Принц ночи (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 49

Следую за ним, пока он прокладывает путь сквозь толпу волков к дверям замка.

— Наверное, логично, — шепчу я себе под нос, с ужасом осознавая, что во дворе неестественно тихо. — Два самых грозных Волка в Мадах-Аллайхе должны быть друзьями.

— Миссис Макдональд и Кейли обе из Лоуфелла, — говорит Блейк, когда мы направляемся к замку. — У них разные мнения о том, что я сделал с большинством членов их клана. — Он ухмыляется. — Думаю, миссис Макдональд была очень рада избавиться от своего мужа.

Отвращение поднимается во мне, когда я вспоминаю, что он убийца.

— Ты отвратителен.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Мы проходим через вестибюль, украшенный знаменами, гобеленами и волчьей головой, которая возвышается на балконе этажом выше. За нами закрываются двери, и мы слышим громкие и взволнованные голоса.

Когда мы добираемся до лазарета, огонь в очаге освещает рабочие столы и медицинские принадлежности. Вдоль стен тянутся полки, уставленные флаконами и баночками. В помещении есть три койки, и на каждой из них лежат пациенты.

Двое мужчин склонились над одним из них. Локлан сжимает плечи лежащего и что-то бормочет себе под нос. Каллум стоит рядом с ним у камина, и я забываю, как дышать.

Он выглядит таким же грозным и непроницаемым, как и в ту ночь, когда мы встретились. Его рубашка, натянутая на твердых мышцах, испачкана кровью. На волевом подбородке виднеются синяки, а нос распух.

Его лицо остается непроницаемым. Он смотрит на Блейка, затем на меня, и его челюсть сжимается. С таким выражением он обычно смотрит на своих врагов.

Делай, как он говорит.

Мое сердце бешено бьется. Поднимаю подбородок и выдерживаю его стальной взгляд.

Каллум ревнует. Неважно, что он сам сказал Блейку поцеловать меня. Неважно, что он мог бросить вызов брату до того, как дошло до этого. Неважно, что это я была похищена и вынуждена делать то, чего не хотела.

Я должна бежать к нему в объятия. Я должна спросить, все ли с ним в порядке. Он, скорее всего, убил своего брата, и — как бы мне ни не нравился Джеймс — Каллум должен что-то чувствовать по этому поводу.

Мои ноги словно приросли к земле.

Локлан замечает напряжение в комнате, и тишина заполняет ее, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и прерывистым дыханием Кая. Мне кажется, что между мной и Каллумом пролегает целая миля, как будто мы члены королевской семьи из враждующих королевств, и последних нескольких недель, проведенных в объятиях друг друга, никогда не существовало.

— Каллум? — говорю я.

Глава тридцать четвертая

В лазарете за спиной Каллума полыхает огонь, погружая его лицо в тень. Он открывает рот, словно собираясь что-то сказать. Блейк неподвижно застывает за моей спиной.

Внезапно на меня нападают. Длинные темные волосы закрывают мне обзор, когда чьи-то руки обхватывают меня, а грудь прижимается к моему боку. Запах лошадей наполняет мои легкие, и меня сжимают так крепко, что я не могу дышать.

— Ты все еще дерьмово обнимаешься, — произносит Фиона, отстраняясь и с улыбкой поворачивая меня к себе лицом. Я ожидала увидеть ее измученной и уставшей, но она выглядит на удивление здоровой. Ее темные волосы распущены и слегка растрепаны, но щеки порозовели, а карие глаза сияют.

Тихий смешок срывается с моих губ.

— Фиона! Ты в порядке?

— Я в порядке, но не благодаря Джеймсу. Я уже несколько недель сижу взаперти в своих покоях. У этого ублюдка не хватило духу запереть меня в подземелье, — она бросает на меня оценивающий взгляд, и ее лицо мрачнеет. — Я слышала, что он с тобой сделал, — она качает головой, затем хмурится. — Почему здесь так напряженно?

Каллум моргает раз, другой. Выражение его лица смягчается, и он прочищает горло.

— Рори, ты в порядке?

Издаю прерывистый вздох, выдыхая часть эмоций, которые бурлят внутри меня.

— Я не ранена. А ты?

Он улыбается, слегка печально.

— Нет.

Фиона морщит лоб. Она, кажется, собирается что-то сказать, но Блейк проходит мимо меня, стряхивая руку Локлана с плеча мужчины. Он наклоняется над раненым волком, и я следую за ним, Фиона рядом со мной.

— Это Кай? — спрашиваю я.

Локлан кивает. Мужчина, лежащий на тонком матрасе, с трудом дышит. Могу сказать, что в других обстоятельствах он был бы красив. У него иссиня-черные волосы и высокие скулы. Его бриджи и рубашка порваны и испачканы кровью.

Вздрагиваю, когда замечаю, что у него не хватает нескольких пальцев, а лодыжка вывернута под неестественным углом.

— Ты можешь ему помочь?

Локлан пытается казаться спокойным, но его плечи напряжены.

Блейк оттягивает в сторону воротник окровавленной рубашки Кая. На его груди я замечаю отметину. Наклоняюсь ближе и напрягаюсь, когда узнаю ее. Кто-то заклеймил его знаком Ночи. Кожа вокруг знака в пятнах и обожженная, как будто это было сделано совсем недавно.

Блейк обращает внимание на Каллума.

— Мы встретили Александра пару часов назад.

Глаза Каллума расширяются, и я понимаю, что из-за всего происходящего он, должно быть, не осознал, что новый лорд Пограничья прибыл со своими людьми в поместье.

— Что?

— Он сказал, что пришлет к нам кого-то. Он также сказал, что сильно хочет заполучить Аврору.

Каллум подходит к верстаку позади меня, где рядом с пузырьками с травами и лекарствами лежат ножи и скальпели.

— Засада была ловушкой, — говорит Каллум.

— Думаю, да. Если Алекс сломал Кая, он не может остаться. Остальные тоже не могут. — Блейк указывает на мужчин, лежащих на двух других койках. — Вы знаете, что нужно сделать.

Каллум ударяет кулаком по верстаку у камина.

— Блядь!

Я вздрагиваю, и Фиона замирает.

Локлан тянется к мечу.

— Я не позволю тебе убить его. Тебе нужен Глас-Кладах…

Температура в лазарете падает, и огонь в камине гаснет. Кай открывает глаза, и они совершенно черные.

— Я знаю твой запах. — Его голос низкий и хриплый, и волосы у меня на затылке встают дыбом. — Свет и тьма. Она всегда любила хорошую шутку.

Блейк бросается вперед, отталкивает меня в сторону и хватает Кая за горло.

Кай смеется.

— Он ищет тебя.

Блейк сжимает сильнее.

— Кто?

Кай хмурится. Снова вспыхивает огонь, и черные дыры в его глазах превращаются в радужки медового цвета. Блейк отпускает его и смотрит на Каллума.

Мужчина заметно дрожит на тонком матрасе. Его дыхание прерывистое, и он мотает головой из стороны в сторону, словно не может понять, где находится.

Фиона хватает меня за рукав, ее глаза широко распахнуты. Каллум остается неподвижным, а его рука лежит на рукояти меча.

Локлан приседает на корточки рядом с койкой. Его кожа бледна.

— Что с ним случилось?

Блейк качает головой.

— Я не…

— Нам и так было тяжело, когда нас держали в этих вольерах, едва кормили, били, ломали. — Голос Кая звучит монотонно. — Но, когда приехал Александр, стало еще хуже. Он перевез нас в Серую крепость. Он пытал меня. Заставил предать мою богиню. — Его голос срывается, когда он дотрагивается до клейма. — Тогда он отдал меня.

— Кому? — Блейк хватает Кая за плечи.

На его лице проступает затравленное выражение.

— Он держал… что-то… с нами в клетке на псарне. Иногда мы слышали, как оно звенит цепями, расхаживая взад и вперед по своей камере. Шипит. Насылает кошмары. Мы старались не спать по ночам, опасаясь того, что может произойти, если мы заснем. Джон, один из самых больших ублюдков, которых я когда-либо знал, проснулся, дрожа от ужаса, написанного на его лице. — Он качает головой. — Однажды вечером Александр сказал мне, что теперь моя очередь познакомиться с этим. Он подтолкнул меня к нему.

Он снова качает головой.

— Я помню только темноту, такую густую, что я лишился всех чувств. Я подумал, не умер ли я, не загробная ли это жизнь для тех, кто отвернулся от лунного света. Надо мной что-то шевельнулось, и я увидел глубокие обсидиановые глаза, устремленные на меня. Потом ничего. Это последнее, что я помню.