Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали - Страница 3

Когда на борт приносят Эрика, мне кажется, что он пошевелился. Что глаза его дрогнули на миг, но никто, кроме меня, этого не заметил.

Украдкой рассматриваю его. Широкие плечи, мощная грудь, засохшая кровь на ладони правой руки. Должно быть, он пытался зажать рану, пока не потерял сознание.

– Мне нужна чистая ткань, – говорю со знанием дела, – А ещё нужно промыть рану.

Сама в это время присаживаюсь рядом, стараясь не показать, как дрожат колени. Осторожно кладу пальцы ему на шею. Пульс очень слабый.

Я сглатываю. Из раны сочится кровь, края воспалены.

Беру флягу из рук Харвальда. Открываю и нюхаю содержимое. Резкий запах бьёт в нос, заставляя зажмуриться.

– Огненная вода, – усмехается кто-то из воинов.

– Подойдёт, – киваю я. – Всё лучше, чем ничего.

Снова перевожу взгляд на Эрика.

Даже без сознания он выглядит сильным. Брови сведены: он всё ещё сражается во сне. Словно не собирается уступать смерти.

– Держись, – шепчу я одними губами, – Не знаю, смогу ли тебя спасти, – признаюсь про себя, – Но я попробую, потому что иначе погибнем мы оба.

Соберись, Арина. Отставить панику.

Всё, что я помню о подобных ранениях, так это то, что стрелу нельзя тянуть назад. Лучше протолкнуть вперёд, когда опухоль немного спадёт. Затягивать тоже нельзя, иначе начнётся заражение крови.

Я обильно поливаю рану огненной водой. Затем делаю временную повязку. Фиксирую стрелу, чтобы она не двигалась.

Харвальд зорко следит за моими действиями.

– Сколько времени мы будем плыть? – обращаюсь к нему.

– До лагеря четыре часа пути, – хмуро отвечает он.

Целых четыре часа. Придётся тебе потерпеть, – мысленно обращаюсь к Эрику. Не вздумай умирать раньше времени.

Харвальд кивает куда-то в сторону кормы.

– Там есть медвежья шкура. Можешь отдохнуть.

– Спасибо, – киваю я. – Если что-то случится, сразу зовите меня.

Отхожу на несколько шагов, но мысли всё равно возвращается к нему. К его неподвижному телу. К стреле. И к тому, насколько тонкая грань проходит между жизнью и смертью.

Кутаюсь в медвежью шкуру, и сама не замечаю, как меня настигает сон. От усталости просто отключаюсь.

***

Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Но потом ко мне приходит осознание. Это не сон. Я действительно попала в прошлое.

Солнце неумолимо клонится к закату. Угрюмые тучи закрывают его, отбрасывая на море причудливые тени. Драккары приближаются к берегу.

Впереди виднеется поселение викингов. Я представляла его немного иначе. Деревянные дома за высоким забором, смотровые башни, бойницы. Целая крепость на вершине скалы.

Я сижу на коленях, обхватив себя руками. Пальцы крепко сжимают ткань платья. Стараюсь не смотреть на Эрика, но взгляд всё равно тянется к нему.

Он лежит неподвижно, укрытый плащом. Стрела всё ещё в его шее. Каждый раз, когда драккар покачивается, у меня внутри всё сжимается.

– Прибыли, – бросает кто-то из воинов.

Раздаётся гулкий и протяжный звук рога в честь нашего возвращения. На берегу уже собрались люди. Женщины, дети, старики. Кто-то прикрывает глаза от ветра, кто-то тянется вперёд, вглядываясь в лица на драккарах.

Одна из женщин стоит чуть впереди. Седые волосы распущены, на шее висят древние амулеты из кости и камня.

Когда драккар касается земли, она делает шаг вперёд. Потом ещё один. И вдруг замирает.

– Нет… – хрипло выдыхает она, замечая Эрика.

Харвальд первым спрыгивает на берег.

– Хильда, – зовёт он. – Мы вернулись с добычей.

Она не смотрит на него. Её взгляд прикован к носилкам.

– Мне было видение, – говорит она медленно, словно слова даются с трудом. – Твой сын лежал на поле боя, Харвальд. С мечом в руке и не дышал.

Вокруг становится тихо. Не слышно даже чаек.

– Он жив, – резко отвечает Харвальд, в его голосе звучит тревога. – Ранен, но жив.

Хильда подходит ближе, опускается на колени рядом с Эриком. Затем наклоняет голову, словно прислушивается к чему-то, недоступному остальным.

– Его нить тонка, – шепчет она. – Один уже смотрит в его сторону.

5

От сказанного Хильдой по спине пробегает холодок. Я вдруг отчётливо понимаю: если сейчас она скажет, что всё кончено, викинги поверят ей. Без сомнений. И тогда свободы мне не видать.

Провидица медленно поднимает голову. Её изучающий взгляд останавливается на мне.

– Пришлая тоже была там, – говорит она глухо. – В огне.

Я вздрагиваю. Перед глазами на миг вспыхивает картина: столб, сухая трава у ног, жар, подбирающийся к коже.

– Значит, Один оставил тебя в живых, – продолжает Хильда.

Мне хочется возразить. Сказать, что это был прилив. Меня спасло море, а не Один. Но язык будто прилипает к нёбу.

– Ты сказала, что у моего сына есть шанс спастись, – Харвальд смотрит на меня исподлобья.

– Всё так, – киваю, – Я сделаю всё, что смогу.

– Шанс есть, – подтверждает Хильда, – Но цена будет высокой. Для всех.

Викинги вокруг напряжённо переглядываются. Кто-то хмурится, кто-то сжимает рукоять меча.

Хильда поднимается, опираясь на посох, и отступает на шаг. Я смотрю на неё с благодарностью. Она могла лишить меня всего одним словом, но не сделала этого. И если она считает, что меня спас Один, пусть будет так.

– Отнесите его в дом, – командует Харвальд.

Викинги поднимают Эрика на носилках. Я плетусь следом, чувствуя себя нужной и одновременно чужой. Пришлая, так сказала Хильда.

Мы заходим в просторную комнату с деревянными стенами. На них висят топоры, мечи, амулеты, щит. Посреди комнаты стоит стол, сколоченный из грубых досок, у стены – узкая односпальная кровать. Эрика осторожно перекладывают, укрывают медвежьей шкурой.

– Пойдём со мной, пришлая, – зовёт Хильда.

Она приводит меня в небольшую комнатку, где пахнет сушёными травами. Полки вдоль стен заставлены пучками растений, мешочками, глиняными сосудами.

– Возьми, переоденься, – протягивает мне длинное шерстяное платье тёмно-зеленого цвета.

– Спасибо, – выдыхаю я, и только сейчас понимаю, что зубы стучат от холода.

Путь от драккара до берега снова пришлось пройти по пояс в ледяной воде. Должно быть, у викингов отличное здоровье, раз они выживают в подобных условиях.

Стягиваю мокрую одежду. Переодеваюсь в сухое.

– Травы лечебные найдёшь здесь, – Хильда указывает на полки.

– Где я могу вскипятить воду? – спрашиваю её, когда мы выходим в длинный коридор.

– Кухня в левом крыле, – она машет рукой, – Если что надобно будет, зови меня.

– Хорошо, – киваю.

Когда я возвращаюсь в комнату Эрика, застаю там его отца. Он беспокойно ходит из стороны в сторону. Тяжёлые сапоги глухо стучат по полу, руки сжаты в кулаки.

– Мой сын приходил в себя, пока ты спала, – говорит он не оборачиваясь. – Но ненадолго.

– Это хорошо, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Значит, организм борется. Ему нужны силы, чтобы восстановиться.

– Ты останешься здесь, – Харвальд поворачивается ко мне, – Не отходи от него ни на шаг.

Я молча киваю. Возражать бессмысленно. Да и куда мне идти?

Харвальд ещё секунду смотрит на сына, потом резко разворачивается и выходит. Дверь за ним закрывается с глухим стуком.

Я остаюсь наедине с Эриком.

Он лежит неподвижно, укрытый тяжёлой медвежьей шкурой. Лицо бледное, губы сухие. Грудь едва заметно колышется при дыхании. Когда он придёт в себя, я должна быть готова.

В глубине комнаты теплится печь. Подхожу к ней, чтобы немного согреться и привести мысли в порядок.

Мне нужен отвар. Такой, как готовила моя бабушка. Крапива, ромашка, тысячелистник.

– И успокоит, и кровь остановит, – приговаривала она, глядя на мои сбитые коленки.

В детстве я была слишком активным ребёнком. Улыбаюсь воспоминаниям. Тогда всё было просто. Плакать, пока болит, и верить, что горький отвар бабушки сотворит чудо.

Некогда отдыхать. Нужно принести воды, чтобы сделать отвар.