Тени Льена. Книга вторая - Красовская Марианна - Страница 16

Словно в ответ на его неприятные мысли, из-под деревянной крышки послышался стук и невнятный вой. Морроуз спрыгнул в могилу и с силой, которую трудно было предположить в столь худощавом человеке, потянул за крышку. Доски гроба рассыпались в щепки.

Кашляя и рыдая, из вороха гнили и тлена восстал безнадёжно живой человек. Мужчина. Крупный, лысый и абсолютно голый.

Глава 12. И собаченька

— Чумушка, миленькая, Чумунюшка, золотая Чумичка, пойдём! — я тащила скотинку по кладбищу. Куда? Очень хороший вопрос. Точно — подальше от этих мужланов!

Кобыла не верила ни во что хорошее. Я даже ощущала в ней родственную душу: жизнь её здорово потрепала, она так одинока, всеми брошена, никому не нужна… Устало похрапывая, упирается изо всех своих старческих сил, нервно машет хвостом, весьма недвусмысленно высказывая своё отношение ко всему происходящему. В особенности — к странному туману и зловещему вою. Впрочем, я её тоже бесила.

— Фрум! — высказала мне эта старая кляча.

— Мы сейчас выйдем на тропу, я…

Тут я замолчала, смущённо смотря на несчастную лошадь. Захватывающий воображение план спасения бедных животных, ещё недавно казавшийся мне безупречным, дал сбой. Животные не желали спасаться. Тупая кобыла желала идти непременно на кладбище, в тот самый туман, где её ждала гибель в желудке демона.

Туман становился все гуще, клубился, оседал крупными каплями на лице и руках. Одежда прилипла к телу, в ботинках хлюпала ледяная вода. Поля шляпы уныло обвисли, мешая и без того скудному обзору. Несмотря на то, что вокруг стоял белый день, я, привыкшая к туманам Льена, совершенно потерялась в пространстве.

— Ты понимаешь, лошадка, в чем дело… — В очередной раз провалившись в какую-то лужу почти по колено, я грязно выругалась и выползла на очередную кочку. Не пойму, зачем строить кладбище на болоте? Полный бред! — Ты им нужна, как приманка. Помнишь, что говорил этот жестокий Морроуз?

Чума на меня покосилась и громко заржала. Чудовищный план некроманта ей тоже не понравился.

— Вот именно! — попытавшись отжать свои брюки, я лишь испачкала руки в болотной грязи. И когда я успела потерять перчатки? — Он сказал, что несчастная псинка слабеет, уйдя с могилы своей любимой хозяйки. Что для неразумного демона важен источник силы. Дескать, изгнать эту тварь они смогут, но на почтительном расстоянии от покойницы. Сам он неразумный! Разве можно так поступать с бедным животным?

— Грум! — громко ругнулась лошадь и снова упёрлась, натягивая поводья.

— Да, ты права… — поднимаясь с кочки, я провела рукой по лицу, с которого градом стекали капли воды. — Проклятый туман! Кажется, мы заблудились…

Лошадь вздохнула и отступила, с задумчивым выражением на морде что-то разглядывая за моей спиной.

— Ты же старая, да? — потянувшись к ней, я провела мокрой ладонью по влажной морде кобылы. — И наверное, умная, раз умудрилась прожить столько лет…

Возражать мне кобыла не стала. Только фыркнула и носом уткнулась в плечо.

— И на кладбище как-то попала, да, лошадка? Нам с тобой нужно уйти как можно дальше от кладбища. Демон не ходит далеко. Наверное. В Брюсте его точно не было. Выйдем на дорогу — и я тебя сразу отпущу, иди куда хочешь! Только подальше отсюда. И собачку несчастную они не смогут изгнать, и ты будешь цела. Поняла? Ты моя умница.

Умница слушала так внимательно, как будто действительно все понимала. Потом она громко фыркнула, встряхнулась (едва не упав) и, тяжело дыша, пошла по едва заметной тропинке. В самый туман. Туда, где мне не было видно даже вытянутой руки.

Минуту подумав, я решила положиться на волю Фатума и, тихо ругаясь, последовала за ней. Лошадь брела в тумане, шлепая по лужам и низко опустив голову. Оставалось надеяться, что животное не решило самоубиться, утонув в болоте, и меня с собой прихватить.

Под ногами, наконец, перестало хлюпать. Чума вывела меня на твердую тропку, и это радовало. Из белой мглы то и дело вырастали покрытые мхом камни старинных надгробий. В полусумраке древнего кладбища мерцали болотные огоньки, тускло отсвечивающие плотную стену тумана. Неожиданно лошадь остановилась, всхлипнув как-то особенно печально. Заржала тонко, словно заплакала. Да я сама едва не заревела от жалости! Кажется, старушка все же решила закончить свой долгий век в такой располагающей обстановке. Я шла сзади и, уперевшись в угловатый зад старой кобылы, попыталась её пропихнуть чуть вперёд. Не тут-то было! Скотина наотрез не желала двигаться. Пришлось её обойти, по щиколотку утопая в обледенелом кладбищенском мху.

Кобыла подвинулась, открывая мне вид на заброшенную могилу. Её невысокий холмик едва выступал из пушистого мха. Серый камень надгробия был на удивление гладким, на его тёмной поверхности пробегали зелёные блики. Вокруг клубилась жуткая тьма, и в центре этого мрака лежала чудовищная собака. Несмотря на то, что вид у неё был унылый, а голова устало лежала на лапах, безобидной эта тварь не выглядела. Зверюга действительно была размером с телёнка, с выступающих из огненной пасти чудовища острых зубов капала ядовито-зелёная слюна, короткая шерсть выступала на шкуре рваными белесыми клочьями и тускло светилась в сумраке древнего кладбища. Не сводя взгляда с лошади, кошмарная тварь подняла свою жуткую морду и страшно оскалилась. Её глаза горели зловещим огнём.

— Фу! — раздался вдруг чей-то голос. Женский. Очень похожий на мой. Кажется, это я и кричала на псину. Не понимаю, как мне такое в голову пришло!

В ответ демон поднялся с могилы и зарычал на меня низко и глухо.

Зрелище было настолько пугающим, что я буквально застыла, судорожно цепляясь в поводья и совершенно не в силах пошевелиться. Бежать? Эта тварь за мгновение догнала бы меня. И свернула бы мне шею. Передо мной стоял демон. Настоящее порождение Преисподней, средоточие тьмы, не какое-то там не сказочное чудовище. Тварь, внушающая ужас.

Но… Я ведь видела, как она понуро сидела на могиле погибшей хозяйки. Даже после смерти она охраняла. Служила. Верой и правдой. Потому что это не только демон, но и собака. Верный друг, любимый питомец, так и не простивший себе этой смерти.

У меня никогда не было животных, это слишком большая роскошь. Как взять ответственность за кого-то, если и сам не знаешь, что ты будешь завтра есть и где ляжешь спать? Да и опасно это — иметь что-то своё. Украдут, убьют, покалечат… Только чтобы уязвить меня. Но зверей я любила, они куда более честные, чем люди. И не предают.

— Фу! — снова крикнула я, на этот раз более уверенно. — Нельзя! Ко мне!

Собака вдруг замерла. Её огненные глаза на мгновение потускнели, и в них промелькнуло что-то похожее на узнавание. Неуверенно переступив с лапы на лапу, она медленно опустила голову и вздохнула. Огромное тело зверюги крупно дрожало, и я почувствовала, как тьма вокруг могилы начала рассеиваться.

— Хорошо, молодец. Иди ко мне…

Все ещё не веря в удачу, я осторожно похлопала себя по колену, приглашая зверя подойти ближе. Демон снова вздохнул, опустив огромную морду ещё ниже. Припадая на огромных лапах, осторожно приблизился ближе. Шаг, ещё шаг… Главное — не дать страху заставить меня отступить. Все собаки чувствуют страх. Это тоже простая собака, давно потерявшая свою хозяйку.

— Хороший пёс, хороший. Молодец…

Чем ближе ко мне подходило исчадие тьмы, тем очевиднее становилось: передо мной ещё один представитель мужского племени. Везёт мне на необычных мужчин. И на кобелей тоже везёт. Интересно, как оборотень отнесётся к такому соседству?

Подойдя ближе, пёс неожиданно тихо заскулил и осторожно ткнулся уродливой мордой в мою штанину, словно пытаясь напомнить о своей преданности.

— Хороший мальчик, — присела я, поглаживая его по голове. — Ты будешь моим?

Собака снова тихо заскулила и, положив голову мне на колени, легла рядом на мох. От неё исходило сухое и ласковое тепло, совершенно не обжигающее, мягкое. Словно рядом зажегся домашний очаг.