Первая любовь офицера (СИ) - Нестерова Рита - Страница 6

Колошматило всю, как ненормальную.

В голове сразу понеслось: кабан, собака, маньяк, лесник, бомж, черт с рогами…

— Ну еще бы, Люб… — прошептала я, пытаясь не впасть в панику. — Кто шляется по таким местам по ночам? Только ночные бабочки да ты, дурья голова твоя…

И от этого собственного бреда мне стало одновременно смешно и страшно.

Я сглотнула, крепче сжала сумку, развернулась и пошла быстрее. Почти побежала. Хотя куда там побежишь, когда под ногами трясина такая.

— Валерчику там хорошо на теплой кроватке, паскуда… — процедила я сквозь зубы, цепляясь руками за кусты.

Ветки били по рукавам, царапали ладони.

Я ползла наверх, как последняя выжившая в фильме ужасов. Сапоги скользили, колени пару раз подогнулись, я чуть не села на задницу, но все-таки упрямо лезла дальше.

В какой-то момент уже не шла, а реально карабкалась, помогая себе руками.

— Давай, Люба… — шипела я сама себе. — Давай… Еще чуть-чуть…

Наконец добралась до обочины. Передо мной вырос этот дурацкий ограничитель. Я кое-как перелезла через него, гимнастка года, зацепилась дубленкой, чуть не порвала рукав, выругалась так, что, наверное, даже совы в лесу перекрестились, и выпрямилась уже на самой трассе.

Сразу огляделась по сторонам.

И, что и следовало ожидать…

Ни одной машины.

Вообще.

Пустая дорога. Черная лента асфальта, уходящая в обе стороны, и только одинокий фонарь.

Стоял себе, светил, как издевательство.

Я медленно повернула голову в ту сторону, уставилась на этот далекий желтый круг и невесело усмехнулась.

— Это и есть свет в конце туннеля?

Ой…

Ну и где мой принц на белом коне? Или это у нас только в сказках?

Глава 7.

* Любовь *

Я стояла на трассе и шагала туда-сюда, уже не чувствуя нормально ни ног, ни пальцев, ни вообще себя целиком.

Замерзла так, что казалось, еще немного — и окончательно задубею. Сапоги промокли, носки тоже, дубленка была вся в грязи, хотелось сесть прямо на этот чертов асфальт и зарыдать от безысходности.

Я то обнимала себя руками, то снова совала их в карманы, то вытаскивала и растирала ладони, но помогало плохо.

Стою, смотрю назад, туда, откуда только что сама выбралась, и в голову лезет одна идиотская мысль за другой.

Может, надо было пойти обратно к Валере?

Может, уже бы ехала в тепле, нашла бы там зарядку. Может, придумала бы хоть что-то, кроме как торчать на трассе, как потерянная… Но потом я сразу представляла эту рожу и эту белобрысую наливную сливку у него в кровати, и меня опять передергивало.

Нет. Нет, туда я бы не вернулась. Даже если бы там мне выдали плед, чай и кусок горячей пиццы, я бы все равно не смогла переступить обратно через тот порог.

Шагала вдоль обочины, как ненормальная, вглядывалась в темноту и уже почти перестала чувствовать время. Только фонарь вдалеке, только ветер, только редкий гул трассы и я.

В какой-то момент показались огни. Где-то далеко. Машина….

Я сразу встрепенулась, выпрямилась, подняла голову, будто меня током ударило, и давай махать руками.

Сначала одной, потом обеими, потом еще шагнула ближе к краю дороги, чтобы меня точно заметили.

Господи, как же у меня сердце застучало…. Прямо бешено. Так, что я даже дыхание задержала. — Ну пожалуйста! Остановись! Я не знаю кто ты, я не знаю куда ты едешь, но просто остановись. Мне просто помощь нужна.

Мне надо выбраться отсюда.

Машина приблизилась, фары ударили в глаза, я еще сильнее замахала, уже почти прыгала на месте, но она даже не сбавила.

Просто пронеслась мимо, будто меня и нет.

И не просто мимо… а еще и окатила лужей, так что у меня и на ноги плеснуло этой ледяной жижей.

Я аж отшатнулась и выругалась в голос, уже не выбирая выражений.

— Ну за что? Почему беда одна не приходит? Почему все обязательно вот так, кучей? Единственная машина, которая могла остановиться, просто уехала. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как надежда на спасение угасает с каждой секундой.

— Я же не проститутка… — прошептала я в пустоту, сама не зная, кому это говорю. — Мне просто помощь нужна.

И от этой фразы меня накрыло еще сильнее. Потому что именно так, наверное, и выглядело со стороны.

Да кто меня тут разберет? Кто будет всматриваться. Все едут по своим делам, у всех своя жизнь, свои заботы, а ты стой тут, Любаня, как памятник собственной дурости.

От безнадеги по щекам потекли горячие слезы.

— Екарный бабай… — выдохнула я, всхлипывая и пытаясь взять себя в руки. — Что ж такое-то?..

Стояла еще минут пять, не меньше. Может, и дольше. Время в таком состоянии вообще тянется как резина. Машины где-то в другой стороне проезжали, но на меня даже внимания никто не обращал.

Кто-то мелькал вдали, кто-то исчезал, а я уже чувствовала, как силы просто уходят.

Меня клонило в сон.

От холода, от усталости, голова тяжелая, веки будто песком набили.

И это меня испугало уже по-настоящему. Потому что спать на трассе, на обочине, в таком виде — ну это уже вообще финал.

И вот снова показались огни. На этот раз с другой стороны.

Я сначала даже не поверила. Просто смотрела, как они приближаются, а потом опять подняла руку.

Но надежда, зараза, и правда угасала последней. Кто-то же должен остановиться? Правда ? Ну хоть один. Хоть раз за эту ночь. Должен же быть на свете кто-то не совсем деревянный остолоп.

Я подняла руку выше, сделала шаг ближе, чувствуя, как сердце опять колошматит как бешеное, и только повторяла про себя: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

И машина сбавила ход.

Я даже не сразу поняла. Сначала просто смотрела, потом увидела, что она реально тормозит, и у меня внутри все сразу оборвалось и тут же хлынуло обратно.

Так резко, что я чуть не пошатнулась. Остановилась. Господи. Остановилась!!!!

Я подбежала почти сразу, открыла заднюю дверь и села на сиденье с таким облегчением, что чуть не разрыдалась прямо там.

В салоне было тепло.

Тепло, господи. После улицы оно ударил в лицо жар так, что у меня аж закружилась голова.

Я захлопнула дверь, вцепилась пальцами в сумку и затараторила сразу, не дожидаясь даже, пока меня спросят.

— Здравствуйте… Спасибо большое, спасибо вам… Простите, пожалуйста, у меня машина сломалась, я тут выезжала и это самое… застряла, потом заглохла, а телефон почти сел, и связи нет, и я…

Я тараторила, тараторила, тараторила, сама слышала, что уже несу все подряд, но остановиться не могла. Меня несло от облегчения, от усталости, от нервов.

Хотелось хоть кому-то за эти полчаса сказать человеческим голосом, что я не сумасшедшая, не пьяная, не странная, а просто женщина, которая влипла в жуткую передрягу.

— Хорошо. Грейтесь.

Только и ответил мне водитель.

Я сразу выдохнула и наконец замолчала. Смотрела в окно, в эту черную тьму за стеклом, и только повторяла про себя: господи, спасибо. Просто спасибо.

Сидела, перебирала пальцы, тупо смотрела в окно и понимала, что я просто сижу в машине.

В теплой машине. И это уже счастье. Реально счастье.

Ценим, когда теряем. Комфорт уж точно.

Потом я вспомнила про телефон. Сын. Даня. Господи. Я резко сунула руку в карман, достала его, экран не загорелся.

— Извините… — обратилась я вперед. — У вас есть зарядка на…

— Нет, извините, нету, — произнес грубый голос.

— Ладно. Спасибо, — быстро сказала я и снова отвернулась к окну.

Сейчас бы просто доехать… хоть куда-нибудь.

Хоть поближе к цивилизации.

Я даже не спросила, ездит ли он туда, куда мне надо. Идиотка.

Но мне уже было все равно. Лишь бы не в этой глуши.

Я смотрела в окно, пыталась сообразить, что скажу Дане, и в этот момент услышала с переднего сиденья голос.

— А я тебя даже и не признал сначала,— произнес мужчина за рулем,— хорошо выглядишь, Кузнецова.