Твой худший выбор (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 40

Отец кивает и, протянув руку, ждет, когда начальник инновационного отдела обойдет овальный стол и подаст ему папку с расчетами.

Это отец позвал меня на совещание. Боится, что за лето мои мозги атрофируются, и я забуду, зачем мне снова ехать в Штаты.

А я не забывал ни на мгновение. И не забуду, вне зависимости от того, каким жарким и пьяным может быть лето. Я с десяти лет знаю, что рано или поздно возглавлю семейный бизнес и протеста, в отличие от отца в моем возрасте, никакого не ощущаю. О бизнесе, прибыльнее нашего, можно только мечтать.

Совещание длится ещё два часа, отец никогда не проводил их для галочки. Каждое из них — итог работы компании за квартал, которое не ограничивается письменными отчетами. Руководитель каждого звена представляет едва ли глубокий анализ работы отдела и готовится к нему как к самому важному экзамену в жизни.

Облегчение и полубезумные улыбки чудом спасшихся от смерти проступают на лицах директоров, когда отец объявляет собрание оконченным. Взрослые мужики растирают лица, ерошат шевелюры и, собрав бумаги со стола, шумящим потоком направляются к выходу.

Мы с отцом завершаем шествие и идем в его кабинет.

— Тебе не кажется, что ты слишком строг с ними? — спрашиваю, когда за нами закрывается дверь.

Отец дергает галстук, снимает его и бросает на диван. После чего расстегивает две верхние пуговицы и падает в кресло.

— Протяни руку, чтобы погладить их, и они ее тебе откусят.

Я смеюсь. Наливаю в стакан воды из графина и встаю у окна. От длительного неподвижного сидения ноют спина и поясница. Я к такому не привык.

— Ты будешь вести себя так же, — продолжает он, положив подбородок на согнутую в локте руку, — Иначе тебя раздавят. Большой бизнес не терпит слабости.

По его же рассказам я знаю, что сам он не сразу к этому пришел. Отношения моих отца и деда нельзя было назвать теплыми. Бывали времена, когда он уходил из семьи и даже отказывался от наследства, женившись на моей маме, а не на той, кого предлагал ему дед. Правда потом родился я, и дед поступился своими принципами ради сына и внука. Со временем и отец пришел к осознанию, что семья и общее дело — это не то, чем можно жертвовать ради гордости и самоутверждения. Поговаривают, именно мама помогла понять ему эту истину и окончательно примирила их с дедом.

— Что думаешь по поводу Лондона? — спрашивает отец, внимательно глядя на меня.

Я допиваю воду, ставлю стакан на столик и плюхаюсь в кресло напротив него.

Мы говорили о моей возможной стажировке в качестве топ — менеджера ещё зимой, и вот он снова вернулся к этой теме.

— Пока не решил, — отзываюсь, вяло, чувствуя на самом деле неприятное свербение за ребрами.

— Почему?

— В Штатах придется оставить программу...

Нормальный аргумент, учитывая, что мне придется закончить обучение раньше положенного срока, чтобы ехать на стажировку в Лондон.

— Это решаемо, — говорит отец, — Если отложим Лондон ещё на год, у тебя выпадет шесть месяцев.

— И?... Буду помогать тебе здесь...

Эта версия родилась и укрепилась в моего голове сравнительно недавно, с тех пор, как там с мыслями о будущей карьере стали соседствовать мыли о Рокотовой. Мне впервые захотелось побыстрее закончить стажировку за бугром, вернуться в родные пенаты и занять кабинет рядом с отцовским.

Откинув голову на спинку кресла, он задумчиво смотрит на меня из-под опущенных век. Молчит, думая о чем-то своем.

— Ты сам на управленца не учился, — выкидываю первый козырь.

— А что случилось?... Ты поменял свои планы?

— Бл... — усмехаюсь, потерев глаза, — Да не изменилось ничего. Ну сам подумай, чему меня там такому научат, чему не научишь ты, — вскрываю главный козырь и поливаю лесть медом, — Ты прирожденный лидер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что случилось, сын?... — повторяет вопрос, — Ещё пару месяцев назад ты мыслил иначе.

— Я еду в Штаты на год. Не хочу бросать начатое...

— Хорошо, — кивает он и, подавшись вперед, кладет локти на стол и переносит на них вес, — Как в целом дела?... Как на личном?

Отец, как тонкий психолог, тут же нащупывает мою болевую точку и принимается давить на нее, внимательно следя за моей реакцией.

Я держу маску. Смотрю ровно и открыто. Как человек, у которого даже мысли нет что-то скрывать.

— По прежнему.

— Ты же с какой-то девчонкой приехал сюда?... — вдруг спрашивает он.

— Кто сказал?... Андрейка?

— Познакомишь нас с ней?

— Нет, — усмехаюсь я, — Не вариант. Да мы и не вместе уже.

— Ясно, — заключает отец, — Значит, нашел ей замену.

— Да, ну, брось, — отмахиваюсь я, мотнув головой, — Ничего серьезного.

Однако едва оказываюсь в машине, тут же достаю телефон и пишу Кире сообщение:

«Придумывай, что хочешь, но завтра ты ночуешь у меня»

Разговор с отцом подействовал на меня угнетающе. И от мыслей, что скоро придется уехать отсюда на год, вдруг захотелось выть на луну.

У меня остается совсем мало времени на то, чтобы убедить ее согласиться на отношения на расстоянии.

Глава 47

Кира

— Мам... — подхожу сзади, обнимаю за плечи и целую в волосы, — А где папа?

Мне прекрасно известно, где он — на строительном объекте в области, и вернется только поздним вечером. Поэтому я знала, какое выбрать время, чтобы подойти к маме.

— В Егорьевске, он же говорил, — отвечает она, повернувшись ко мне в профиль, — А что?

— Жаль... — вздыхаю тихо, — Хотела попросить его разрешить мне остаться в городе с ночевой.

— У кого?

— У Леси... мы с девочками собирались сегодня пойти в клуб, ну а потом, чтобы не возвращаться поздно домой, я бы осталась у нее, — тараторю быстро и с выражением, как заученный стих.

— И во сколько завтра вернешься?

— М-м-м-м... наверное, около обеда... — проговариваю неопределенно, оставляя себе пространство для маневра.

— Хорошо, — вздыхает мама, разворачивая меня к себе и внимательно осматривая с головы до ног, — Только будь на связи, пожалуйста.

— Конечно! — восклицаю, чувствуя, как от радости начинает трепетать внутри, — Конечно, буду!

Убегаю к себе в комнату и начинаю собираться, тщательно обдумывая, что мне нужно взять с собой. Красивое белье, косметику и набор щеток для волос.

Забивая объемную сумку, слышу, как на телефон падает сообщение. Хватаю его с тумбы, переворачиваю экраном вверх и нажатием пальца проваливаюсь в нашу с Денисом переписку.

«Напиши список продуктов»

Сначала мне кажется, он ошибся адресатом и вместо своей мамы отправил сообщение мне. Я хмурюсь, гипнотизируя его глазами и пишу ответ.

«Это точно мне?»

«Кому ещё?... Пиши список продуктов, из которых ты мне завтра будешь печь блины»

Вот черт! Он не забыл!... В панике крутанувшись по комнате, я быстро нахожу в сети рецепт блинов и включаю в список все заявленные в нем продукты, добавив сметану, творог и джем.

Я должна справиться. Не боги же эти блины пекут!

— Я на такси! — предупреждаю громко, выбегая из дома, — Оно уже приехало.

Пока еду в город, на всякий случай пишу Лесе с просьбой прикрыть меня, чувствуя азарт, покалывающую кожу взбудораженность и токику стыда за то, что приходится обманывать родителей. Если бы я знала, как рассказать им, я давно бы это сделала.

— Тебя отпустили на неделю? — рокочет Данилов с ухмылкой, глядя на сумку в моих руках.

— Тут только все самое необходимое... — лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, — Платья, кремушки и духи...

Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод.