Не красавица. Не чудовище. - Каттен Лила - Страница 11

– Скажи своему повару, чтобы он освободил мою кухню и дом. Так как, видимо, меня – хозяйку – он не слышит.

– Арина, ты должна перестать прятаться, – строго заявила Майя, вызвав усмешку.

– Я никому ничего не должна. Особенно тебе. Счет за твою помощь я сформирую, не переживай.

Разворачиваюсь и хочу уйти. Хоть и чувствую, что, несмотря на злость и обиду, сердце тоже будто в шрамах.

– Я не уйду. Раньше не делала этого, сейчас тем более, – заявляет она, и внутри что-то с хрустом ломается. Боль проливается во внутренние органы, отравляет токсинами, и потому я делаю то, за что потом себя не прощу.

– А что, – снова встаю к ней лицом и говорю самую отвратительную вещь, которую не произносила с юных лет, когда пыталась добиться ее игнора, – сейчас тебе стало еще более жалко падчерицу? Раньше жалела сиротку, которая росла без матери, теперь вознамерилась заменить и отца бедняжке, которая стала чудовищем?

Майя открыла рот, но захлопнула его так, словно кто-то поднял ее челюсть с силой.

– Я бы сейчас взяла ремень с огромными шипами и отходила тебя так, чтобы не могла сидеть неделю.

На этом она бросила свое пальто на диван и прошла в кабинет.

– Я сказала…

– Я тоже сказала, – отрезала она и захлопнула дверь.

Ошеломленная тем, что сейчас произошло, я оглянулась и почувствовала, как бешено колотится сердце. Сорвалась с места и прошла за ней.

Ворвавшись в кабинет, я застала Майю у окна. Она опиралась на подоконник ладонями и смотрела на задний двор. Она повторяла порой те же позы, что принимал отец. Я всегда поражалась тому, как они друг друга чувствовали. Сейчас Майя повторила его самую любимую. В основном он так делал, когда ждал меня в кабинете, чтобы устроить взбучку. Порой мое поведение было отвратительным. Я отталкивала окружающих. Даже его. Обижалась без повода. И я до сих пор не знаю, почему делала это тогда.

Грудную клетку разрывало от противоречивых чувств. Но сейчас разбираться в них я была не готова.

– Я сделала то, что сделала, – сказала решительно мачеха. – И будь я проклята, если не увидела сейчас то, как на тебя повлияло мое решение.

– А что ты увидела? Что загнала меня в угол? Сама говорила, что я устроила себе тюрьму, закрывшись в доме, теперь же и вовсе превратила его в место, где я вынуждена скрываться в комнатах от постороннего человека. За это я должна тебя благодарить?

– Ты хочешь так думать, Арина. Хочешь убеждать себя – убеждай. Но я уверена, что ты не чувствовала себя такой живой за последние полгода.

– Да ты издеваешься надо мной, – усмехнулась я зло. – Живой? Я чувствую себя экспонатом на выставке. Может, пригласишь сюда толпу зевак и попросишь их потыкать в меня пинцетами и отщипнуть кусочек?

– Не говори ерунды, Арина, – повысила она голос и развернулась. – Ты самая сильная девочка, девушка, которую я встречала. И ты не можешь больше позволять себе эти слабости. Не можешь жалеть себя слишком долго.

В груди забарахлило сердце.

Она повторяла свои слова, которые говорила на протяжении многих лет, как вошла в нашу с отцом жизнь. И сейчас я их воспринимала как манипуляцию.

– Не делай вид, что знаешь меня, Майя. Потому что это не так, поверь мне. Меня не знал даже мой отец, а он мне родной человек, в отличие от… – она замерла, и ее губы приоткрылись.

Я тоже не торопилась продолжить, потому что заключительное слово отравляло мозг. Но когда я решила закончить фразу, меня кто-то внезапно схватил за предплечье.

– А… – вскрикнула я и была утащена в сторону кухни, а дверь в кабинет ловко захлопнулась.

Все перед глазами мелькало, пока я не поняла, что это сделал повар.

– Какого черта? – взревела я.

Он затащил меня на кухню, и оттого как сильно хлопнули дорогие французские двери, я вздрогнула, как и задребезжавшие стекла.

Тяжело дыша, я была прижата ситуацией скорее, а не мужчиной, к стене. Он меня даже больше не касался.

Он стоял напротив. Его широкая грудная клетка словно взрывалась внутри тела, а глаза смотрели прямо на меня.

Зрачки Кая бегали по моему лицу, но он ни слова не произнес, и тут я вспомнила, почему парень мог лишиться дара речи. Резко отвернувшись, я подняла руку и сунула пальцы в волосы, направив их на правую сторону лица.

– Послушайте, дамочка, – наконец заговорил он, и я замерла, оставив пальцы в спутавшихся волосах. – Я не имею понятия, что творится в этом доме и между вами с Майей. Но уловил из контекста многое. И вот что я вам скажу, Арина: вы, блин, ни черта не правы. Эта женщина звонила мне каждый день и спрашивала о вас. Поверьте, дерьмовее, когда никому нет дела до того, поели ли вы сегодня и как себя чувствуете.

– Как вы смеете… – попыталась я высказать ему, но он перебил.

– А как смеете вы? Можете прогонять меня сколько угодно. Однажды надоест, и в итоге уйду, поверьте. Это без проблем. Но я просто посторонний здесь. Но она тоже уйдет, – он сделал паузу, а мне стало невыносимо больно от того, что говорил он правду.

Когда я отталкивала папу периодами, я не задумывалась, что он однажды уйдет. Но уйдет действительно навсегда.

Из правого глаза скатилась слеза, и, дотянувшись до нее мизинцем, я смахнула каплю и одернула руку.

– …и если уйдет, то навсегда, – закончил он свою мысль, и я вздрогнула от суровости этих слов и от того, что он резко отошел в сторону. – Простите за то, что схватил вас и повел себя таким образом.

Ответить ему не удалось. Горло пересохло, и мне не хотелось вообще сейчас говорить. Потому я развернулась и, подойдя к дверям, схватилась за ручки, но он заговорил со мной снова.

– Арина? – я замерла от того, как прозвучало мое имя, от неожиданности, и это стало безмолвным ответом: «Я слушаю». – Это просто травмированная кожа. Просто шрамы. Они у каждого на теле есть. А лицо это или рука – какая разница? Вашу красоту им испортить все равно не получилось.

Смелости обернуться мне не хватило. Поэтому я открыла двери и рванула в свою комнату, запершись изнутри на ключ.

Глава 10

Кай

«Вот же черт!» – говорил я шепотом или про себя уже несколько минут, как ушла Арина. Точнее, сбежала после моего дерьмового выхода.

Какого хрена я сотворил?

Одно дело – не слушать ее просьбы уйти с работы, другое – хватать, тащить за собой и высказывать о том, чем я на самом деле не имел понятия. Я мог ошибаться со своим мнением, но… стоило услышать разговор двух женщин, сложить «1+1» не составило сложности. Да и по Журавлевой было ясно, что она отталкивает абсолютно всех, иначе бы не сидела здесь безвылазно. Черт, она даже не выходила во двор. Ни с кем не говорила. Это ведь не жизнь. Но я не мог вмешаться и что-то предпринять. В конце концов, я наемный рабочий, и это не мое дело.

«Как же», – фыркнул я на самого себя.

Сдержаться, когда она говорила те дерьмовые вещи, а они были действительно дерьмовыми, было нереально. Вот я и… перешел черту. Конкретно так перешел.

Позабыв о баранине и говядине, лежащих на столе, я вышагивал вокруг острова и, скорее всего, навернул километр пути, пока на кухне не объявилась Майя, и я замер на месте в ожидании.

– Ты пытаешься стереть подошву или испытываешь удачу, ожидая, когда она загорится? – посмотрела она с улыбкой и чуть покрасневшими глазами.

– Типа того.

Остановившись у разделочной доски, я снова принялся за мясо.

Майя села на барный стул с той стороны, где обычно пьют кофе и едят завтрак.

– Ты не мог бы приготовить мне тот чай, который я пила в прошлый визит? – попросила она, и я тут же отошел к раковине, сдернул перчатки и вымыл руки.

Готовя чай, я чувствовал женский взгляд на своей спине. Он нервировал, так как я не знал, что в итоге скажет Майя, и трусливо опасался увольнения. В моем кармане лежал огромный список покупок для сестры и подачка для отца, который не забыл в долбанном СМС напомнить об угрозе сдать Соню в приют.