Мир полуночи. Трилогия (СИ) - Стоев Андрей - Страница 156

– Может, и есть, но я больше никого не знаю. Это ведь не общедоступные сведения. Даже про ксоев все знают только то, что это сильные магики, вот и всё. Про лиспов я случайно узнал, до этого и не задумывался, откуда взялись дороги, или вот стены Бревика.

– Так зачем я нужен Дельгадо? – задумался я. – Для чего ему понадобилось меня представлять?

– Не знаю, – ответил Леран, пожав плечами. – Просто будь осторожней. Заставить тебя что‑то сделать он вряд ли сможет, а вот обмануть вполне.

Глава 12

В гильдии обнаружилась всё та же компания – те же самые люди, сидящие на тех же самых местах, как будто я вернулся назад во времени. Что можно здесь делать каждый день и о чём разговаривать? Наверное, пересказывают друг другу одни и те же анекдоты. Машин у них здесь нет, вот они вместо гаража и торчат в гильдии. Ну, понятное дело, не с женой же время проводить?

Что бы они друг другу ни пересказывали, сейчас они замолкли и с раскрытыми ртами уставились на меня. Я подтащил здоровенную медвежью башку к стойке и демонстративно вытер лоб.

– Принимай, дедуль! – я сделал вид, что тяжело дышу. – Надоела она мне, вот не передать как. Что б вам просто клыки не принимать или ещё как‑нибудь?

– Ишь, внучок нашёлся, – беззлобно хмыкнул дед. – Мы и клыки принимаем, но только от тех, кого знаем. Тебя пока не знаем, так что извини, с тобой строго как положено.

– Ну вот тебе, как положено: башка целиком, вместе с клыками, – я широким жестом указал на голову с оскаленной пастью.

– Вижу, вижу, – пробормотал дед, заглядывая в пасть. – Так, клыки все на месте. Стало быть, двенадцать гривен тебе причитается. Минус шесть кун за утилизацию.

– Слушай, дед, – недовольно сказал я. – Четверть гривны за утилизацию – это, вообще‑то, наглость. Это же страж, а не обычный зверь. Эта башка через пару дней сама бесследно распадётся.

– Так не я же это придумал, – пожал плечами он. – У тебя в бестиарии порядок сдачи трофеев в приложении расписан, а в следующем приложении прейскурант услуг гильдии – можешь сам посмотреть. Положено утилизировать, стоимость утилизации по второй категории шесть кун. Я себе ни единой векши с этого не имею, квитанцию выдам, как положено.

– Так может, я эту бóшку просто в лес сволоку? – сделал последнюю попытку я. – Она там сама утилизируется.

– Или вот Леке за шесть гривен продашь, – усмехнулся он. – А он потом клыки мне сдавать придёт.

– Да сколько можно, дед? – недовольно сказал Лека. – Один раз ошибся – сколько ещё лет будешь вспоминать?

– Буду вспоминать, пока не помру, – твёрдо заявил дед. – А потом мой сменщик будет – у меня всё записано, кому верить, кому не верить. Тебе, Лека, веры нет.

Лека что‑то пробормотал – неразборчивое, но явно ругательное. Да, вот так оно и бывает – разок попался на махинациях, и до конца жизни тебе это припоминают. Разве что уезжать куда‑то далеко, где тебя никто не знает, и нарабатывать репутацию с нуля.

– Сейчас при свидетелях пасть опечатываю и волоки её вон в ту дверь, где табличка «Трофейная», – объявил дед, доставая из сейфа палочку сургуча и штамп.

Он закрыл пасть, туго обмотал башку проволокой и приладил на концы проволоки сургучную печать, прилепив её прямо к носу зверя.

– Тащи, только смотри, печать не сломай, – распорядился он, и я потащил голову в трофейную комнату, где уже валялись какие‑то рога, хвосты и ещё одна страхолюдная башка – пострашнее моей, пожалуй.

Когда я вернулся к стойке, дед старательно выписывал мне бумаги: приходную ведомость на приём останков, акт освидетельствования принятых останков, квитанцию на оплату пошлины за утилизацию останков и, наконец, кассовый ордер на выплату вознаграждения за доставленные останки. Пусть в Бревике столичных и не любили, но с бюрократией здесь тоже было всё в порядке.

– Но ты молодец, – сдержанно похвалил меня он, вручая ворох бумажек. – Серьёзный зверь, одному с ним непросто справиться. На него охотники обычно вдвоём ходят.

– Так и я не один был, – честно признался я. – Мы с подругой были, да ещё мой фамильяр.

– Ну, от фамильяра толку ещё меньше, чем от бабы, – пренебрежительно прокомментировал Гуннит.

– Смотря какой фамильяр, смотря какая баба, – туманно отозвался я. – Подруга моя посильней меня будет, пожалуй. Врать не хочу – скорее я при ней, чем она при мне. Мамаша её с детства заставляла охотиться.

– Да, есть такие дурные бабы, с которыми лучше не связываться, – с видом знающего человека согласился Гуннит.

Я решил не выяснять, кого конкретно он имел в виду, и предпочёл принять его заявление на счёт незнакомой мне княгини. А то вдруг выяснится, что он говорил об Арне, тогда нужно будет ему морду бить, и о хороших отношениях с местными охотниками придётся забыть навсегда.

– Так подруга у тебя улучшенная, получается? – с любопытством спросил дед. – И ты, стало быть, улучшенный?

– И она, и я тоже, – признался я.

И что‑то мне подсказывает, что они тоже улучшенные, раз на таких зверей вдвоём ходят. Нам с Арной, несмотря на все наши улучшения, этот зверь слабым совсем не показался – не будь Маруси, так легко справиться не вышло бы. Вдвоём справились бы, конечно, а вот в одиночку могло и не получиться – очень быстрый зверь, ненормально быстрый для такого размера и веса.

– Так вы же не дельфорские, – удивился он. – Как же вы улучшались? Или вы родом отсюда?

– Ну как улучшались… как обычно, – не понял вопроса я. – Убил стража и медитируешь, впитываешь энергию.

– А, по‑воровскому, – понимающе кивнул дед. – Знаем такой способ, слышали. Не, нам такое не подходит.

– Чего это по‑воровскому? – оскорбился я.

– Так энергия же не твоя, – усмехнулся он. – Ты стража прикончил? Молодец, неси в гильдию трофей, получай деньги. Это твоя доля и есть, а энергия не твоя, она секторали отходит. А ты, получается, её воруешь.

– А вы, значит, не так развиваетесь?

– Воровской способ поудобнее, конечно, да и побыстрее, но для нас не годится. Чтобы чужую энергию перехватывать, сильный дар нужен, а у нас в Бревике сам же видишь, как устроено. У кого дар посильнее, тот в охотники не идёт. А главное, Дельфор такого не любит. Вы, кстати, не вздумайте здесь энергию воровать. Это в обычной секторали можно понемногу воровать, и она не заметит. Да если и заметит, то не сразу раскачается. А Дельфор заметит сразу, и сразу накажет.

– А в столице как раз так и охотятся, – неуверенно возразил я.

Вся компания засмеялась тем снисходительным смехом, который ясно показывает новичку, что он только что сморозил чушь.

– И кто там охотится? – улыбаясь, ехидно спросил дед. – Ты в их лес не зайдёшь без специального разрешения, которое поди ещё получи. Туда только студентов пускают группой с преподавателем.

– Есть такое дело, – признал я.

– И ещё говорят, что звери там непонятные. То ли Дельфор их создаёт, то ли они как‑то по‑другому появляются.

Этот момент меня и самого удивлял – действительно, звери там выглядели совершенно искусственными. Заходишь с разрешением на посещение, тебе выводят зверя, подходящего под твоё оружие, затем ты забираешь энергию и выходишь. А умные собачки проследят, чтобы ты сделал всё, как надо, в соответствии с установленным регламентом. Впрочем, делиться своим опытом охоты в Обители я не стал.

– И как по‑другому те звери появляются? – спросил я.

– Да кто ж его знает? Нам‑то уж точно никто не рассказывает. Так, слышали кое‑что – слово здесь, полслова там.

– Ну а как вы тогда улучшаетесь? – заинтересовался я. – Ведь как‑то улучшаетесь, верно?

– У нас всё по‑честному, с разрешения Дельфора, – с гордостью сказал дед. – Ежели зверь тебе по уровню, а ещё лучше, сильнее тебя, то у него в сердце, или в печени, или ещё где обязательно окажется такой интересный камешек.

Кажется, я догадываюсь, как этот камешек выглядит. А теперь вот знаю, откуда такие камешки берутся.