Твой худший выбор (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 16

Раскладываю салфетки, достаю вилки и только после этого, убедившись, что ненормальный не смотрит на меня, читаю сообщение:

«Белый с золотым — мой любимый цвет. И обожаю тонкие лямки. Их так легко развязать»

Моя не в меру богатая фантазия тут же подкидывает воображению картинку его держащих мои лямки смуглых пальцев с татуировками. В низу живота сладко схватывает.

— Готово?... — врывается в одурманенный мозг голос Артема.

— А?... — я резко оборачиваюсь и напарываюсь на горящий взгляд Данилова.

От не прикрытого приличиями порока в его глазах начинает печь кончики моих ушей. Он пялится на меня так, словно уже видел не только в этом купальнике, но и без. И я какого-то черта тоже это представляю.

— Ребят, завязывайте, — роняет брат с досадой, — Хорош испепелять друг друга взглядами.

— Делать нечего, — отмахиваюсь я, воспользовавшись возможностью отвести глаза, — Взгляды на него свои тратить.

— Вам вообще пересекаться нельзя, — продолжает Тема, подходя к столу и занимая один из высоких стульев, — Хрен знает, за что вы друг друга так ненавидите.

Я усаживаюсь рядом, беру вилку и подхватываю маленькую помидорку. Никогда не подумала бы, что ненавидеть может быть так интересно и... сладко.

Данилов кладет джойстик и приближается к нам. Занимает стул напротив и опирается на сложенные на столе руки, отчего его плечи делаются ещё шире и мощнее. Из-под рукава белой футболки выглядывают острые очертания татуировки.

Проглатываю слюну вместе с помидоркой.

— Не знаю, как твоя сестра, — проговаривает он, глядя на меня в упор, — Но я не ненавижу.

— Я тоже, — выпаливаю сразу.

— Да, я вижу, — скептично замечает Артем.

— Мы нормально общаемся, — продолжает Дэн, дернув бровью, — Я бы даже сказал, дружим.

Я едва не падаю со стула. Изо всех сил держусь за вилку, словно она может меня удержать, и чувствую как с головы до ног заливаюсь краской.

Это же он про наш дружеский поцелуй?... Тот самый, который едва не испепелил меня на месте? Стебется, решив, что может смутить меня?...

— Думаешь?... — спрашиваю я тихо.

Брат напрягается все сильнее и, опустившись грудью на стол, едва не влезает между нами, пока вдруг не начинает звонить в кармане шорт его телефон. Бросив на экран беглый взгляд, он тут же поднимается со стула и уходит на лоджию.

— Думаешь, если мы, — делаю пальцами кавычки, — подружили один раз, то это уже можно назвать дружбой?

— Одного раза мало, согласен, — произносит он, стреляя в меня своей убийственной усмешкой, — Но ты даже примерно не представляешь, что затеваешь, Рокотова.

Я готовлюсь отбиться чем-нибудь остроумным, но в этот момент чувствую, как его нога под столом касается моей. Воздух в легких превращается в горячий пар, и я задыхаюсь от жара.

Глава 19

Кира

«Так что там со второй коленкой?» — читаю сообщение Данилова, — Она тоже имеется?»

Вот дурак!... Хохочу, уткнувшись лицом в подушку, потому что время около полуночи. Не хотелось бы разбудить Полю, которая сладко спит за стенкой.

Переворачиваюсь на спину и строчу ответ.

«Нет, конечно, откуда?»

«Покажи»

Мне жарко и душно и не потому, что я с головой под одеялом. Наглость Данилова заставляет смущаться даже меня. Его самоуверенность не знает границ, а мне до зуда под кожей хочется их прощупать. Где-то же у него должна быть кнопка «стоп». Но чем больше мы играет, тем меньше правил остается в нашей игре. Он берет нахрапом, вынуждая меня действовать отчаянее. Цепляет и вытаскивает наружу самые сокровенные мои фантазии.

«Ты ещё после прошлого раза в себя не пришел» — пишу я.

«И не приду, пока не увижу вторую. Показывай, Рокотова»

Черт бы его побрал! Не отстанет ведь!

Откинув одеяло, я настраиваю камеру и вспышку на ней, а затем красиво выставляю левую ногу, согнув ее в колене, и делаю несколько снимков.

В этот момент от Дениса прилетает эмодзи с высунутым языком и капающей слюнкой. Ждет с нетерпением.

Хихикая, как дурочка, и волнуясь, словно отправляю фотографию на конкурс красоты, я выбираю самый удачный снимок и, затаив дыхание отправлю его.

«Ебать» — тут же приходит ответ.

Придурок.

Реакция тела, которая следует за этим коротким сообщением, пугает меня до дрожи. По нему проезжается жаркая тяжелая волна, ударяет в низ живота и собирает все нервные окончания в пучок оголенных проводов. Спина покрывается испариной, между ног становится влажно.

Если сейчас он напишет дурацкую шутку, я его прикончу, потому что мне вообще не до смеха.

«Покажи ещё»

Пульс стучит в горле, висках и промежности. Облизывая сухие губы, я пялюсь в его сообщение. Это не остановится, пока я сама не захочу. Та кнопка «стоп» у меня. Данилов вытянет из меня все, на что способна его извращенная фантазия, если я не расставлю границы.

«Снова правую? Посмотри выше» — печатаю я.

«Кира»

О, матерь божья. Неужели его так завели мои коленки?

«Что?»

«Покажи грудь»

Меня снова окатывает жаром. Я перекатываюсь набок и, зажав одеяло между ног, яростно печатаю ответ:

«Тормози, Дэн. Пошутили и хватит»

«Я не шучу. Покажи» — пишет он и тут же добавляет, — «Пожалуйста»

Совсем больной?!

«Может раздеться и сразу в позу встать?» — спрашиваю, стремительно теряя самообладание.

«Ох, блядь»

«Ты и правда придурок, Данилов» — отбиваю пальцами и вдруг слышу, как тихо открывается дверь в мою комнату.

Быстро гашу экран, прячу телефон под подушку и вижу Полю на пороге. В ее руках большая косметичка, и мне тут же становится не по себе.

— Кира, не спишь?

— Что такое, солнышко?...

— Кира, — она бежит к моей кровати и сходу запрыгивает на нее, — Заплети мне косички.

— Блин, Поль... двенадцать часов, какие косички?...

— Ну, пожа-а-а-алуйста! — умоляет, сложив ладошки в молитвенном жесте, — Я хочу завтра пойти с садик с кудряшками.

И, не дождавшись моего согласия и сминая мою постель, разворачивается ко мне спиной и замирает.

— Поль... Ты не выспешься...

Телефон под подушкой подает признаки жизни. Тлеющие внутри угли разгораются с новой силой.

— Ну, Кира!... Заплети!... Я хочу быть красивой!...

— Для кого? — спрашиваю я, — Для Дениски?

— Дряблой редиски, — договаривает скороговоркой, — Пусть видит, что мои волосы красивее, чем у Веронички. У нее они желтые. Фу!...

— Как у меня?...

— Не-е-е-ет, у тебя белые, и их много, а у Веронички всего три волосинки!

Я смеюсь и, решив больше не спорить с сестрой, потому что это бесполезно, расчесываю мягкие волосы и заплетаю их в несколько мелких косичек.

— Он сказал, что у меня нос крючком, — рассказывает Поля, когда я заканчиваю с завивкой, — А я сказала, что он пахнет, как собачья какашка!...

Почти как у нас с Даниловым.

— А потом он дернул мою юбку вверх!

Да не почти, а один в один.

— А я показала ему, — поворачивается ко мне и демонстрирует кулак, — Во-о-о-от такую фигу.

— И правильно. Не давай ему спуску, Поля. Больше уважать будет.

— Да!... Пусть ему его мама очки купит, чтобы он увидел, кто в садике самая красивая!

Данилов вон и без очков прекрасно справляется. Одним глазом Мирандой любуется. Другим — по мне елозит.

Собачья какашка.

Через несколько минут, поцеловав меня и пожелав приятных снов, Поля убегает к себе, а я, дождавшись, когда ее шаги стихнут, вынимаю телефон из-под подушки и проваливаюсь в нашу с Денисом переписку.

«Обиделась? А я ведь не просил тебя раздеться и встать в позу. Это были твои слова»

«На дураков не обижаюсь» — отвечаю я, снабдив сообщение закатывающим глаза эмодзи, — «Ко мне сестра приходила»

«Почему не спит так поздно?»

Ты смотри-ка, какой заботливый. О детях волнуется.

«Ее в детском саду один мальчик достает. Угадаешь, как его имя?»