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.

Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галесса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.

Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.

В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.

Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувшие десятилетия непростой жизни.