Мир полуночи. Трилогия (СИ) - Стоев Андрей - Страница 150

– Даже так! – поражённо воскликнул Леран. – Вот теперь действительно всё понятно. Ты сплошной сюрприз, Артём. Знаешь, а ведь вполне возможно, что ты в самом деле сумеешь неприятно удивить Дельгадо – тебе очень повезло, что он совсем не разбирается в духовных практиках. Но я тебе настоятельно советую поменьше показывать свою кошку другим магикам. Вообще‑то, в таких вопросах мало кто разбирается, но специалисты всё‑таки иногда встречаются. Ею обязательно заинтересуются, а там и до Дельгадо может дойти, что с тобой всё не так просто, как он себе вообразил.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, Леран, – вздохнул я. – Объясни понятнее.

– Ты действительно вытащил оттуда осколок другой сущности. И Дельгадо совершенно правильно сказал, что осколок сильной сущности подавил бы твою личность. Или как минимум превратил бы тебя в совершенно другого человека. Поглощение другой души не может пройти бесследно, понимаешь? Даже если другая душа гораздо слабее твоей.

– То есть я изменился?

– В том‑то и дело, что не изменился. Или изменился, но совсем незначительно. Твоя душа оказалась достаточно сильной и достаточно цельной, чтобы успешно сопротивляться. И в конце концов вытеснила чужой осколок. Вот твоя Маруся и есть этот осколок. Но при этом она настолько с тобой связана, что можно смело считать, что она – это твоя часть. Ты же наверняка чувствуешь её как себя.

– Не то чтобы буквально как себя, но чувствую, – ошарашенно подтвердил я, ещё не вполне ему веря, но уже понимая, что он, скорее всего, прав. – Слушай, Леран, а если это действительно так, то это хорошо или плохо?

– Интересный вопрос, – он надолго задумался, и наконец со вздохом сказал: – Не знаю, Артём. Вряд ли кто‑то сможет тебе ответить. Расщепление души – это огромная редкость, и вообще‑то считается, что это очень плохо. Во всех известных случаях человек в конце концов сходил с ума или, по крайней мере, становился очень странным. Но у тебя расщепления не было, ты вытеснил чужой кусок. Я не знаю всех последствий, но кое‑что всё‑таки могу сказать уверенно: твоя душа из‑за этого разделения стала очень устойчивой. К тебе сейчас практически невозможно принудительно присоединить духовную связь. К примеру, тебя не получится сделать клотсом – знаешь, кто это?

– Это преступник, из которого откачивается магия, – вспомнил я объяснение Эмана.

– Верно, – кивнул он. – Такая связь у тебя практически сразу рассеется, так что можешь смело заниматься разными безобразиями.

– Меня это не привлекает, – проворчал я.

– А вот ещё один момент, – пришла ему в голову мысль. – Твоя кошка успешно сопротивлялась мороку. Можно предположить, что ты захватил осколок ментально сильного существа. Не исключено, что через неё ты тоже получил какие‑то способности. Если ты действительно способен к ментальному воздействию, то это невероятно мощный навык. Тот зверь в одиночку легко положил целый караван, включая ксоев высокого посвящения. Ты умеешь что‑нибудь из области ментального?

Мне сразу подумалось, что моя способность чувствовать эмоции наверняка появилась оттуда. Возможно, у меня после некоторой тренировки получится что‑то большее, хотя непонятно, каким образом и на ком можно это тренировать. Обсуждать это с Лераном мне, однако, остро не хотелось.

– Впрочем, не отвечай, – поспешно сказал он. – О таких вещах лучше никому не рассказывать, и мне тоже не надо.

Глава 10

Караван пришёл поздно, гостиница караванного двора была уже порядком заполнена, и номер им с Артёмом достался не самый лучший. Да это и номером‑то было трудно назвать – всего лишь крохотная конурка с маленьким окошком и двумя кроватями. Все удобства были во дворе. На цене отсутствие удобств никак не сказалось, так что совесть у владельца, очевидно, тоже полностью отсутствовала. Скандалить, впрочем, было бесполезно, а единственной альтернативой была ночёвка на сеновале. Сеновал – это, конечно, романтично, но спать на кровати всё‑таки удобнее. Так что скандалить они и не стали – Артём без разговоров оплатил конуру, лишь пробормотав вполголоса что‑то эмоциональное. Арна предпочла не прислушиваться. Повезло, что хоть Маруся осталась ночевать возле своего тазика со сливками – у неё вполне хватило бы наглости занять одну из кроватей.

Арна умылась у жестяного рукомойника во дворе и собралась было возвращаться в номер, как вдруг стукнула боковая дверь, и во дворе появился Леран. Арна мельком глянула на него и замерла. Леран выглядел крайне подозрительно. Он озирался вокруг, желая убедиться, что никто его не видит – так ведут себя шпионы‑любители, которые таким образом только привлекают всеобщее внимание. Всеобщего внимания он не привлёк, потому что двор был совершенно пуст, но Арна заинтересовалась.

Ночной цикл был в тёмной фазе, и разноцветные полотнища в небе полностью поблёкли, оставив лишь след в виде мерцающих искорок. Арна стояла в глубокой тени, и без ночного зрения увидеть её было совершенно невозможно. У Лерана ночного зрения, очевидно, не было, зато Арна видела его прекрасно.

Постояв у двери, Леран направился вглубь двора, стараясь оставаться в тени. Немного поколебавшись, Арна двинулась следом, прижимаясь к стене длинного сарая. Леран иногда останавливался и озирался, и она тогда тоже замирала. Арну он по‑прежнему не замечал – различить её в тёмной одежде на фоне потемневших досок в такой темноте было почти невозможно. Её могло выдать разве что белеющее лицо, но Арна глубоко натянула капюшон курточки, а нижнюю часть лица прикрывала рукавом. Хотя можно было, наверное, обойтись и без этого – Леран явно ничего не видел в темноте. Один раз он налетел на оставленное кем‑то пустое ведро, в сердцах выругался и долго после этого стоял неподвижно, озираясь. Арну он так и не заметил.

Наконец, Леран решил, что отошёл достаточно далеко – а может быть, просто понял, что скорее привлечёт чьё‑нибудь внимание, шарахаясь в темноте по двору. Он прислонился к стенке сарая и начал что‑то говорить вполголоса.

Арна в это время сидела пригнувшись за стойкой с мётлами. Когда Леран вдруг заговорил, она дёрнулась было, но сразу поняла, что говорит он не с ней. Никакого другого собеседника рядом не было, так что оставался только один вариант: переговорный амулет. Очень редкая и дорогая штука – Арна о таком только слышала. А вот у их доброжелательного попутчика такой амулет, оказывается, был.

– Да… да… – Леран говорил тихо, но Арна его прекрасно слышала. – Я готов доложить, великий.

Арна резко напряглась. Следя за Лераном, она остро чувствовала смущение – слежка и в самом деле была поступком не вполне достойным. Сейчас всё смущение ушло, и она затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь.

– Прошу прощения, что задержался с докладом. В гостинице меня поселили с соседями, и вообще здесь всегда вокруг люди.

– …

– Да, я с ним познакомился. Сказал ему, что тоже пойду в лес по своим делам. Нет, он ничего не заподозрил. Нормальные у нас отношения, никакого недоверия я не заметил.

– …

– На караван было нападение. Какой‑то новый зверь с сильными ментальными способностями. Погрузил весь караван в галлюциногенный транс. Артём сопротивлялся чуть дольше и сумел дать своему фамильяру команду убить зверя.

– …

– Нет, я сам этого не видел.

– …

– Нет, великий, я не думаю, что у него есть какие‑то заметные ментальные способности. Он выглядел таким же выбитым из колеи и так же долго потом приходил в себя, как и все остальные. Просто сумел чуть дольше продержаться, успел понять, что происходит, и натравил фамильяра. Я думаю, если бы он задержался ещё на несколько секунд, то тоже бы отключился, и мы все бы погибли.

– …

– Нет, великий, я не заметил в нём ничего необычного. Не думаю, что он скрывает какие‑то возможности. В лесу он явно собрался полагаться на оружие, а не на какие‑то способности.

– …

– Да, я прослежу, великий. Следующий доклад будет, как только у меня получится остаться одному.