Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали - Страница 5

Моргаю несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Тело не слушается меня. Руки и ноги словно налиты свинцом, я не чувствую их вовсе. Пытаюсь сказать хоть что-то, назвать своё имя, но горло будто сжали железными клещами.

Она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло её дыхания. Вижу, как дрожат её пальцы, когда она кладёт ладонь мне на плечо.

Странная валькирия, – успеваю подумать. – Слишком… человечная.

– Ты ранен, – говорит она тихо, словно боится, что слова причинят боль. – Очень сильно.

Ранен?

Стоп! Что-то не сходится. Неужели, я всё ещё жив?

Над нами низкий деревянный потолок. Тени от огня. Запах дыма, трав и крови. Я снова смотрю на неё, пытаясь задать вопрос одними губами. Она замирает на секунду – и вдруг кивает, будто услышала его.

– Меня зовут Арина, – говорит она. – Я здесь по приказу твоего отца Харвальда.

Я вижу, как она отводит взгляд. Как сжимает губы, будто проглатывает страх. Она боится не за себя. За меня.

– Конунг был здесь совсем недавно, – продолжает она, и в её голосе появляется мягкость. – Он… очень беспокоится за тебя.

Если здесь мой отец, значит, я не умер. Или умерли мы оба? Или это какой-то обман, последний сон перед Вальхаллой?

В голове всплывает обрывок недавнего разговора с отцом. Он сказал, что англы бежали с поля боя словно крысы. Я пытался ответить, но всё без толку.

Моргаю, сам не зная зачем. Арина смотрит на меня, затаив дыхание.

– Ты меня понимаешь? – осторожно спрашивает она. – Если да, то моргни один раз. Если нет – два.

Понимаю. Я всё понимаю, но мне от этого не легче. Придётся делать, что она говорит.

Когда я нехотя моргаю в ответ, её плечи чуть опускаются, словно сбрасывая тяжёлый груз.

– Ты не в Вальхалле, – успокаивает меня Арина. – Но если хочешь туда попасть… – она замолкает и качает головой, – то это будет ещё не скоро.

Я моргаю. Один раз. Снова.

Она осторожно улыбается, словно боится спугнуть это мгновение.

– Вот и хорошо, – шепчет она. – Тогда слушай меня. Говорить нельзя. Двигаться – тоже. Только моргать. Понял?

Я моргаю. Один раз.

– Стрела прошла через шею, – продолжает она и на секунду отводит взгляд, словно представляет себе эту картину, – Ты чудом остался жив. Ещё немного и всё было бы кончено.

Чудом, – цепляюсь за это слово.

Знает ли она, что я хотел спасти её? Что если бы я в последний момент не сделал шаг, стрела могла попасть точно в цель.

Кто-то из англов выстрелил мне в спину, словно трусливый шакал. Побоялся сразиться один на один. Пожалуй, тут было чего бояться, ведь в бою на мечах мне нет равных.

Не было… до этого дня.

Теперь я всего лишь беспомощный мешок с костями. Не могу ни говорить, ни пошевелиться. Другой на моём месте выбрал бы лёгкую смерть. Но… Почему эта девка так отчаянно борется за мою жизнь?

Она берёт кружку, подносит к моим губам.

– Сейчас будет больно, – предупреждает. – Но тебе нужно выпить отвар. Он поможет.

Горькая жидкость касается языка. Я хочу отвернуться, но не могу. Глотаю. В горле жжёт, тело протестует, но вместе с болью приходит странное тепло.

Я моргаю несколько раз. Её тёплая рука тут же оказывается у меня на щеке.

– Я знаю. Потерпи, пожалуйста.

Никто никогда не говорил со мной так просто. Меня боялись, передо мной заискивали. Но ей удалось зацепить во мне что-то. Желание бороться за свою жизнь.

Я делаю ещё глоток. Потом ещё. Пот выступает на висках, спина становится влажной. Перед глазами плывёт, но я держусь. Ради неё. Ради этого тихого, уверенного голоса.

– Вот так. Ты молодец, – говорит она так, словно я ребёнок, а не воин, переживший десятки битв. И почему-то мне не хочется спорить.

Молодец.

Никто не говорил мне этого с тех пор, как я был мальчишкой.

Она убирает кружку, накрывает меня шкурой, поправляет так осторожно, будто боится навредить.

Я смотрю на неё не отрываясь. На её сосредоточенное лицо. На прикушенную губу. Она совсем не похожа на наших женщин. Слишком прямая. Не боится смотреть в глаза.

Арина…

Если между жизнью и смертью существует мост, то сейчас она стоит на нём рядом со мной.

8

Арина

Почему он так смотрит на меня?

По спине пробегают мурашки. Я вдруг остро осознаю, как близко стою, как громко бьётся моё сердце. Мне становится неловко.

– Я сейчас, – торопливо бросаюсь к двери, – Позову кого-нибудь.

Пользуясь тем, что Эрик не может остановить меня, выскальзываю в коридор. Дверь за спиной мягко закрывается, и напряжение чуть отпускает. Прислоняюсь к стене, делаю глубокий вдох.

Соберись, Арина.

Нужно найти конунга и сказать, что его сын пришёл в себя.

Во дворе шумно. Гомон голосов, грубые шутки, звон кубков. Длинные столы ломятся от еды: запечённые овощи, жирное мясо, жареный кабан, покрытый румяной коркой.

Осматриваюсь и быстро нахожу Харвальда, сидящего во главе стола. Его мрачный взгляд устремлён куда-то сквозь людей, будто он видит не пир, а совсем другое.

Справа от него Беорн. Он наклоняется ближе и что-то нашёптывает конунгу на ухо. Харвальд едва заметно кивает. Рядом с ними суетится Мэри с подносом в руках.

Делаю шаг вперёд и замираю.

– Пришлая и ты здесь? – голос Хильды раздаётся сбоку.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Эрик очнулся, я хотела позвать конунга, – объясняю ей.

– Оставь это дело, – спокойно говорит Хильда. Она внимательно смотрит на меня, затем переводит взгляд на Харвальда. Тот, пошатываясь, поднимает свой кубок, часть напитка проливается на стол. – Сейчас конунг не в том состоянии, чтобы видеться с сыном.

Пожалуй, она права. Завтра, когда Эрик немного окрепнет, нужно попытаться достать стрелу. Одной мне будет тяжело. Потребуется твёрдая мужская рука.

– Ему нужен покой, – добавляет Хильда, глядя на меня.

Мы вместе возвращаемся в комнату. Эрик лежит неподвижно. Его дыхание ровное, но тяжёлое, каждый вдох даётся с трудом. Однако глаза закрыты, наверное, подействовал успокаивающий отвар.

Хильда останавливается у изголовья. Несколько секунд просто смотрит на него, затем опускается на колени. Она достаёт из складок платья маленький костяной амулет с вырезанными на нём рунами. Я не знаю, что они означают, но от одного взгляда по коже снова пробегает холодок.

Хильда сжимает амулет в ладонях, прижимает к груди и закрывает глаза. Она обращается к Одину. Слова звучат глухо, низко, словно древние заклинания. Это не похоже на молитвы, которые я слышала раньше. Всё это кажется мне странным. Чужим. Я не знаю, как правильно молиться здесь. И имею ли вообще право.

Но глядя на Эрика, понимаю, что должна.

Медленно опускаюсь на колени с другой стороны кровати. Сквозь тонкую ткань платья ощущаю холодный пол. Складываю ладони вместе и закрываю глаза. Я не знаю имён, поэтому молю всех богов. Пусть это будет Один. Или кто-то ещё.

Дай ему сил пережить эту ночь.

Если это хоть чем-то поможет, я готова на всё. В конце концов, от него зависит и моя жизнь.

Когда молитва заканчивается, Хильда поднимается.

– Сегодня ты остаёшься здесь, – тихо произносит она. – Он в твоих руках.

С этими словами она уходит, оставляя меня наедине с Эриком.

Через несколько часов шум во дворе стихает. Викинги расходятся по комнатам, голоса замолкают. Я стелю шкуру возле кровати Эрика и ложусь не раздеваясь. Сон приходит быстро, усталость, накопленная за день, берёт своё.

Просыпаюсь посреди ночи, оттого что на меня падает тяжёлая медвежья шкура. Эрик беспокойно ворочается. Касаюсь его лба. Он слишком горячий. Плохо дело.

– Нет, – шепчу почти беззвучно, – Только не сейчас.

В комнате темно, только узкая полоска лунного света скользит по стене и падает на его шею. Туда, где под повязкой прячется смерть. Случилось то, чего я так боялась. Лихорадка. Если стрелу не вынуть сейчас, он может не дожить до утра.