Город кошмаров (ЛП) - Гринн Б. - Страница 34

Дверь мягко щёлкает, закрываясь за отцом, но его предупреждение повисает в воздухе, превращая напряжение в комнате в нечто смертоносное.

— Можешь перестать притворяться, что спишь, — сухо говорю я.

Глаза Дэнни трепещут, открываясь, но взгляд затуманен тремя днями сна.

— Прости.

Она пытается сесть. Я мгновенно оказываюсь рядом, легко подхватывая её, усаживая так, чтобы подушки поддерживали спину и шею. Она вздрагивает от моего прикосновения, её тело, очевидно, всё ещё чутко реагирует на боль после схватки. Хотя ей и передалась малая толика моей силы, этого недостаточно, чтобы исцелиться, как это делает вампир. Место, которому она принадлежит — где-то между жизнью и смертью — имеет свои пределы и цену.

— Как долго я была в отключке? — спрашивает Дэнни, расширяя глаза при виде моего потрёпанного вида.

— Три дня.

Она ворочается на подушках.

— Блять.

— Ага.

Воцаряется тишина.

— А ты… Ты всё это время был здесь? Ты не… не питался?

Я фыркаю. Какого чёрта это первое, о чём она думает, очнувшись?

— С чего это вдруг такой сюрприз?

Её глаза бегают по сторонам, словно ей неловко от разговора, который она сама начала.

— Я… я просто… — Она смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Снова тишина.

— Ты настолько невысокого мнения обо мне? — наконец спрашиваю я, не в силах больше терпеть. — Что я настолько эгоистичен?

— Нет, Нокс, это не…

— Да, именно так, Дэнни. Ты правда считаешь себя настолько неважной для меня? Где ещё я мог быть, если не у твоего изголовья?

Она выглядит как испуганный олень, ослеплённый фарами моего негодования.

— Но разве ты не должен быть при дворе? Как сказал твой отец? — бормочет она. — Мы ведь даже толком не сели и не поговорили о том, «кто мы друг другу». Мы не связаны по рукам и ногам. Ты всё ещё волен делать всё, что пожелаешь.

Я поднимаюсь на ноги.

— Ты, блять, серьёзно? Или это такой большой отвлекающий манёвр, чтобы я не стал спрашивать, почему ты покинула замок без меня?

— Нокс…

Я поднимаю руку, призывая её к молчанию.

— Хочешь знать, кто мы? Мы связаны друг с другом во всех смыслах, какие только можно вообразить. Где бы ты ни была — будь уверена, я последую за тобой. Нет такой армии Бешеных, чтобы удержать меня от тебя, нет такой силы, способной остановить меня, когда я иду на твои поиски.

Она делает глубокий, дрожащий вдох.

— Я так долго была одна, Нокс. Всегда только я, сама за себя. Никому не было дела, с тех пор как мама… — Слёзы наполняют её опущенные глаза, вызывая во мне ярость, какой я никогда прежде не чувствовал. Как кто-то может не любить её? Не идти ради неё на край света?

— Я просто… удивлён, вот и всё, — говорю я, и моё раздражение исчезает так же стремительно, как следующий вдох. Она наконец поднимает на меня взгляд. Я сокращаю расстояние между нами, садясь на кровать рядом и прижимаясь своим бедром к её. Моя рука скользит к её затылку, крепко сжимая — как спасательный круг. — Я всерьёз думал, что ты умрёшь от истощения. Я ничего не знаю о магии, кроме того, какую цену она требует. Я думал, что теряю тебя. И я не собирался идти в бальный зал и делать вид, что мне плевать, если ты испустишь свой последний вдох.

Я притягиваю её ближе, наши лбы соприкасаются. Узы блаженно вибрируют от этого контакта.

— Пожалуйста, никогда больше не сомневайся в моих чувствах. Я люблю тебя, Дэнни.

Её взгляд взлетает к моему. Яркие, искрящиеся изумруды, в которые, я знаю, буду вглядываться вечно — и никогда не устану.

— Ты любишь меня? — спрашивает она, и её дыхание смешивается с моим.

— Люблю.

Я не жду, что она ответит мне тем же. Дэнни так закрыта, так изранена всей этой жизнью в одиночестве, которую кто-то в этом грёбаном месте добровольно на неё обрёк. Но когда её губы нежно касаются моих, разжигая новый голод, она говорит мне всё без единого слова — без этих трёх простых, но таких желанных для меня слов.

ГЛАВА 23

ДЭННИ

Нокс целует меня истомлённо — страстное упоение, когда его язык проникает в мой рот, молящий и требовательный. Его рука на затылке удерживает меня, не давая отстраниться, а вторая скользит по талии к пояснице, намертво спаивая нас вместе. Каждое прикосновение к коже оставляет после себя след нестерпимого жара. Наконец он отстраняется — запыхавшийся, с распухшими красными губами и ненасытным голодом в глазах.

Мои ладони ложатся ему на лицо. Я упиваюсь искрами, пробегающими по коже от каждого касания.

— Нам нужно… поговорить о Бешеных и прочих угрозах неминуемого конца, — говорю я, заслужив в ответ его кривую усмешку.

— Нет. Хватит разговоров. Не думаю, что ты понимаешь, как много значишь для меня. Позволь мне показать.

Тугой узел в желудке затягивается ещё сильнее, когда Нокс укладывает меня обратно на подушки. Он поглощает меня целиком, его зубы глубоко вонзаются в кожу на моей шее в темноте спальни. Он прерывается лишь на мгновение, чтобы полоснуть себя по запястью; как только он подносит его к моим губам, то продолжает своё завоевание. Вспышка эйфории ослепляет, ноющая боль от битвы отступает, переплавляясь в удовольствие. Я едва осознаю, что он уже сорвал с меня штаны, пока его плоть не входит глубоко в меня. Я стону от того, как идеально он входит — так, словно был создан только для меня. С каждым его неспешным, но уверенным толчком приходит осознание: он любит меня. Я его, а он — мой. Наши души тянутся друг к другу, словно когда-то они были одним целым, а в этот миг они снова становятся едины. Я чувствую, как узы между нами сплетаются так, как никогда прежде. Чистая, первобытная сила разливается по венам, пока он пьёт из моей шеи, а мои запястья зажаты над головой и его кожа, раскалённая от желания, горит вплотную к моей.

Не знаю, сколько времени мы провели в постели — поцелуи, стоны и плотские утехи слились в одно блаженное сплетение. В голове — ни одной мысли, кроме него.

— Вот как оно должно быть, — бормочет он в крови, затуманивающей его разум, прежде чем лизнуть след от укуса на моей коже.

— В другой жизни, — отвечаю я.

Нокс поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Его губы сжимаются в жёсткую линию, между бровей залегает складка. В глазах — печаль.

— В другой жизни, — соглашается он.

Никто из нас не говорит об угрозах, нависших над нами, ни о мире, который запер нас в ловушке. Вместо этого он проводит всю ночь, показывая мне, насколько сильно любит. Порой это отчаянные прикосновения, словно он человек, изнурённый голодом. А порой всё происходит медленно, будто у нас впереди целая вечность. Мы не спим. И хотя мы не произносим этого вслух, почему-то кажется, что это последний раз, когда нам удалось украсть такие мгновения.

Когда занимается рассвет, Нокс наполняет комнату светом, раздвигая чёрные портьеры, чтобы впустить беспощадное солнце. Впрочем, как всегда, тепла нет. Оно ненастоящее. Ничто из этого нереально.

Его глубокий голос вырывает меня из раздумий.

— Скажи, о чём ты сейчас думаешь?

— О том, что мы в серьёзной беде.

Он забирается обратно в кровать, притягивая меня так, чтобы голова покоилась у него на груди.

— Армия Бешеных — это большая проблема, я знаю. Селеста ввела меня в курс дела относительно того, что сказал Деймон. За всем этим стоит Егор, но я не могу взять в толк, с чего бы Деймону идти против него.

— Почему? — спрашиваю я.

— Ну, они всегда были близки, годами делили Фамильяров и были практически неразлей-вода. Честно говоря, я поражён тем, что существует черта, которую Деймон не готов переступить.

Я согласно мычу.

— Что могло заставить его противиться планам Егора?

Нокс вздыхает.

— Не могу уловить суть. Словно ответы прямо тут… — Он внезапно замолкает и рывком садится в постели.