Северный код - Северина Кира - Страница 7

— Леонид Григорьевич, я тоже очень рада.

— А это кто? — он посмотрел на Артёма.

— Это, — сказала я очень нейтрально, — Артём Северов. Один из новых владельцев нашей компании.

— А, — сказал Соловьёв. — Понятно. Очень приятно.

Они пожали друг другу руки.

Если бы я не знала Соловьёва, я бы не заметила. Но я знала. Соловьёв пожал Артёму руку без своей обычной приветственной теплоты. Он, видимо, оценивал. Прикидывал. Решал, относится ли этот молодой человек к категории «свой» или к категории «надо посмотреть».

Не очень похоже было, что Соловьёв сразу включил Артёма в первую категорию.

— Ну, — сказал Соловьёв, садясь, — давайте к делу. Полиночка, расскажи мне, как ты планируешь сделать так, чтобы у меня люди в приложении не выходили на втором экране.

Я начала рассказывать.

Я знала продукт Соловьёва, как родное. Я с его командой работала из Берлина — звонки по средам, проверка дашбордов, исправление ошибок. Я понимала, где у них болит, что не работает, где они теряют людей. Я говорила без бумажки, рисовала на стекле маркером, переключала тему, возвращалась, отвечала на вопросы, задавала свои.

Соловьёв слушал, кивал, иногда смеялся.

Артём сидел в кресле. Молчал. Не задал ни одного вопроса.

Через двадцать минут Соловьёв сказал:

— Полиночка. Я тебя слушаю и понимаю, что я зря переживал. Делай, как видишь. Я подпишу всё, что ты принесёшь. Только не уходи опять, ладно?

— Не уйду, Леонид Григорьевич.

— Хорошо.

Он повернулся к Артёму.

— Молодой человек. Я не знаю, как вы там купили эту компанию. Я не знаю, какие у вас планы. Я знаю одно: Полиночку — берегите. Она дороже компании.

Я открыла рот.

Я закрыла рот.

Я подумала, что мне хочется одновременно обнять Соловьёва и провалиться сквозь паркет.

Артём, впервые с момента, как мы вошли, посмотрел Соловьёву прямо в глаза.

— Я в курсе, Леонид Григорьевич.

Соловьёв прищурился.

— В курсе?

— В курсе.

Пауза.

Очень небольшая. Я не уверена, что я её правильно интерпретировала.

— Ну тогда хорошо, — сказал Соловьёв. — Тогда я доволен.

* * *

Из офиса Соловьёва мы выходили в шесть вечера.

Москва уже включила вечернюю иллюминацию, пробки пробудились во всей своей красе, и моё единственное желание было — сесть в машину, включить рэп на полную громкость, и ехать куда угодно, лишь бы не в офис, лишь бы не с этим человеком на пассажирском кресле.

Мы сели в машину.

Я завела двигатель.

И до того, как я успела что-то сказать, Артём сказал тихо, ровно, глядя вперёд:

— Я не знал, что вы три года назад начали этот проект.

— Удалённо. Из Берлина последние два года, до этого из Москвы. Соловьёв был моим первым крупным клиентом.

— Он вас любит.

— Он любит людей, которые делают свою работу.

— Нет, — Артём наконец повернул голову. — Он любит вас.

Я смотрела на дорогу.

Я очень внимательно смотрела на дорогу. Я смотрела на дорогу так, как будто от этого взгляда зависела жизнь нескольких пешеходов одновременно.

— У меня хорошие отношения с заказчиками.

— Это я заметил.

Молчание.

Я повернула на третье кольцо. Поток теперь шёл легче, мы плыли в общем темпе, и я могла позволить себе ослабить хватку на руле.

— Артём, — сказала я.

— Да?

— Можно я задам вам один вопрос?

— Можно.

— Вы со всеми сотрудниками так? Или это только мне такая честь?

Я думала, он не ответит.

Я думала, он скажет «не понимаю, о чём вы».

Он сказал другое.

— Только вам.

Я моргнула.

Очень. Сильно. Моргнула.

— Почему?

— Я не знаю.

Я повернула голову.

Я не должна была. Я должна была смотреть на дорогу. Но я повернула.

Он смотрел прямо на меня. Не в потолок. Не вперёд. На меня.

И в этот момент позади меня раздался гудок, потому что я начала замедляться, не отдавая себе отчёта.

Я резко повернулась обратно к дороге.

Прибавила газу.

В машине было очень тихо.

До самого офиса.

Мы оба молчали.

Музыку в какой-то момент сделала тише, и так и не вернула громкость обратно. Она играла фоном, едва слышно, как пульс.

* * *

Я припарковалась у крыльца.

Не идеально, как в первый день. Просто припарковалась. У меня в этот раз не было желания показывать класс.

У меня в этот раз было желание выйти из машины и сделать пять глубоких вдохов на холодном воздухе.

Артём отстегнул ремень.

Артём не сразу открыл дверь.

Артём сидел секунду, две, три.

А потом сказал, не глядя на меня:

— Полина.

Не Александровна. Не «Полина Александровна». Просто — Полина. В первый раз.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За поездку.

И вышел.

Не дав мне ответить. Не оставив паузы для возражения. Просто открыл дверь, вышел, закрыл её, прошёл к крыльцу. Не обернулся.

Я смотрела ему в спину.

Спина у него была широкая, прямая, в чёрном пальто, исчезающая в стеклянных дверях офиса.

Я подождала, пока он зайдёт внутрь.

Потом я положила лоб на руль.

И сказала очень тихо, очень спокойно, обращаясь к самой себе, к моему рулю, к моей S5, к моей доселе очень спокойной и упорядоченной жизни:

— Полина. Ты в большой беде.

Машина молчала.

Машина всё понимала. У моей машины было больше эмоционального интеллекта, чем у меня в эту минуту.

Это, я думаю, многое говорит о ситуации.

Глава 4

«Здравствуйте, я Лука. Извините, что красивый»

Первое сообщение от Евы пришло в семь утра.

Семь утра — это, по Евиной шкале, либо «я только что легла», либо «я уже встала и иду тебя контролировать». Третьего варианта у Евы не было.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок, и думала о трёх вещах одновременно. Первая — что вчера всё прошло хорошо. Вторая — что вчера всё прошло плохо. Третья — что обе мысли могут быть правдой одновременно, и это, видимо, и есть взрослая жизнь.

Телефон загудел. Я взяла.

Ева: Полина.

Ева: Полина, не спи.

Ева: ПОЛИНА.

Я: Что.

Ева: У вас в среду корпоратив.

Я: …

Я: Откуда ты знаешь?

Ева: У меня клиент — пиар-агентство, которое ведёт это мероприятие.

Ева: Ты на нём будешь.

Ева: В чём пойдёшь?

Я: Ева, сейчас семь утра понедельника.

Ева: А в среду в семь вечера будет уже среда. Через ДВА ДНЯ. И ты, кажется, не понимаешь масштаб трагедии.

Я отложила телефон.

Я закрыла глаза.

Я попыталась немного помолиться. Не за душу, не за карьеру — за то, чтобы Ева сейчас отвлеклась на что-нибудь. На клиента, на инстаграм, на проходящего мимо мужчину. На что угодно.

Телефон загудел снова.

Ева: Я приеду завтра вечером.

Ева: С платьями.

Ева: Не сопротивляйся.

Я не сопротивлялась.

Я давно поняла: если Ева приняла решение, единственный способ выиграть — это притвориться, что ты сама приняла это решение раньше неё.

* * *

В офисе понедельник был… понедельник.

Серёжа в худи ронял слова через одно: «доброе утро» он, кажется, проигнорировал, а потом, минут через сорок, прислал мне в рабочий чат файл и сообщение «вот». Это было его «доброе утро» сегодня. Я ответила «спасибо», и он, кажется, нашёл это излишним.

Соня уже сидела на своём месте — она, я подозреваю, приходила раньше меня каждый день, и я подозреваю, что она и уходила позже. Я никак не могла её на этом поймать.

Дима появился в дверях ровно в десять.

— Полина, у меня для тебя три новости.