Когда умирает король - Бакман Элина - Страница 1

Annotation

Они — Речные девы. Они крадутся к потоку в предрассветный час, пока дымка поглаживает темные воды, а по коже пробегает озноб. Преподносят дары речному порогу и уходят вместе с ночью… Оплачивая разрешение на рыбалку в тихом скандинавском городке, ты и подумать не можешь, что выудишь из речного потока чей-то труп. Но вот — Суоменлинна, Королевские ворота, убийство. Жертва пока не опознана, свидетелей нет. На глазах современной общины оживает языческая легенда о Короле воды и Речных девах. Но все это — только начало. Когда Саана начинает расследовать дело девушки, утонувшей 30 лет назад, она еще не знает, что в морской крепости найдена новая жертва с выжженной меткой-короной. Но почему труп остался у всех на виду? И как он связан с ее сюжетом? На русском языке публикуется впервые.

Элина Бакман

Речные девы

Сентябрь 1989, Хартола

Часть I

Часть II

Часть III

Часть IV

Часть V

Эпилог

От автора

Над книгой работали

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

Элина Бакман

Когда умирает король

Elina Backman

KUN KUNINGAS KUOLEE

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Elina Backman, 2020 Original edition published by Otava, 2020

Russian edition published by agreement with Elina Backman and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

* * *

Как прекрасна земля,

Как возвышенно небо.

На цветистом пригорочке —

Пение птиц.

Но темны эти воды,

Как темны эти воды…

МУЗЫКА И СЛОВА: КАРИ РЮДМАН

Я никогда не взберусь на те горы, я никогда не засну

безмятежно под теми же звездами, что и Тимоти,

В диких землях, вдали от одиночества.

Вокруг ног твоих увивались лисицы —

шли с тобой до самого конца,

Вокруг ног твоих увивались лисицы —

шли с тобой прямиком в твои сны,

И они шли с тобой…

В дикие земли, прочь от одиночества…

BURNING HEARTS, «INTO THE WILDERNESS». СЛОВА: ДЖЕССИКА НОЙМАН, МУЗЫКА: ГЕНРИ НОЙМАН

Куда сильнее нас ужасает безмолвный тролль,

нежели тот, который вопит и беснуется.

АЛЕКСИС КИВИ, «КУЛЛЕРВО» (1859, 1864)

Речные девы

Они — Речные девы. Они крадутся к потоку в предрассветный час, под первые песни дроздов. Когда земля еще влажная, податливая и мягкая. Густая дымка поглаживает темные воды, напуская таинственности на все вокруг. По коже пробегает озноб. Они снимают одежды, добираются до середины реки и замирают, ожидая, когда вода впустит их. Сначала — вода, а после — туман. Мелкими глоточками пьют они зелье из своих туесков — всегда на одном и том же камне, всегда столько, сколько надобно. Затем преподносят дары речному порогу. Ненасытный, он хочет утащить на дно их души, их невинность, безмолвие, тайну. Жертва принята — они танцуют и ждут. Они внемлют нарастающему шуму и отдаются потоку, чувствуя на коже прохладные объятия тумана, впитывая красоту — немую и незримую, проникающую в каждую клеточку их тел. Река дает им напиться из потока, птицы чаруют созвучием своих голосков, воздух дышит благодатью, какой на суше нет и никогда не будет. Они очистились. Им легко, они смеются: у них есть тайна. Они все еще ждут, но напрасно. Надеются, ведь надежда напрасной не бывает. Они уходят вместе с ночью, когда в мглистые сумерки едва прокрадывается ясное утро. До краев наполненные жизнью, они прощаются с потоком.

Они — Речные девы.

Сентябрь 1989, Хартола

Сегодня Харри Валкама пришел в магазин первым. Как и всегда, он взял с полки буханку ржаного хлеба, из молочного отдела вышел с литровым пакетом молока, из мясного — с двухсотграммовым куском ароматного карбонада. Все по старой схеме. Перекус для рыбалки, раннее утро и приятное предвкушение. Немного не дойдя до кассы, Харри пробежал глазами свежие заголовки газет, после чего принялся выкладывать покупки на ленту.

— За рыбкой собрались? — поинтересовалась кассирша.

— За ней, родимой, — ответил Харри и привычным жестом сгреб все в сумку-холодильник.

— Чек нужен?

— Только если милая барышня оставит на нем свой номер, — подмигнув, ответил Харри. Обмен шуточками с кассиршей стал своего рода традицией и задавал тон едва начавшемуся дню. В магазине Харри неожиданно для себя превращался в остряка-ловеласа.

На часах было 07:10, когда Харри Валкама завел свою легковушку и поехал прямиком к речке Тайнионвирте. Рассвет был ласковым и предвещал жаркий день. Харри Валкама оставил машину на обочине и побрел пешком в сторону русла реки. В одной руке перекус и складной стульчик, в другой — удочка и рыболовный ящик. Дойдя до места, он глубоко вдохнул. Разложил стульчик, поставил рядом сумку-холодильник и открыл ящик. Особо не раздумывая, он достал одну из своих любимых блесен, чтобы возложить на нее чересчур оптимистичные рыбацкие надежды. В полвосьмого наживка наконец плюхнулась в воду. Сентябрьское солнышко ярко поблескивало сквозь деревья. В рыболовном календаре этот день был помечен как «чрезвычайно благоприятный».

В воздухе пахло землей и прощанием с пышностью лета. Соловьи, посходившие с ума в июне, уже давно притихли, и, хотя день обещал быть по-летнему теплым, осенние нотки звучали все громче. Харри Валкама успел полюбить это утро и мысль о том, что природа будто дожидалась его, дабы вместе проснуться и шагнуть в новый день. Ему нравилось это святое уединение.

Вопреки всем прогнозам рыба клевать отказывалась. Харри принялся задумчиво рассматривать завихрения воды в речном пороге, как вдруг его взгляд наткнулся на нечто инородное, кричаще выбивающееся из привычного пейзажа. Вдали, у самого берега, что-то бесформенное зацепилось за дрейфующее бревно и покачивалось на воде. Может, туша оленя или другого крупного животного? Любопытство Харри Валкамы росло тем быстрее, чем дольше он всматривался в поток. Он кое-как приставил удочку к березе и осторожно зашагал вдоль берега: хотел взглянуть поближе.