К демонам любовь! Первая королева - Княжина Елена - Страница 4

– Оставь, Рия. Я и без напоминания перед глазами не забуду, кого избрал Азумат.

Сдув растрепанные пряди, соломой упавшие на лоб, я высунулась из-под стола и строго поглядела на демона. Вот будто он тут не при делах! Клан избрал, клан заставил, клан в полухалат обрядил и в кровать уложил.

– Логичный выбор. Эмили объясняла расклады, – уныло согласилась я, припоминая, что там у тэль Раэлей в рукавах. Выходило, что сплошные козыри. – Чистая кровь, родословная от третьей яры Верховного, плодовитый вулкан… как там его…

– Майхо. «Голубой глаз», – Ахнет подошел и навис надо мной татуированной загорелой глыбой. Схватил за подбородок, приподнял, заглядывая в лицо. – Прямо как твои, хара.

В любой другой день, стоя перед ним на коленях, я бы почувствовала себя уязвимо. Все-таки это весьма неловко – чувствовать жаркие пальцы на подбородке, тыкаться носом в пряжку ремня… Да еще тяжеленные браслеты на руках вернули ощущение «тора должна слушаться господина».

Но не сегодня, господин. Не сегодня.

– Значит, Лирия, – процедила я и поджала губы.

Какие бы у дарр Тэя ни были планы на мои голубые глаза, нос и рот, он мог смело пожертвовать их Азо. Бросить в самое пекло и любоваться пеплом.

Потому что конкретно сейчас я была далека от романтического настроя: вовсю представляла вагоновожатую от тэль Раэлей в наряде для лахары. Мощные плечи и квадратная челюсть австрийского бодибилдера никак не хотели сочетаться с драными шелковыми лоскутами.

Но чего не сделаешь ради клана.

Любовь зла… Полюбишь и женскую копию Шварценеггера, и козлину рогатого. По себе знаю.

– Синеперая хара указала на нее, – хмуро пробасил Ахнет. – К ней меня ведет судьбоносная тропа.

– Ну раз к ней… тогда я пойду, – отряхнув юбку от песка, я поднялась с колен и торжественно вернула голубую фигурку на доску.

– Куда бы ты ни пошла, Рия, я пойду за тобой, – коварным шепотом уведомил дарр Тэй. Намекая, что ему плевать, в чьей кровати он будет мять свою тору.

Петух рогатый.

– Не сегодня, – резче, чем планировала, отозвалась я.

Черные брови Ахнета подлетели аж до рогов.

– Что так?

– Я неважно себя чувствую в последние дни, – пожаловалась, обмахиваясь рукой. – Жара.

– Не большая, чем обычно, – удивился он. – Ты же давно адаптировалась. С чего вдруг недомогание?

Я задумчиво повела плечом. Да, верно, я приняла Керракт, а он принял меня.

Легкие приноровились к едкому воздуху, нос научился распознавать сладость и пряность вулканического дыма. Кожа перестала чуть что потеть: экономила влагу, умница моя. На разительном контрасте температур легкий ветерок дарил невыносимое наслаждение.

Знойно, пыльно, пестро… И уже не чуждо.

– Не знаю! – всплеснула руками. – Может, вторая волна акклиматизации на фоне стресса и постоянных лахар. Раньше я хотя бы ночами отдыхала от пекла. Но с тех пор, как ты украл меня из Обители…

– Вернул свое, – бахнул он и, не дав сбежать, прижал меня к кипящей груди.

Хочет из тела всю воду выпарить? Так там немного осталось. Скоро у Ахнета будет тора «в сухом виде».

– Свое, свое. И каждую ночь покрываешь меня новыми печатями владения, – напомнила ему. – Поцелуями, лаской… А может, у меня на болючее клеймо Верховного аллергия?

– Не говори ерунды, – отмахнулся дарр Тэй. – Тут явно другое. Вызвать Хиссая? Я прикажу старику осмотреть…

– Вот только ворчливого докторишки, изволившего снизойти до торы, мне не хватало! Просто дай отлежаться.

– Я рядом полежу, мм? – подкатил рога бесстыдник.

– В том и смысл, чтобы ты хоть день полежал отдельно!

Скорее бы уже мой личный дом построили. С электрическим забором и амбарным замком на двери.

– Мне и час вдали от тебя провести тяжко, Рия, – с сокрушенным видом признался он. – Как познал свою хару, так все мысли только о том, чтоб в постель вернуться. Сердце ноет, плоть свирепствует…

– Рога скрипят, хвост отваливается? – подсказала я.

Насмешливо дернула головой: не куплюсь. Не сейчас, стоя у стола с десятью фигурками будущих яр.

– И «хвост»… да, отваливается, – с несчастным видом кивнул Ахнет. – Ты мое сердце. Ты мой смысл. Ты мой покой. Ты мой огонь.

– Сколько красивых слов, лишь бы затащить девушку в койку…

– Мое бытие пусто без сердца, без смысла, без огня и покоя, – поглаживая по щеке, искушающе нашептывал мерзавец.

– Тебе придется привыкать к бессмысленной и беспокойной жизни. Мне не позволят быть рядом всегда. Не удивлюсь, если старшая яра тору вовсе на порог не пустит, – тихо произнесла я, невольно прижимаясь щекой к теплой ладони.

И с ним невыносимо, и без него. Проклятие божественного размаха.

Сердце сентиментально сжималось, пульсируя от сладких речей и горьких мыслей. От счастья и несчастья принадлежности.

– Скоро ты пойдешь за благословением к Верховному, и место в твоей официальной постели займет Лирия тэль Раэль, – не в силах скрыть неприязнь, пробурчала я.

Сама по себе Лирия не вызывала во мне антипатии. Девушка как девушка. Она не виновата, что дальний родственник решил пропихнуть ее в жены дарр Тэя. Да и квадратную челюсть явно не выбирала.

Я уговаривала себя не злиться. Не бросать гневные взгляды на голубую статуэтку. И, в особенности, не представлять громоздкую фигуру Лирии, болтающуюся на «крюке страсти» в господской спальне.

Да что там те уговоры…

– Не так уж скоро, – зажмурился дарр Тэй. – Избранные царьи должны подготовиться. Их кланы узаконят обещанное приданое, заключат сделки в присутствии хореев Азумата… Все небыстро, хара.

– А ты бы уже поторопился? – прошипела, раненная в самое чувствительное местечко. – Ведь тебя к ней ведет судьба… Сама хара выбрала яру для наследника Верховного!

– Р-р-рия! – рыкнул демон.

– Что «Рия»?! Я вообще Маша!

– В тебе так много яда сегодня, что я хочу выпить его весь!..

Раздраженным взмахом он стряхнул фигурки на пол и, оторвав от земли, усадил меня на шахматную доску. Статуэтки еще грохотали, отбивая каменные бока, а дарр Тэй уже задирал алый тогос.

Это была горькая лахара. Жадная, ядовитая, резкая. Требующая свое. Чуть-чуть даже болезненная от невыносимой остроты момента.

Игровая доска надрывно трещала под нами, жаловалась, что предназначена совсем для других сражений.

Как очень большая пешка, я занимала все клеточки разом… Но дело было не в размере. Я знала, что пешка – фигура разменная, мелкая. Какой жертвуют ради большего. И ей никогда не стать королевой.

– Мне не дает покоя одна мысль, Рия… О том, что ты должна была появиться в моей судьбе. Что ты была создана для меня, – надрывно хрипел Ахнет, расшатывая несчастный столик. – Так почему ты явилась именно такой?

– Пришлой? Безрогой? Чужой? – всхлипывала, повинуясь яростному ритму.

– Да. Да! – рвано, глухо стонал он в мое ухо. – Да…

Судорога пробежала по его мышцам, и воздух кабинета завибрировал, заставив танцевать пылинки.

– Да, Рия… Пришлой и безрогой. Хрупкой и светлокожей, – возвращаясь к разговору, промычал Ахнет спустя минуту. – Судьба наказывает меня за что-то? Манит недостижимым?

Дрожащие бугры расслаблялись, взгляд демона был обращен вниз. К раскиданным по полу фигуркам.

– Ты же сам хотел диковинку с голубыми глазами…

– Она приходила ко мне во снах, мучила и истязала сладкими обещаниями, – ткнувшись вспотевшим лбом в мое плечо, прохрипел он. – Я многое творил за свой век. Я в ответе за то, что делали предки… Но зачем судьба отсыпала столько страданий тебе? Я чувствую твою боль, хара, и у меня нет от нее лекарства.

– Не думаю… не думаю, что судьбе есть дело до какой-то девицы с «Международки», Ахнет, – нервно рассмеялась я, оправляя измученный тогос. Демон его чуть ли не на ниточки распустил. – Вряд ли она лично заплетала мои узелки.

– Мой господин!..

В кабинет без предупредительного стука ворвался Ансай, побелевший до кончиков красных рожек.

Как вовремя я вернула задранную юбку на место!