Принц ночи (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 37

Наконец, набираюсь смелости спросить:

— Будет больно?

— Это приятное чувство, как будто облегчение. Клянусь.

Прикусываю нижнюю губу. Мое тело сломается и изменится, и я не могу поверить, что это правда. Какая-то часть меня задумывается, стоило ли спросить Блейка, ведь я знаю, что он не стал бы лгать, чтобы защитить мои чувства.

Каллум перекидывает мои волосы через плечо и прижимается губами к моей шее. По телу пробегает дрожь, когда он нежно покусывает чувствительную кожу.

— Хочешь, покажу тебе?

— Как?

Он проводит костяшками пальцев по внутренней стороне моего бедра, и беспокойство, которое весь день росло внутри меня, усиливается. Медленно, не спеша, он задирает мне юбку и нежно касается моей обнаженной кожи.

Каллум наклоняется к моему уху и шепчет:

— Хочешь, покажу тебе?

Его голос становится глубже и темнее.

У меня перехватывает дыхание.

— Да.

Он проводит костяшками пальцев по моему нижнему белью, и я задыхаюсь.

— Конечно, это не так ощущается.

— Я еще не закончил, — шепчет он с насмешкой в голосе.

— Покажи мне.

Он осторожно просовывает руку под мое белье и медленно проводит пальцем между моих бедер. Издаю всхлип и выгибаюсь навстречу ему. Низкий рык, который вырывается у него из груди, вибрирует у меня за спиной, когда он чувствует, насколько я скользкая. Он покрывает влагой мой клитор, проводя мучительно нежными круговыми движениями.

— Каково это? — бормочет он.

Все разумные мысли исчезают, как и весь рациональный страх. Я становлюсь просто воплощением потребности, желания и жара, который нарастает с каждым умелым движением его пальцев.

— Мне… хорошо. Это так приятно.

Сжимаю его запястье и двигаю бедрами. Мне хочется, чтобы он двигался быстрее и глубже, чтобы его пальцы наполнили меня и облегчили эту ноющую боль. Однако он продолжает двигаться мучительно медленно и нежно. Дикий стон вырывается из моих уст, а зубы покалывает, словно они хотят вонзиться во что-то.

Его мрачный смех доносится до моего уха.

— А как сейчас? Что ты чувствуешь сейчас, принцесса?

— Раздражение, — рычу я.

Он подносит другую руку к моей груди и проводит большим пальцем по набухшему соску через ткань платья, вызывая во мне новую волну удовольствия и разочарования. Наклонив голову, он начинает посасывать чувствительное местечко у меня за ухом.

— А теперь?

— Пожалуйста, — это все, что я могу прошептать.

— Вот что значит быть волком, — говорит он, нежно проводя пальцем по моей скользкой плоти и осторожно обводя мой вход. Из моего горла вырывается смущенный стон. — Как будто внутри тебя что-то растет. — Он погружает в меня палец, и я стону, ощущая его внутри. — Чувствовать себя дикой. Зверем. — Он снова выводит палец, затем погружает его обратно, и на моей коже выступают капельки пота. — Всегда быть на грани чего-то. — Я выгибаю спину, всхлипывая. — Никогда не в состоянии освободиться.

— Пожалуйста, — шепчу я.

— До ночи полнолуния, — говорит он, слегка прикусывая зубами мочку моего уха. — Раздвинь ноги.

Позволяю своим бедрам раскрыться. Он вводит сначала один палец, затем другой, растягивая меня и наполняя восхитительным давлением. Мой стон эхом разносится по поляне, и он издает низкий, удовлетворенный звук. Наконец, он дает мне то, чего я хочу. Его движения становятся быстрее. Моя голова откидывается назад, на его плечо, и я двигаю бедрами навстречу ему.

— Блядь, ты такая красивая, — шепчет он, кладя руку мне на горло и нежно запрокидывая мою голову, чтобы я не могла отвести от него взгляд. Едва замечаю его волчий блеск в его глазах, румянец на щеках и твердость, которая прижимается к моей пояснице через килт. — Вот каково это — меняться.

Он сгибает пальцы, задевая ту точку глубоко внутри, и это ощущение подталкивает меня к краю. Меня пронзает разрядка, более сильная, чем когда-либо прежде. Извиваюсь в его руках, когда это чувство наконец находит выход. Пока, наконец, хныча, постанывая и обливаясь потом, я не расслабляюсь в его объятиях.

Моргаю, и мир снова становится четким: поляна, потрескивающий костер, деревья, покачивающиеся на фоне темнеющего неба. Каллум. Его зеленые глаза ярко светятся в темноте.

Выдавливаю из себя смешок.

— Не верю. Не может быть, чтобы это было так.

Улыбка Каллума становится шире.

— Возможно, не совсем. Но это освобождение. Хорошее чувство.

Он вытаскивает из меня пальцы, и я прижимаюсь к нему, запрокидывая голову на грудь, чтобы посмотреть в лицо. Когда он поднимает руку, его взгляд прикован к тому, как блестят пальцы в свете огня. Выражение его лица мрачнеет, и я чувствую, как жар заливает мое лицо. Без предупреждения он кладет их в рот и начинает сосать, на мгновение закрывая глаза, как будто испытывает облегчение.

— Каллум!

Он открывает глаза, вытаскивает пальцы и ухмыляется.

— Что? Волчья фишка. Я же говорил тебе, у нас оральная фиксация. Блядь. Не могу дождаться завтрашнего утра. Я тебя сожру.

Каллум обещал отдать мне всего себя и отпустить своего волка с поводка после того, как я превращусь. Теперь, когда мой оргазм проходит, напряжение внутри меня нарастает снова. Небо темнеет за верхушками деревьев.

— Как скоро произойдет превращение?

— Скоро. Ты что-то чувствуешь?

— Да, — мою кожу покалывает, и я издаю тихий смешок. Что-то шевелится в моей груди. — Да. Да, я чувствую… — Я задыхаюсь, и морщу брови. Ощущаю, как что-то сжимает мое сердце и душу. Боль пронзает тело, и меня охватывает паника. Перед глазами пляшут точки, а в уголках зрения появляется темнота. На лбу выступают капельки пота. — О, богиня.

— Принцесса? — Смутно ощущаю, как Каллум сжимает челюсти. Он далеко, и я не слышу его из-за рева в ушах. — Бля. Мне жаль. Лихорадка. Только не это. Только не сейчас.

Это не из-за тебя, хочу сказать ему. Но не могу говорить. Внутри что-то нарастает, и я изо всех сил пытаюсь подавить это. Нельзя позволить этому вырваться наружу. Нельзя позволить поглотить меня. Рядом с биением собственного сердца я чувствую еще один пульс. Кажется, еще немного и я рассыплюсь на части.

Он что-то бормочет о том, что не хочет чего-то делать. Затем подхватывает меня на руки и широкими шагами пересекает поляну.

— Держитесь, принцесса, — он прижимает меня к своей груди, и ворчит себе под нос. — Где, блядь, носит Блейка?

Глава двадцать пятая

Деревья качаются на ветру, под ногами хрустят ветки. На лице Каллума играют тени. У озера потрескивает костер, а в воздухе разливается смех. Все вокруг словно растворяется и исчезает.

Мы приближаемся к стенам замка, и я чувствую, как меня охватывает жар. Хочется сорвать с себя одежду, вылезти из собственной кожи. Я извиваюсь в объятиях Каллума.

— Не двигайся, — приказывает он, когда мы пересекаем двор. Издаю рычание, и Каллум отвечает тем же, словно ему тоже тяжело сохранять спокойствие.

И вот мы оказываемся в замке Лоуфелл. Вокруг нас мелькают узкие коридоры. За дверями гостиных и библиотек мне уже мерещатся тюремные камеры и пыточные. Каллум пинком распахивает одну из дверей, врывается в комнату и усаживает меня на что-то шелковистое и мягкое. Его прикосновение немного унимает жар, терзающий кожу, и я ощущаю аромат темной сосны. Перед глазами все начинает расплываться.

— Мне нужна твоя помощь, — с отчаянием в голосе произносит Каллум.

— Не будь так строг к себе. Ты не можешь быть настолько плох в постели, — говорит Блейк, растягивая слова, его голос немного невнятен.

— Не смешно, — рычит Каллум. — Помоги ей.

Блейк уже стоит на ногах, поставив свой бокал на черный камин. Он неуверенно шагает в нашу сторону, слегка спотыкаясь.

— Ты пьян? — рычит Каллум.

Мое дыхание перехватывает, когда Блейк приближается. Блейк — мужчина, которого я ненавижу даже больше, чем Джеймса. Мужчина, который связал мою жизнь со своей и использует меня как пешку в своих играх. Каллум что-то говорит, кажется, отчитывает Блейка, но я слышу только стук собственного сердца в ушах.