Мир полуночи. Трилогия (СИ) - Стоев Андрей - Страница 31

— Знаешь, я вообще не понимаю, как можно с ведьмаком справиться без его ножа, — признался я. — Как можно убить неубиваемую тварь?

— Да можно их убить, и не так уж это и сложно, — махнула она рукой. — У всех есть свои слабости, и у них они тоже есть. Магики с ними вполне справляются, так что ведьмаки в чужих секторалях ведут себя прилично. Ну что, пойдём?

Храм Матери оказался совсем небольшим. Узнать его было легко — а куда ещё может вести колоннада, украшенная сложным орнаментом? В общем-то, резьбы по камню в Бранине хватало, но узоры на колоннах выглядели скорее растительными, и на типичную резьбу двергов совсем не походили. Колоннада вела к большим двустворчатым дверям — бронзовым, конечно же, — тоже украшенным сложным барельефом, в котором можно было разглядеть растительные мотивы.

Внутри храм представлял собой круглый каменный зал, богато украшенный резьбой. Он был совершенно пуст; лишь у дальней стены стоял дверг довольно сурового вида в расшитой золотом накидке — без сомнения, жрец.

— А где статуя? — шёпотом спросил я Арну.

— Какая ещё статуя? — не поняла она.

— Ну, статуя Матери.

Она с видом мученицы устало прикрыла глаза.

— Артём, ты только не вздумай при жреце это ляпнуть. У Матери нет известного нам образа, это вселенская сущность.

— Жреца я и не спрашивал, я тебя спросил, — хмуро сказал я. — Ладно, понятно всё.

Я решительно двинулся вглубь храма к жрецу, оставив её у входа. Арна подробно рассказала мне, что говорить и чего ждать, но настроение у меня всё равно было изрядно подпорченным, и ничего хорошего я не ожидал. Во вселенскую сущность, которая находит время, чтобы ставить метки на ауры, я не особенно верил, но вполне допускал, что эта самая сущность мои сомнения почувствует и обидится.

— Света и радости тебе, благословенный, — приветствовал я жреца.

— Да не забудет тебя Мать, дитя, — на удивление мягко ответил жрец. — В нашем маленьком храме давно уже не появлялось благословенных — обращайся ко мне «просвещённый».

— Я хотел бы узнать меру благосклонности Матери, просвещённый, — перешёл я сразу к делу.

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Не поздно ли ты задумался об этом, дитя Матери? Считается, что это следует узнавать в гораздо более юном возрасте.

— Так уж получилось, что раньше у меня не было такой возможности, — развёл я руками.

— Ах, вот оно что! — понимающе кивнул он, и до меня дошло, что он принял меня за беглого холопа из Тираниды. — Ну что же, дитя, не стану тебя отговаривать. Ты знаешь, как это делается?

— Мне рассказывали, — кивнул я. — Направить свою сущность в шар.

— В шар! — повторил он с улыбкой. — Вообще-то, этот шар называется Сферой Признания, но это не так уж важно. Следуй за мной, дитя.

Мы зашли в небольшую комнату за незаметной дверцей, где на каменном пьедестале лежала резная сфера — действительно сфера, а не шар. Похоже, Арна не особенно хорошо изучала геометрию, раз путает сферу с шаром, но с другой стороны, может, это ей и ни к чему?

Я опустил в специальный ящик обязательное пожертвование — золотую гривну, а затем обхватил ладонями сферу, закрыл глаза и попытался ощутить своё внутреннее «я», в точности как мне объясняла Арна. Не знаю что именно, но я и в самом деле почувствовал нечто. Это нечто, которое тоже было мной, легко скользнуло через руки в сферу, и я ощутил её полностью. Сфера оказалась не просто круглой оболочкой, но какой-то сложной сущностью, которая тоже почувствовала меня и заинтересовалась. Она потянулась было ко мне, но сразу же потеряла интерес и отдалилась, а меня выбило из странного ощущения присутствия в сфере. Я снова вернулся в себя и открыл глаза.

— Не каждому дано увидеть отблеск Матери в Сфере Признания, дитя, — успокаивающим тоном сказал жрец. — Не расстраивайся, жизнь простого трудника не менее почётна. Тот, кто честно трудится и живёт достойно, всегда добьётся признания.

— Благодарю тебя, просвещённый, — кисло сказал я. — Позволь на этом покинуть тебя.

— Не стоит разочаровываться, — сочувственно сказал он. — Придёт время, и ты сам поймёшь, что Мать выбрала для тебя наилучший удел. Иди с миром, дитя.

Когда я вернулся к Арне, она была настолько потрясена, что некоторое время не знала, что сказать.

— Фокус не удался, — развёл я руками.

— Этого просто не может быть, — растерянно сказала она. — Твой пистолет — это, вне всякого сомнения, магическое действие. Даже не упоминая о твоей ненормальной чувствительности, которой любой магик позавидует. Может, ты просто что-то неправильно сделал и не смог ощутить отблеск Матери?

— Ну, я сумел войти в сферу и почувствовал там некую сущность, — неохотно сказал я — особого желания обсуждать свой провал у меня не было. — Эта сущность потянулась ко мне, а потом отпрянула, и меня выбило обратно.

— Вот как! По идее, ты всё правильно сделал, но непонятно, почему тебе было отказано в Благосклонности, — она глубоко задумалась. — Знаешь, мой учитель, Благословенный Дорсу, как-то мельком заметил, что на свете есть не только магики и простецы. Он сказал это между делом, и я тогда даже не обратила на это внимания. А сейчас вот думаю, что это было не просто пустой фразой. Ведь, к примеру, есть ещё и ведьмаки, которые совсем не магики. Так может быть, есть и другие виды магии, и другие магики?

— И что мне теперь делать? — в смятении спросил я.

— То же самое, что мы и делаем, — она пожала плечами. — Идти в Обитель, что же ещё? Обитель знает всё. А ты тем временем пытайся развить то, что имеешь. Например, зачем тебе пистолет, если ты стреляешь сам? Понятно, что он помогает тебе настроиться, но от костылей лучше отвыкать как можно раньше. Скажем, можно попробовать указывать на цель не пистолетом, а просто пальцем.

— Попробую, — вздохнул я.

Глава 13

Я сидел на кровати, целился в открытое окно пальцем и приговаривал «Паф! Паф!», ощущая себя при этом полным идиотом.

— Не получается? — спросила Арна.

Вопрос был чисто риторическим, она и сама прекрасно это видела.

— Чувствую себя последним дебилом, — с досадой ответил я.

— Это ты напрасно, — с укоризной заметила она.

— А как я себя должен чувствовать, если изображаю из себя слабоумного? — огрызнулся я. — Точнее, впавшего в детство маразматика.

— Понятно, почему у тебя не получается, — вздохнула она. — С таким настроем ничего и не может получиться. Пойдём лучше завтракать.

— Пойдём, — я охотно ухватился за повод закончить с этим дурацким занятием.

Мы успели позавтракать и уже допивали отвар, который здесь повсеместно пили вместо чая, когда к нам подсел незнакомый дверг.

— Здорово, Арт! — бодро поприветствовал он меня, совершенно игнорируя Арну.

— Здоровья и тебе, — вежливо ответил я. — Извини, не припоминаю, где мы встречались.

— Меня Лаготом зовут, я через два столика от тебя сидел, — махнул он рукой. — Меня Закрут послал проводить вас к монорельсу. Публичные клети через шестой уровень не ходят, а в служебную зону вас без меня не пустят.

— Как так не ходят? — удивился я. — Клеть ведь точно ниже идёт, с нами семья на девятый ехала, и сам я в «Кирку и молот» на двенадцатый спускался.

— А ты не заметил, что после пятого идёт сразу седьмой, а на шестой выхода вообще нет? — ухмыльнулся он.

— Не заметил, — признался я.

И напрасно не заметил, кстати. У меня, конечно, голова была занята другим, но всё же надо быть повнимательнее, и присматриваться к тому, что происходит вокруг. Здесь не привычный Рифейск, а совершенно чужой мир. И как здешняя стража расследует смерть вершков, мне очень наглядно продемонстрировали. Запишут в протоколе: «На почве помрачения рассудка ударил себя ножом в спину», и пойдут пить пиво.

Ну а то, что будем уезжать с закрытого уровня — это очень хорошо. Тем, кто пойдёт по нашему следу, вряд ли удастся повторить наш путь. Да и просто понять, куда мы делись, будет довольно затруднительно.