Принц ночи (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 78

— Мама? — говорю я.

— Луна прекрасна, не правда ли, малышка? — говорит она, и что-то вспыхивает у меня в груди. Мне больно, но в то же время тепло. На глаза наворачиваются слезы. Я уже и забыла, как звучит ее голос, какие у него музыкальные напевы Снежных земель.

— Да, — говорю я одновременно с маленьким ребенком, который сидит рядом с ней.

Мое сердце разрывается, потому что она говорит не со мной, взрослой. Не думаю, что она меня слышит. Пытаюсь обойти чтобы увидеть ее лицо, но пейзаж меняется, и в итоге я снова оказываюсь лицом к ее спине.

Мама вздыхает.

— Мне так много нужно тебе рассказать. Когда ты вырастешь, тебе предстоит узнать так много всего. Но у меня совсем не осталось времени. — Она откидывается назад, опираясь на руки, и трава нежно щекочет ее волосы. Моя маленькая версия, прижимается к ее боку. — Надеюсь, ты вспомнишь те времена и меня с теплотой.

Маленькая девочка зевает. Моя мама напевает ту же навязчивую мелодию, которую я пела Блейку, когда он нуждался в утешении. И юная версия меня начинает тихонько сопеть.

— Когда я была обещана твоему отцу, в Снежных землях шла война. Один Альфа, Темный Волк, обрел верных последователей. Он посвятил свою жизнь Богу Ночи и искал ключ от тюрьмы Ночи, чтобы освободить своего хозяина. Моя бабушка, Альфа нашей стаи, не могла допустить, чтобы он нашел меня.

— Почему? — выдыхаю я.

Она смотрит на маленького ребенка, который спит рядом с ней, и, кажется, говорит с ним.

— Сила у нас в крови, малышка. Передается из поколения в поколение по женской линии и становится все мощнее с каждым новым витком нашего семейного древа.

— Моя бабушка верила, что следующее поколение будет достаточно сильным, чтобы либо освободить Бога Ночи, либо победить его. Она боялась, что Альфа заставит меня родить ребенка, а затем пожертвует мной, чтобы освободить своего хозяина. — Она качает головой, когда тьма проникает в мои вены. — Поэтому моя бабушка заключила сделку с твоим отцом. Твой отец поддержал бы нас в борьбе с Теневым Волком, а моя бабушка предоставила бы ему волков, которые помогли бы вести войну в королевстве Рема. В обмен на это я должна была стать его женой, чтобы закрепить союз. Когда она встретилась с твоим отцом, чтобы обсудить условия сделки, он показался ей добрым. Она думала, что я буду в безопасности. Я тоже так думала.

— Но ты не была.

Ее дыхание, словно шепот летнего ветерка, доносится до меня.

— Я не была. Твой отец… Сначала я любила его. Мне было всего восемнадцать, и я была молода. Он осыпал меня любовью, покупал подарки, он сделал меня своей королевой. Когда мы встретились, он был так красив, и я подумала, что я самая счастливая волчица в Снежных землях, мне удалось избежать войны и встретить такого прекрасного человека.

Слышу в ее голосе грустную улыбку, а перед ней колышется освещенная луной вода. Мне хочется, чтобы она посмотрела на меня.

— Сначала я принимала аконит добровольно. Всего лишь небольшую дозу каждый день. Он убедил меня, что это необходимо для моего же блага, чтобы контролировать моего волка. Никто не полюбит королеву с таким недугом, как у меня, сказал он. Его совет убьет меня, наши люди отвернутся от меня, и он не сможет быть со мной… Я должна была постоянно скрывать эту сторону себя. Он считал, что волк — это болезнь, а волчий аконит — лекарство, которое поможет мне поправиться. Я делала это ради него, старалась быть «лучше». Конечно, в этом не было необходимости. Мне не нужно было обращаться в полнолуние, из-за крови, что течет в моих жилах.

Она запрокидывает голову к полной луне, сияющей в ясном ночном небе.

— Мне нужно было, чтобы твой отец думал, будто это «лекарство» сдерживает волка, а не сила моей крови, хотя мне было очень больно принимать его. Потому что я знала, что, если у меня родится дочь и наша тайна откроется, совет убьет ее из-за того, что она представляет для волков.

Мама вздыхает.

— Он изменился после рождения Филиппа, у него появился наследник. Или, возможно, твой отец был чудовищем все это время, а я просто не хотела этого замечать. Возможно, он заставлял меня скрывать какую-то часть себя, заставлял стыдиться того, кем я была, выказывал отвращение, если я когда-либо оступалась… Возможно, все это было насилием с самого начала.

— Когда ты родилась, он заставлял меня принимать большие дозы «лекарства». Он сказал, что заберет тебя и Филиппа, если я откажусь от «лечения». Я переношу аконит лучше, чем большинство, но я не полностью невосприимчива к его воздействию. Однажды я попыталась сбежать с тобой и Филиппом, но меня поймали, и мне пришлось понести наказание. Это… это был первый и последний раз, когда я пыталась вытащить тебя из королевства.

Температура падает, и на луну набегает тень. Вода в озере волнуется, а голос моей матери становится тверже.

— На следующий день, на рассвете, я попыталась отправить тебя с моей фрейлиной. Велела ей отвезти тебя в порт на Белом утесе и посадить на корабль до Снежных земель. Я думала, что там ты будешь в безопасности. Но ночью пришли люди твоего отца и забрали нас обратно.

У меня замирает сердце. Мама говорит не со спящим ребенком. Она обращается ко мне.

— Он запер меня в моих покоях и заставлял принимать все больше и больше лекарств в качестве наказания. Он сказал мне, что убьет тебя, если я окажу сопротивление.

Мое дыхание облачком повисает в воздухе, а мягкая трава под ногами становится твердой. Озеро покрывается льдом, а с неба падает снег. Я знала, что он убил ее, что забрал у меня мою мать, но мысль о том, как долго длилось его насилие, и о том, что моя мать знала, что ее травили… Я не могу этого вынести.

— И я смирилась. День за днем я слабела. Позволила ему убить меня, потому что боялась его. Я боялась, что он причинит вред тебе. И еще потому, что боялась, что он узнает правду.

Слезы текут по моим щекам, обжигая в морозном воздухе. Мой голос прерывается.

— Какую правду? — шепчу я.

— Гелах не вырывала свое сердце, чтобы Первый Волк мог приблизиться к ее силе. Она отправила к нему свою дочь, чтобы он защитил ее. Сила, к которой стремятся волки никогда не была камнем, или реликвией, или инструментом, который можно было бы использовать. Она была человеком, а затем и родословной. Мы произошли от Гелах и Первого Волка, малышка. Ты — Сердце Луны.

Мое сердце разбивается на тысячи осколков. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сдержать эмоции. Лед тает, и снег перестает падать. Тени исчезают, и луна снова освещает озеро. Летний ветерок шелестит листьями зеленых деревьев. Она целует мою маленькую копию в макушку, а затем укладывает ее на траву.

Мама встает и смотрит на воду.

— Что мне теперь делать? — спрашиваю я.

— Делай все, что захочешь.

Она медленно поворачивается ко мне, и мое сердце сжимается от боли, когда я смотрю на ее лицо. Я уже и забыла, какие у нее голубые глаза и как она подводит их сурьмой. Я не могу сосчитать веснушки, покрывающие ее нос, и не помню, какой теплой была ее улыбка. Я забыла, как от нее пахло лавандой, снегом и лошадьми. Этот запах всегда создавал атмосферу тепла и безопасности, и мне казалось, что никто не может причинить мне вред.

Сейчас, когда я смотрю на нее как на взрослого человека, я понимаю, что в детстве даже не осознавала некоторых вещей. Например, ее твердость в осанке и стальной взгляд. Я осознаю, что моя мать была воином. Она не сражалась на поле боя с мечами и щитами, но ее сила проявлялась каждый день, когда она защищала меня и моего брата от человека, который мог причинить нам вред.

— Сначала, — говорит она, — ты должна бороться.

— Я так сильно по тебе скучаю.

Она касается моей щеки. Ее руки нежные, но мозолисты, такие теплые. Я забыла это.

— Я так горжусь тем, какой женщиной ты стала.

Слеза скатывается по моей щеке. Лицо матери начинает бледнеть, и тепло ее прикосновений исчезает. Звуки летнего дня отдаляются, и меня охватывает паника.