Когда умирает король - Бакман Элина - Страница 84

Заказав еще бокал рислинга, Саана достает ноутбук. Руки сами тянутся к тексту. Мысли, посетившие ее во время полета, как раз успели оформиться. Чем дальше от Хартолы, тем отчетливее звучит в голове голос Хартолы. Хеленин голос.

Спустя два бокала рислинга и одну написанную страницу Саана решает проложить в «Гугле» более точный маршрут для своей поездки. Сначала — на квартиру, отоспаться, а утром — в Потсдам на электричке. «Гугл» виртуально ведет ее за ручку от железнодорожной станции до дома престарелых. Место назначения помечено красной перевернутой капелькой на карте. Дом престарелых Св. Франциска, Потсдам, Германия.

Следующим утром Саана, сидя в электричке, перечитывает заранее составленные вопросы, на которые надеется получить ответы.

Почему вы покинули Финляндию?

Помните ли список приглашенных на последний Венецианский карнавал?

Есть ли у вас фотографии с этого праздника?

Что на самом деле случилось около усадьбы?

Саане очень бы хотелось знать все это. Она отрывает взгляд от черного блокнота и оглядывает сидящих в салоне людей. Вагон почти пуст. Вдалеке расположились мама с дочкой. В голове тут же вспыхивают воспоминания о поездках на поезде с мамой. Когда Саана была маленькой, они делали бутерброды, заворачивали их в фольгу и садились на поезд до Ювяскюля. На середине пути разрешалось начать трапезу. Огурец всегда намертво прилипал к кусочку сыра и делал мокрым мякиш. Саане были совсем не по душе эти огурцы в бутербродах, зато их очень любила мама.

По приезде в Потсдам Саана решает следовать точно по карте. И хотя ничего сложного в этом быть не должно, иной раз ей почти не под силу превратить нарисованные линии в настоящие дороги.

День стоит жаркий. Берлин уже некоторое время бьет температурные рекорды, и именно они настигают Саану в Потсдаме. Глупо жаловаться на зной, учитывая специфику финского лета, думает Саана, ступая по раскаленному асфальту.

Дом престарелых стоит в окружении деревьев, как и показывал «Гугл» на своих фотографиях. Саана робко заходит.

Брови медсестры приветливо ползут вверх, она пытается понять, о чем толкует ей Саана. Герр Райхманн? Да, шестая комната. Он знает о вашем приходе? Понятно, хорошо. Медсестра говорит по-немецки себе под нос, поэтому Саане удается лишь краем уха уловить пару слов. Фон Райхманну из Финляндии приехала синяя плитка шоколада Fazer, но жара, конечно, поработала и над ней, превратив в нечто подозрительно мягкое. И все же гостинец сразу идет в руки мужчине. Тот улыбается, ему все это очень интересно. На лице явно вырисовывается смущение.

— Здравствуйте, — говорит Саана мужчине.

— Hallo, — отвечает тот.

— Я приехала из Хартолы, где вы жили какое-то время, — произносит Саана, отмечая, что зачем-то говорит медленно и на довольно простом финском.

Мужчина беспомощно смотрит на медсестру.

— Sprechen Sie Deutsch?[70] — спрашивает Саану медсестра и улыбается, желая услышать ответ. — Herr von Reichmann kann nicht Finnisch sprechen[71].

— Finnland? Sie?[72] — Саана призывает на помощь весь свой зачаточный немецкий, но мужчина будто ни слова не понимает.

— Ich komme aus Finnland. Hartola. Sie haben in Hartola gelebt[73], — уточняет она.

— Harrthola? Wie so?[74] — спрашивает мужчина.

Саана обескуражена. Она и представить себе не могла, что все окажется настолько сложным. И уж никак не думала, что мужчина не знает по-фински ни слова.

— Fehler[75], — говорит фон Райхманн.

Саана понятия не имеет, что он сказал. Она прихватила с собой ту книгу из музея, где есть фотография молодого барона с орхидеями.

Она показывает мужчине старое фото, однако выражение его лица ничего хорошего не сулит. Он не имеет ни малейшего представления о том, что происходит на фотографии, и лишь трясет головой, повторяя: «Fehler».

Надо же, как повредилась его память, думает Саана, проклиная про себя все уроки немецкого, на которых она увлеченно разрисовывала тетрадь, вместо того чтобы слушать. Фелер — это такая фамилия? Саане приходит в голову попросить у мужчины его собственное фото.

— Foto?

Кажется, это он понимает: тут же бросается к старенькой книжной полке. Оттуда, неожиданно воодушевившись, мужчина достает толстый коричневый фотоальбом и любезно протягивает его Саане, а сам садится рядышком за тот же стол. Они просматривают фотокарточки, Саана вежливо улыбается, глядя на каждую из них. Комментарии мужчины от нее, естественно, ускользают. Проходит какое-то время — и она открывает правду: молодой человек на всех этих фото действительно не ее Август фон Райхманн.

ЛЕТО 1989, ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ, ХАРТОЛА

Парень и Хелена неотрывно смотрели друг другу в глаза и глупо улыбались. Затем парень взял себя в руки. У них же дело: отыскать нечто способное вывести здешнее зло на чистую воду.

Он рассказал Хелене, что барон годами не ходил в эту сауну на берегу, однако отец неоднократно замечал в ее окнах пляшущие огоньки света. Что-то было нечисто с этим карнавалом. Помещения усадьбы могли стать прибежищем порока. Доносившаяся из дома музыка на секунду затихла, и молодые люди наконец оторвались друг от друга. Первым из укрытия вышел парень, затем Хелена. Они узнают куда больше, находясь порознь. А у Хелены еще и официальное приглашение на руках. Она сжала в кулачке маленькую бумажку.

— Ты прекрасна, — прошептал парень, и Хелена зарделась, но темнота скрыла краску. На лицо девушки легла карнавальная маска.

— Уверена, что готова к этому? — спросил парень, и Хелена тут же кивнула, дабы не смалодушничать. Они все обговорили заранее. Они будут внимательно наблюдать и попытаются тайно зафиксировать то, что увидят. У парня была камера.

Стоя у самой усадьбы, Хелена на секунду залюбовалась фонариками, украшающими весь двор. Через какое-то мгновение хозяин празднества уже спешил поприветствовать молодую гостью. Хелена приблизилась к нему для поцелуев в щеки и поняла, что не знает, сколько именно нежных прикосновений барон захочет оставить на ее лице. Одно, два или все три? Хелена вновь показалась себе отвратительно невежественной. Фон Райхманн взял ее под руку и повел сквозь толпу нарядных людей, мимо накрытых столов прямиком в зал, исполняющий сегодня обязанности танцпола. Затем он низко поклонился.

— Позволит ли дама? — спросил барон, и Хелена присела в игривом реверансе.

— Твоя жизнь будет еще шикарнее, — шептал он на ушко Хелены, кружа ее в танце. Они остановились напротив стола с закусками. Хелена взяла себе бокал, и барон налил ей вина. Девушка несмело сделала глоток, после чего руки барона вновь подхватили ее в танце.

Здесь или там, шутливо сравнивала про себя Хелена события, которые происходили прямо сейчас. Лучше быть здесь, на самом захватывающем празднике Хартолы, предаваясь своему малолетнему любопытству, или же сидеть с такими же детьми, увлеченно пялясь в костер и прихлопывая комаров? Ответ напрашивался сам. Здесь, разумеется. Кружась в танце и пропитываясь загадочными ароматами взрослости. Хелена замедлилась, чтобы сделать второй глоток, и ощутила, как вино начинает доходить до головы. Делать все немного веселее. Словно притаившегося в углу зла и не существовало вовсе.

По окончании танца фон Райхманн представил Хелену нескольким гостям: «Познакомьтесь, вот молодая прелестница, которой суждено оставить свой след в этом мире». Незнакомцы в масках молча подняли свои бокалы в знак одобрения. Чужие глаза с жадным блеском следили за Хеленой, чужие губы причмокивали. На карнавале девушка ожидала встретить куда больше роскошных нарядов, однако пока взгляд зацепился лишь за пару женщин маминого возраста, одетых очень хорошо, но не то чтобы восхитительно. И где остальные молоденькие девушки? Следовал ли праздник тому сценарию, о котором думали они с парнем? Тайные гости, молчаливые силуэты.