Тени Льена. Книга вторая - Красовская Марианна - Страница 10

От громкого звука старушка Чума, всё это время вполне мирно дремавшая позади франкийца, вдруг нервно и тонко заржала и быстро попятилась.

— Придержи свою бедную лошадь. Она, кажется…

Тьен не успел договорить. Чума окончательно уверилась в страшной опасности, исходящей от оборотня, и, поразительным образом стремительно развернувшись в узком проёме проулка, рванула прочь. Скорость при этом старушка явила совершенно невероятную. Высоко задирая копыта и вскидывая ноги, она пронеслась по центральной городской площади, отлично видимой из переулка, и стремглав полетела куда-то… Домой?

— Зато теперь нам не нужно ломать голову и думать, куда деть её труп, — проводив лошадь взглядом, философски заметил Огюст.

— Хорошо! — Тьен отчего-то явно повеселел. — Тогда нам нужно найти место, где я могу привести себя в достойный вид. Я голоден, словно стая волков. И будь так любезен, оставь эти ехидные взгляды. Кое-что мне узнать удалось.

Огюст, всё ещё улыбаясь, кивнул.

— Договорились. Я тоже отчётливо чувствую, как мой желудок скоро начнёт грызть сам себя.

Тьен расправил широкие плечи, хмыкнул и увесисто хлопнул Огюста по спине.

— Вот это разговор! Я видел здесь миленькую таверну на окраине. Кажется, там не задают лишних вопросов, подают что-то съедобное и не пытаются обсчитать на каждом шагу. Но сначала — костюм. Надеюсь, свой увесистый кошелёк ты не оставил Чуме?

Огюст кисло поморщился. Ну конечно. Привычки высокородных везде неизменны: они вляпываются в неприятности по собственной глупости и самоуверенности, а бедные люди, случайно их спасшие, тут же вынуждены оплатить все расходы. И совершенно неважно, что деньги, приятно оттягивающие увесистый кошелёк на бедре, выданы были короной. Он-то на них уже твёрдо рассчитывал!

Бросив короткий взгляд на франкийца, Тьен широко улыбнулся, явно догадываясь обо всех тоскливых мыслях. Подчёркнуто поклонился, словно насмехаясь — и протянул широкую ладонь. “Кривляется”, — сердито подумал Огюст, ничего не ответив. Лишь громко вздохнул, достал свой кошелёк, отсчитал ровно пять золотых — да на эти деньги можно одеть весь экипаж дирижабля! — развернулся и зашагал в противоположную от центральной городской площади сторону. Где ещё может быть окраина? А если милорду не нравится этот путь — пусть шагает куда-нибудь дальше!

Маленький Брюст разительно отличался от столицы. Он даже поутру был суетливым и шумным. Торговцы с перебранками и шутками открывали свои лавки, улицы и площади заполнялись людьми. Все куда-то спешили. Всё же в столице народ куда приличнее. Никто не толпится на перекрёстках, не толкается, а тамошние мальчишки не носятся как оголтелые, сбивая людей с ног. И женщины в Льене другие, не такие яркие, не такие… заметные, пожалуй. Подобное многоцветье плащей и шляпок напоминало скорей ярмарочный карнавал, чем будний осенний день.

Тьен за франкийцем не пошёл. Взвесив в ладони тяжёлые империалы, он задумчиво качнул головой. Какое фиаско! Видел бы его Макс — и ближайшие полгода при каждом случае осыпал бы братца насмешками. Это ж надо было настолько растерять навыки! Это все прокля́тые доклады, отчёты и постылая кабинетная работа. Оберлинг давненько уж не бывал на самом глубоком дне города — на это у него имелись подчинённые. И хотя опыта ему было не занимать, именно столичная самоуверенность его и подвела. Но своих ошибок настоящие хищники не повторяют. Пора ему вспомнить себя. С этой мыслью он растворился в густой дымке утреннего городского тумана…

В таверне господа аэронавты встретились спустя час.

В маленьком тёплом зале было тихо и уютно. К величайшему удивлению франкийца, Тьен ухитрился его обогнать. Интересно, где этот пройдоха нашёл форму служащего железной дороги? Выбрав столик в углу, подальше от любопытных глаз, Оберлинг с завидным аппетитом поглощал сытный завтрак и живо листал свежую местную газету.

За широкой стойкой дремал толстый седой трактирщик. Народу здесь почти не было. Сглотнув вязкую слюну, Огюст попросил подать “то же самое, что господину путейцу” и кофе. Уверившись в том, что толстяк проснулся и принял заказ, молча направился к столику Тьена.

Устроившись на высоком стуле, он позволил себе очень пристально и даже нахально вглядеться в тарелку Оберлинга. Тьен оторвался от трапезы, окинул тяжёлым взглядом зал и спокойно заговорил:

— Бедняга, неужели ты заблудился? Ах да, ты же пешком… Понимаю, что ты расстроен потерей Чумы. Но в утешение тебе могу сказать, что нашёл здесь мобиль напрокат. Можешь рассчитывать на меня. В конце концов, у нас общее дело, мы в одной лодке.

Огюст ошарашенно вытаращил глаза. Тот приветственно поднял вилку и откровенно ухмыльнулся. Туше.

— Безмерно счастлив… — обиженно буркнул Огюст, нервно принюхиваясь к божественному аромату жареных свиных колбасок. И к яичнице из полдесятка свежайших яиц. И к горячим ещё пирожкам. Не сдержавшись, он потянулся за крайним, лежавшим на большом глиняном блюде, и получил полный ярости взгляд всё ещё очень голодного волка. — Что у нас там с Морроузом?

— Этот засранец засел на болотах.

Тьен вмиг посерьёзнел и тяжко вздохнул. Потом оглянулся на полную подавальщицу, не спешившую накормить бедного изголодавшегося Огюста, и придвинул поближе к несчастному злополучное блюдо с горячими пирожками.

— И зачем некроманта понесло на болота? — облегчённо вздохнув, франкиец зубами вцепился в тёплую и ароматную мякоть.

— Говорят, там восстала какая-то нечисть. Трясина вплотную подходит к старому городскому кладбищу. А Морроуз служит здесь по королевскому контракту. Придётся искать его. Карту ближайших окрестностей я прикупил. Могу добавить, что нам даже повезло. Приземлились мы аккурат возле тех самых болот, далеко идти не придётся.

Подавальщица, ползая, как сонная улитка, тяжело опустила на стол ещё одну сковороду с грудой колбасок, яичницей и золотистым беконом. Громко стукнула о столешницу глубокая кружка с горячим кофе. И пирожки, конечно же, божественно благоухающие пирожки! Кстати, с голодухи Огюст даже не заметил, с какой они были начинкой...

— И каков план? — забыв о приличиях, с набитым ртом вопросил Шардан. Голод, конечно, лучшая приправа, но сто́ит отдать должное местному повару — кормили тут ничуть не хуже, чем в столичных ресторанах!

— Ты ведь не собираешься идти на местное кладбище с неизвестной нечистью безоружным? — Тьен аккуратно сложил газету и с сожалением вгляделся в опустевшую кружку. — Наши пукалки не в счёт. Доедай и поедем. Время дорого. И мне что-то подсказывает, что Морроузу — тоже.

Глава 8. Непростительное

Лёжа на узкой и жёсткой койке у самой стены, я широко раскрытыми глазами смотрела, как Ли сосредоточенно одевался, даже не глядя в мою сторону. Поднял с пола кожаный шнурок и привычным движением затянул волосы в хвост. Рассеянным взглядом окинул каюту и двинулся к выходу. С тихим щелчком док отпер дверь и уже из коридора бросил мне:

— Отдыхай, тебе это нужно.

Дверь за ним закрылась, и я тут же села. Молча крутила в пальцах его очки и кусала губы. Неожиданный и неприятный финал. Кажется, тебя только что поимели, Оливия. Ты думала, что главная? Ошиблась. Ах, какое оскорбление — сбежать после самого чумового секса в моей жизни! Или он просто испугался? Мерзкие мысли лезли в голову, но… не вижу смысла думать о столь неприятных вещах.

В чём-то Ли прав: надо отдохнуть. Завтра день лёгким не будет. Не бывает теперь лёгких дней. Вернутся Тьен и Огюст, притащат с собой незнакомца с тёмным даром, и мы полетим дальше. Куда — один Оберлинг ведает.

Я прикрыла глаза, расслабляясь и наслаждаясь отголосками приятной усталости в теле. Почему я вдруг решила, что доктор имел в виду что-то оскорбительное? Тон мне не понравился? Какая глупость! Про пилюли сказал? Ответственный. Заботливый. К тому же — лекарь. Я-то в угаре страсти и не подумала бы о такой важной вещи. А что сбежал… просто не хотел меня смущать.

Точно. Я всё придумала. Не было на самом деле ничего, кроме жарких поцелуев и нежных объятий. Убедив себя в этом, я крепко заснула, а наутро проснулась свежей, бодрой и в прекрасном настроении.