Искупление (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 30

Терон сразу поднялся мне навстречу.

— Рад снова вас видеть, господин Серёгин.

Я молча кивнул.

— Мы рассмотрели ваше предложение. — Он сделал небольшую паузу. — И решили согласиться.

Я никак не отреагировал, хотя сердце заколотилось заметно быстрее.

— Однако сначала вы должны понять, с кем именно вам предстоит разговаривать.

Терон раскрыл портфель и выложил передо мной несколько фотографий. На них были изображены бородатые, изможденные люди.

— Несколько месяцев назад подразделения УНИТА захватили крупную группу советских специалистов-геологов. — Он ткнул пальцем в фотографию. — Первоначально их было значительно больше. Сейчас в живых осталось девятнадцать человек.

Я молча слушал.

— Мы неоднократно предлагали им сотрудничество. Всем без исключения. Обещали хорошие условия, деньги, возможность выехать за границу. Никто не согласился.

Он говорил спокойно, без раздражения, словно обсуждал результаты какого-то хозяйственного отчёта.

— Однако избавляться от них оказалось нецелесообразно, да и менять их сейчас не на кого. — Терон слегка улыбнулся. — В Анголе идёт война. Хорошие специалисты сюда приезжают крайне неохотно. Особенно геологи. Их услуги стоят очень дорого. А ваши соотечественники обладают весьма высокой квалификацией.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Поэтому они работают.

— Добровольно?

Южноафриканец спокойно покачал головой.

— Нет. Пришлось применить к ним… некоторые меры воздействия. Но работать по специальности, это единственное на что они согласились. — Ответ прозвучал настолько буднично, что от него стало не по себе. — Их охраняют, перемещают по районам контролируемым УНИТА, обеспечивают инструментом и заставляют выполнять свою работу. Они ведут разведку полезных ископаемых, помогают оценивать месторождения, консультируют наших специалистов. Разумеется, под постоянным контролем.

Он ненадолго замолчал.

— Бесплатная рабочая сила обходится значительно дешевле приглашённых иностранных экспертов. Их нужно только кормить, лечить и следить, чтобы никто не сбежал.

Я сжал кулаки под столом, стараясь не выдать своих чувств, но похоже не преуспел. Получалось, что все эти месяцы люди жили буквально в рабстве. И ладно бы там только мужики были, но там и девчата… Вот же суки!

Терон внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Не стоит смотреть на меня с осуждением, господин Серёгин. Любая война использует имеющиеся ресурсы. Ваш Советский Союз тоже использовал военнопленных для восстановления народного хозяйства. Мы лишь поступаем более… рационально.

Я ничего не ответил, а он забрал фотографию со стола и снова убрал её в портфель.

— Завтра утром вас доставят к этой группе. Вы получите несколько часов для беседы. Без применения насилия, без угроз и без какого-либо давления с нашей стороны. Только разговор. — Он слегка наклонился вперёд. — Попытайтесь убедить их принять наше предложение. Если хотя бы несколько человек согласятся сотрудничать добровольно, это станет лучшим доказательством вашей лояльности.

Терон сделал паузу и добавил уже значительно холоднее:

— Но запомните одну вещь Серёгин. Не пытайтесь изображать героя. Не передавайте записок, не обсуждайте побег, не подавайте условных сигналов. За разговором будут внимательно наблюдать. Если мы решим, что вы пытаетесь нас обмануть, встреча закончится немедленно. А вы очень быстро потеряете всё доверие, которое сумели заслужить за последний месяц.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Мне всё понятно, можете на меня рассчитывать.

На самом деле в голове была только одна мысль. Наконец-то. Впервые с момента добровольной сдачи в плен я получил шанс увидеть людей, ради которых вообще оказался в Джамбе. Теперь главное было не выдать себя ни одним словом раньше времени.

Глава 13

В этот же день, после окончания разговора с представителями ЮАР мы начали готовится к поездке. Я говорю мы, потому что ехать мне предстояло естественно не одному. Для сопровождения меня на встречу с пленниками выделили целый отряд. Те самые два наемника, что прибыли с Тероном, переводчик, два офицера контрразведки УНИТА и два чернокожих охранника, судя по всему, из элитной личной гвардии Симбы. Все они выглядели очень серьёзными и опытными бойцами. Было видно, что руководство УНИТА и их южноафриканские советники очень большое значение предавали предстоящей встречи.

Меня полностью переодели. Выдали добротный костюм цвета хаки, точно такой же как был на наемниках и состоящий из брюк и куртки со множеством карманов, новенькие берцы южноафриканского производства, зеленую футболку, кепку, ремень, и даже солнцезащитные очки Outdoorsman II. Точно такие же, как когда-то носил главный герой в культовом фильме «Кобра». В довершении всего мне выделили две пачки сигарет Marlboro, зажигалку Zippo и довольно хорошие часы. Зеркала у меня не было, но я ничуть не сомневался, что сейчас ничем не отличался от белых бойцов, которые будут меня сопровождать в поездке. Разве что оружия у меня не было. Очевидно руководство УНИТО и ЮАР хотело, чтобы перед несговорчивыми пленными я предстал в самом выгодном свете, показав на своём примере, как они могут относится к пленным, если те добровольно идут на сотрудничество.

Вылет предстоял уже сегодня ночью. Как только над бушем начали опускаться сумерки, мы уже ехали в кузове грузовика по знакомой дороге к полевому аэродрому.

Ещё издалека я услышал низкий, тяжёлый рокот двух поршневых двигателей. На стоянке, окружённой маскировочными сетями, меня ждал совсем другой самолёт. Если в Джамбу меня доставил маленький одномоторный Atlas C4 Kudu, то теперь передо мной стояла настоящая транспортная машина. Старый, потёртый временем Douglas DC-3 с широким фюзеляжем, двумя двигателями Pratt Whitney и характерным высоким килем. На бортах виднелись опознавательные знаки Заира. Краска местами облупилась, но самолёт выглядел ухоженным. Было очевидно, что машина летает постоянно. Увидев его, я невольно насторожился. Значит, везут далеко.

Меня усадили прямо на деревянную скамью вдоль борта среди штабелей деревянных ящиков. По маркировке нетрудно было понять, что большую часть груза составляли патроны калибра 7,62 миллиметра, медикаменты, взрывчатка, детонаторы и различное инженерное имущество. Всё это предназначалось не для Джамбы. Самолёт собирался снабжать какую-то удалённую группировку.

Через несколько минут двигатели вышли на взлётный режим, и транспортник тяжело покатился по отлично укатанной грунтовой полосе. Ещё мгновение — и земля плавно ушла вниз.

Первые часы полёта я пытался определить маршрут. Самолёт шёл на северо-восток, почти вдоль границы с Замбией. Под нами бесконечной зелёно-жёлтой лентой тянулась провинция Куандо-Кубанго — огромные безлюдные пространства, почти полностью контролируемые УНИТА. Ни дорог, ни городов, лишь саванна, редкие лесные массивы и извилистые русла пересохших рек. Настоящие странности начались позже.

Вместо того чтобы продолжать прямой курс на север, экипаж неожиданно отвернул далеко к востоку. Сначала я решил, что пилот заблудился, но почти сразу понял причину. Луэна.

Там располагалась одна из крупнейших авиабаз правительственных войск. Радиолокационные станции, дежурные МиГ-21 и МиГ-23. Идти напрямик означало почти наверняка попасть на экраны радаров. Поэтому старый DC-3 прижимался почти к самой границе Замбии, описывая огромную дугу. Пилоты прекрасно знали своё дело.

Примерно через три часа самолёт начал снижаться. Сверху я заметил короткую грунтовую полосу, почти полностью скрытую среди деревьев. Никаких построек, никакой техники. Лишь несколько грузовиков, воловьи повозки и десятки двухсотлитровых бочек.

Посадка заняла считанные секунды. Двигатели не глушили. Едва самолёт остановился, к нему подбежали люди. Под маскировочными сетями вручную начали перекачивать топливо из бочек. Работали быстро и молча. Пока одни заправляли машину, другие проверяли крепление груза и забрасывали в салон новые ящики. На всё ушло меньше сорока минут, после чего самолёт снова взлетел.