Когда умирает король - Бакман Элина - Страница 58

Тетя звонит, когда Саана уже на улице. Спрашивает, что готовить на ужин. Саана улыбается и отвечает, что едет на ночь в Хельсинки.

— Ты ни с того ни с сего опять подрываешься в Хельсинки. Что-то случилось? — спрашивает тетя с нескрываемым любопытством.

— Я туда и обратно, завтра утром буду в Хартоле. Ничего такого, просто кое-что нужно уточнить.

— Мужчина, да? — смеется тетя, и, хотя Саана все отрицает, обе в курсе, что это лукавство.

В автобусе Саана старается перевести дыхание. Поездку можно потратить на нечто более продуктивное, чем паника. На дело Хелены, например. Итак, жили-были две девочки, Хелена и Йоханна. И вскоре не стало ни одной: первая умерла, вторая уехала. Что заставило Йоханну стремительно и безвозвратно покинуть Хартолу? Это важно, и это надо бы как-то выяснить — лучше всего узнать от самой Йоханны, конечно. Если расчеты Сааны верны, то на данный момент Йоханне должно быть чуть больше сорока пяти лет. Еще есть Лаура Мальм. Девушка, пропавшая в этих же краях. Загадочная картина в усадьбе, Król wody. Учитель рисования из колледжа Восточного Хяме и тетя, которая по какой-то причине отказывается выложить все карты на стол. Почему?

12 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

Уже в Хельсинки до Сааны доходит, что было бы неплохо слегка припоздать — для галочки. И хотя она и так не придет вовремя, спешить не стоит, чтобы не вспотеть. На подходе к кафе «Регатта» она издали замечает крепкую фигуру Яна. Он спокойно смотрит в сторону центра гребли и выглядит, мягко говоря, шикарно. Внезапно Саане становится тревожно. Ян — это одно сплошное «слишком». Да и внешне он не похож на человека, которого Саана заслуживает. Прибавить к этому его манеру смотреть на нее долгим и внимательным взглядом… В общем, женщина всерьез подумывает об отступлении. Она еще немного притормаживает и почти успевает свернуть в другую сторону, когда Ян замечает ее. Ну вот и все. Ян приветственно машет рукой в своей непринужденной манере.

Когда они оказываются рядом, паника улетучивается. Ян не проверяет мобильный, не смотрит по сторонам. Он улыбается, глядя Саане прямо в глаза.

— Привет, Саана, которая приехала сюда из далеких краев, — говорит Ян.

— Привет, Ян, который замучился ждать Саану, — говорит она и смеется. — Извини.

Смех — лучшее лекарство от дурных мыслей, ожиданий и требований. Сейчас ее голову занимает лишь то, что можно вот так стоять и дышать одним воздухом с Яном.

Какое-то время они прогуливаются вдоль берега, потом, дойдя до Мянтюниеми[61], поворачивают и поднимаются к скалам. Ян предлагает подыскать место, удобное для посиделок в компании черешни. Лишь сейчас Саана замечает у него в руках пакет с ягодами. Они болтают о всяких пустяках, по очереди выплевывая косточки в море.

— Ты можешь во рту завязать черенок черешни в узел? — спрашивает Ян.

На вопрос у Сааны одна реакция — вызов принят. Пока Ян смотрит на море, она исподтишка окидывает его долгим взглядом, держа во рту черенок. Сердце пропускает удар, когда Ян случайно касается ее, вылавливая из пакета очередную ягодку. В полном молчании они оба мучают черенки, пытаясь завязать узел. Когда Саане это в итоге удается, Ян поздравляет и незаметно пододвигается. Саана могла бы прямо сейчас кинуться на него, на лету избавившись от одежды, однако происходит всего-навсего официальное рукопожатие. А черешни отличные, сочные. Совсем потемнеть не успели, но все равно очень сладкие. Саане кажется, что она слишком пристально разглядывает Яна, и есть подозрение, что он так же смотрит в ответ. Наверное, он уже понял, что Саана и сама для себя пока закрытая книга.

Черешня заканчивается, и Ян предлагает идти обратно. Саана в ужасе от того, что свидание, видимо, закончилось. Она за этим сюда ехала, что ли? Саана продолжает мысленно сокрушаться, пока они как-то уж очень по-дружески возвращаются к «Регатте». Она чувствует, что Яна что-то гнетет. Периодически он будто проваливается в какие-то свои невеселые мысли и становится далеким. Хочет отделаться от нее, но не знает как?

— У тебя случилось что-то плохое? — решается спросить Саана, когда они почти на месте. Немного помолчав, Ян внезапно начинает рассказывать ей о маме.

Саана почти не дышит. Разговор повернул в неожиданную сторону, и она пока не знает, как реагировать. Хотелось бы обнять и утешить. Сочувствие накрывает ее с головой, распирает изнутри. Понятно, что Яну, несмотря ни на что, необходимо думать о чем-то другом, необходимо отвлечься. Поэтому он здесь с ней.

Набравшись храбрости, Саана берет Яна за руку, и они тихонько идут вперед вот так, держась за руки. Ни у кого не возникает желания разомкнуть этот замочек, даже когда оба останавливаются.

— Я тоже уже без мамы, — говорит Саана, пока они раздумывают, куда пойти. Ян весь внимание. — Она умерла давно. По-настоящему познать горечь утраты может лишь тот, кто сам пережил нечто подобное, — произносит она.

Ян кивает.

— Кстати, где конкретно ты сейчас живешь? — спрашивает Ян, и Саана начинает смеяться.

— Решила провести лето у тети в Хартоле, — отвечает она и наблюдает целый спектр эмоций на лице Яна.

— Сделай лицо попроще, так-то я живу в Хельсинки, в Валлиле, — спохватывается Саана, чтобы Ян не решил, что она и сама из Хартолы.

Теперь, когда стало понятно, насколько Ян великолепен, последнее, что нужно Саане, — это географические препятствия. Лучше, чтобы препятствий не было вообще, нигде и никаких. Яну достаточно просто захотеть.

— А как ты смотришь… — начинает Ян.

— На что? — нетерпеливо спрашивает Саана.

— На то, чтобы пропустить по стаканчику мохито где-нибудь в Каллио? — предлагает он, а Саана до сих пор не может поверить в такие предложения, поступающие от таких вот мужчин — и конкретно ей.

Они выпивают по два мохито в баре «Муста Кисса». Когда голод все-таки настигает обоих, идут в ресторан «Лемон Грасс», где уплетают красный карри с курицей. Они бесцельно бродят по улочкам, держась за руки. Колмас-линья, Кастренинкату, Каарленкату, Кархупуйсто, Портханинкату, Портханинринне, Токоинлахти. Саана чувствует энергию и тепло, которые перетекают в нее через ладонь Яна. Держать мужчину за руку — восхитительно. Время от времени они разъединяются, смеясь от неловкости: ладони становятся слишком потными. Ян предлагает Саане выбрать следующее место. На ум сразу приходит ресторан «Юттутупа»[62], ведь им явно есть о чем переговорить, но шутку про переговоры приходится опустить — не время еще для такого. Они наслаждаются холодным пивом в «Юттутупе», и Ян интересуется, не хочет ли Саана зайти опять в «Рютми». Про себя она просто светится от счастья, надеясь, что хотя бы часть этого свечения заметна Яну.

Незаметно пробило два часа ночи. На улице на удивление светло. Саана пожирает Яна глазами.

— А как ты смотришь… — говорит он с легкой ухмылкой.

— На что? — отвечает Саана, глупо хихикая.

— На то, чтобы вскарабкаться на крышу, пропустить там пару стаканчиков чего-нибудь и встретить рассвет? — предлагает Ян. — В моем доме туда можно забраться через окно чердака. На самой крыше есть ровное местечко, где я люблю сидеть. Ну и вид там такой, что словами не передать.

— Так и быть, уговорил, — говорит Саана.

Боже, как прекрасно быть живой.

Они решают заскочить к Яну, чтобы тот взял у себя красное вино и пару одноразовых стаканчиков. Яну приходит в голову, что не помешает и плед. Саана смущенно улыбается, топчась в общем коридоре. Не знает, где лучше встать. Дверь в квартиру Яна приоткрыта. Саана прислоняется к дверной раме, будто прокрадываясь взглядом в пространство прихожей Яна. Она чувствует себя вампиром, которому необходимо специальное приглашение, иначе не войдет. В общем коридоре автоматически гаснет свет, и Саана на ощупь находит оранжевый выключатель, после чего тут же возвращается на исходное место у двери. От квартиры мужчины исходит едва уловимый запах еды. Саана слегка принюхивается к спортивной сумке, лежащей на полу в прихожей, — ароматы те еще, хотя и слабенькие.