Когда умирает король - Бакман Элина - Страница 43

Итак, стена готова, и Саана окидывает профессиональным взглядом свои богатства, уделяя внимание каждой бумажечке. В центр она прикрепляет стикер «Хелена Тойвио. ум. 01.09.1989». Вокруг него помещает имена людей, с которыми девушка так или иначе пересекалась. Справа от Хелены располагается «Йоханна», а чуть подальше — «Матти Эскола». Под Хеленой выстраивается пять стикеров, на которых написаны места, где могло быть совершено преступление: «Усадьба Коскипяя», «конф. лагерь», «пляж», «Kesoil» и «заброшенная сауна». Под усадьбой Саана крепит очередное имя: «фон Райхманн, барон». И для пропавшей девушки есть свой листочек — «Лаура». Прикрепленный в отдалении от всех, будто парящий на фоне, появляется и «Лео Фальк». Потом — стикер «парень/любимый?». Грустно проникшись невероятной пустотой созданного настенного полотна, Саана возвращается взглядом к центру, к Хелене. Что же на самом деле произошло тогда в Хартоле?

ЛЕТО 1989, ХАРТОЛА

У Хелены подтаяло мороженое, и капли упали прямо на руку. Хелена облизала ее. Она никому не рассказывала о своих визитах в усадьбу. Подобно огненному шару, этот секрет жег ее изнутри.

— Смотри, как уставился, — прошептала Йоханна, пихнув Хелену под ребра, пока они вместе ели мороженое на одной из лавочек торговой площади. Йоханна указала на паренька, что стоял немного в отдалении и поглядывал на девушек, опираясь на свой велосипед.

— Ты про того, что ли? — рассмеялась Хелена. — Он же будет с нами в лагере, — сообщила она и посмотрела на парня, жадно слизывая с руки мороженое. Стояла такая жара, что лакомство так и норовило протечь то с той стороны, то с этой.

— Эй, ты, — крикнула Йоханна пареньку. — Чего вылупился? Вали давай отсюда! — злобно посоветовала она и махнула рукой так, будто это не парень, а слетевшиеся на дерьмо мухи.

Однако он даже не шелохнулся. Просто стоял, опершись на велосипед, потом вынул из сумки орнитологический бинокль и принялся посматривать в него то на небо, то куда-то вдаль, то совсем перед собой. Одну из девушек он буквально чувствовал рядом. Глядя на нее в бинокль, почти ощущал ее запах. Затем парень наклонил голову и снова направил бинокль куда-то вдаль. Нигде не сказано, что смотреть по сторонам запрещено.

И в тот момент, летним субботним днем, сидя на лавочке, слушая болтовню и смех Йоханны и слизывая подтаявшее клубничное мороженое, Хелена почувствовала себя объектом наблюдения. Парень смотрел не на Йоханну — лишь на нее одну. И хотя Хелена щурилась и кривлялась прямо в бинокль, линзы ни на миллиметр не сдвинулись. Парень пялился в одну точку, разве что периодически переминался с ноги на ногу, и Хелена вдруг ощутила, как по ее коже побежали мурашки.

— А ну, проваливай, придурок! — снова прокричала Йоханна, сопровождая свою речь неприличными жестами, но все без толку: парень продолжал преспокойно стоять.

Хелена слегка растерялась. Она подыгрывала Йоханне, однако в глубине души была польщена. Парень прекрасно видел их обеих — и все равно выбрал ее и наблюдал только за ней одной. За Хеленой.

8 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, ХАРТОЛА

Саана просто хотела сходить в магазин, но вот она уже стоит у барной стойки с коктейлем в руках. А рядом Лео. Спонсор этого безобразия.

— По-моему, это была блестящая идея, — говорит Лео, сильно позабавленный смущенным видом девушки. Они встретились в очереди на кассе, он предложил пропустить по стаканчику, и у Сааны не нашлось убедительной отговорки.

— Я, кстати, очень ценю то, чем ты — ничего, что я на «ты»? — занимаешься, — говорит Лео, легонько наклоняя свой стакан в сторону Сааны.

— Что именно? Распитие алкоголя в рабочее время?

— То, что ты сочувствуешь судьбе незнакомой девушки и пытаешься докопаться до правды. Местные никогда не примеряют на себя роль героев-правдоискателей: чуть что не так — сразу головы в песок. Так что я с удовольствием тебе помогу, чем смогу.

Саана смотрит на Лео, слегка наклонив голову, и улыбается. Что это с ней? Мужчина так располагает к себе — своим спокойствием, мило взъерошенными светлыми волосами, — что Саане становится наплевать на то, как она сейчас выглядит. Хотя если смотреть глазами Лео, то картина следующая: дурацкое выражение лица, никакого макияжа, собранные наспех в небрежный пучок немытые волосы. Синяя джинсовка на размер больше, леггинсы и вьетнамки. Человек просто выбежал в магазин.

Лео наклоняется немного поближе, чтобы лучше слышать Саану.

— Я была у твоего отца в доме престарелых. Очень приятный мужчина, — говорит она.

— Что есть, то есть, но возраст все же берет свое, — говорит Лео.

— Фон Райхманн, конечно, был довольно эксцентричной персоной, особенно если учитывать менталитет хартольцев, — Саана расплывается в улыбке и достает телефон.

— Это ты? — спрашивает Саана, указывая на парнишку с той групповой фотографии.

— Мгм, — кивает Лео. — Это я во всей своей красе.

— У Хелены был парень? Или, может, она была в кого-то влюблена? Кто-нибудь приходит на ум?

— Тут я тебе не помощник, — отвечает Лео, отпивая немного коктейля. — В том лагере я был вожатым, то есть не в самой группе.

— Хм, — говорит Саана. Она улавливает раздражение в его голосе, поэтому решает сменить тему. Они болтают о лете и Хельсинки. О том, что Саане никогда не понять, почему Лео не желает отсюда уезжать.

— Вот вы, столичные, вечно думаете, что все просто спят и видят, как бы побыстрее уехать из маленькой общины. Вы нас даже жалеете, сочувствуете нам, помочь хотите, — посмеивается Лео. — На самом же деле, мне жаль городских. Людям приходится жить в тесноте, и жить недешево, вдали от природы, — он снова посмеивается, и Саана на какое-то время даже теряет дар речи. В конце концов разговор опять возвращается к Хелене.

— Многие пытались понять, что именно тогда произошло, но дело до сих пор полно загадок. Я знаю только, что Хелена участвовала в празднике на пляже вместе с ребятами из лагеря. Отец еще говорил, что одна девушка, которой вполне могла быть и Хелена, появилась на приусадебном дворе в девять-десять вечера, куда позже остальных гостей. Лицо было скрыто маской.

Саана внимательно слушает рассказ мужчины. Ей уже известно, что в районе пяти вечера Хелена была на заправке Kesoil. Пришла туда прямо из дома, чтобы с кем-то встретиться, потом отправилась на пляж, а оттуда — на карнавал в усадьбе.

Кафе полупустое. Один старик сражается в дальнем углу с игровым автоматом, звуки которого могут с непривычки довести до белого каления. Открывается дверь, и внутрь заходит уже знакомая Саане женщина. Рыжая кассирша из магазина S-Market заказывает кофе и берет себе один экземпляр «Илталехти»[49]. Выпив коктейль и бокал красного вина, Саана и Лео так и остались на том же месте, в самом конце барной стойки. Саане хорошо. Никуда не надо торопиться. Она даже ловит себя на том, что смотрит на Лео по-другому — как на привлекательного широкоплечего мужчину неопределенного возраста. Перед Лео нет нужды выделываться и кого-то из себя строить. Можно расслабиться.

Спустя какое-то время Саана заходит в тесноватый туалет кафе, и из соседней кабинки вдруг жалобно доносится:

— Вы же еще здесь? Можете дать немного бумаги? У меня закончилась.

Просьбу сопровождает робко появившаяся снизу ладонь.

— Спасибо, — слегка смущенно говорит рыжеволосая женщина, когда через пару минут они с Сааной встречаются у раковин.

— Не за что, — отвечает Саана, размышляя над тем, смогло ли это маленькое происшествие хоть чуть-чуть растопить между ними лед.

— Иирис, — говорит женщина Сааниному отражению в зеркале.

— Саана, — отвечает отражение.

— Знаю, — говорит женщина и покидает туалет.

Саана возвращается к Лео и берет протянутый им полный бокал вина.

— Ты вон его поспрашивай, — говорит Лео, кивая в сторону кассы, откуда он только что принес напитки. Точнее, порошковое красное вино с бешеным ценником.