Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 99

«…В Красноярске пятнадцать…» – перечислял у меня за спиной радиоприёмник. «…Но ты без меня – очаг без огня…» – подпевала радиола. В прихожей заголосил дверной звонок. Надя взяла со стола пистолет и сдвинула пальцем флажок предохранителя. Из ванной комнаты выглянул дед Женя – замер на пороге и прислушался: проверил, не померещилась ли ему трель звонка. Трель не померещилась. Евгений Викторович и Надя обменялись взглядами, словно таким образом совершили сглаживание действий своей боевой группы. На меня они не взглянули: я, как человек сугубо гражданский, в их отряде не состоял.

Звонок снова брякнул.

Дед Женя вытер о трико руки и сказал:

– Открою?

Надя кивнула и заняла позицию в дверном проёме. Я взял в руки чайную ложку, словно вообразил себя супербойцом, способным превратить в грозное оружие любой предмет. «…Ты судьба!..» – мужским голосом повторила радиола.

Надежда бросила взгляд через плечо – махнула рукой, чтобы я свалил с табурета и с возможной линии огня. Я загрохотал табуретом и шагнул к газовой плите. Заметил, как Надежда подала сигнал стоявшему в прихожей деду Жене.

Звонок умолк, будто бы на полуслове. «…В Иркутске шестнадцать…» – отчётливо сказал радиоприёмник. «…Сто веков жить велю…» – откликнулся на эту фразу голос Мулермана. В прихожей скрипнул паркет и дважды щёлкнул дверной замок.

– Олег Павлович? – пробасил дед Женя.

– Здравствуйте, Евгений Викторович, – донёсся с лестничной площадки голос майора Иванова.

Я заметил, как целившая из пистолета в сторону двери Надя сощурилась. В прихожей застонал паркет – под весом деда Жени. Его поддержали тихим вздохом дверные петли.

– Надежда Сергеевна, мне уже можно опустить руки? – спросил пока невидимый с моей наблюдательной позиции Иванов. – Я без оружия. Евгений Викторович, проверьте.

Надя по‑прежнему целила пистолетом в прихожую.

Хлопнула дверь, щёлкнул замок. Сигнал паркета.

– Проверяйте, проверяйте, Евгений Викторович, – сказал Иванов. – Это дело серьёзное. Не игра. Никаких послаблений никому. Надежда Сергеевна понимает, о чём я говорю.

Скрип – снова под ногами деда.

– Здравствуйте, Александр Васильевич! – повысил голос Иванов. – Я к вам с хорошей новостью. Одну минуту. Не волнуйтесь. Евгений Викторович, проверьте портфель. Так нужно.

Я положил чайную ложку в раковину – будто для этого её и взял со стола. Выслушал симфонию скрипов из прихожей, прослушал букет мелодий: музыку из радиоприёмника и пение Вадима Мулермана. Надя опустила пистолет, словно убедилась в моей относительной безопасности. Бросила на меня взгляд. Я не заметил в Надиных глазах ни намёка на волнение – только сосредоточенность. Надя отступила вглубь кухни, заслонила меня плечом. Я почувствовал слабый аромат ландышей. Увидел на пороге кухни майора Иванова – он снова был в сером костюме, словно в рабочей одежде. Позади него возвышался дед Женя.

– Здравствуйте, Александр Васильевич, – повторил Иванов. – Простите за внезапное вторжение. Я к вам с новостями. С хорошими или с плохими – это уже решите сами. Я присяду, если не возражаете.

Олег Павлович кивнул на табурет у окна – медленно, словно с опаской. Вместо меня ответила Надя: она показала в сторону табурета стволом пистолета. Иванов ей ответил «стандартной» улыбкой и прошёл к окну.

Табурет его вес словно не почувствовал: промолчал. Олег Павлович прижался плечом к стене – будто бы занял максимально неудобную для внезапного нападения позу. Посмотрел на стоявшего у входа в кухню деда Женю.

– Евгений Викторович, – сказал он, – там, в портфеле, серая папочка. Достаньте, если вас не затруднит.

Он прижал ладони к столешнице – на портфель, что был у деда Жени в руке, указал лишь взглядом.

Дед Женя шагнул к столу, поставил на него портфель и щёлкнул пряжкой.

Майор повернул в мою сторону лицо и сообщил:

– Александр Василевич, я подготовил интересные материалы. О проведённом… нами расследовании. Составил отчёт на основании работы наших аналитиков и следственной бригады. Взгляните. Очень интересные документы.

Дед Женя уселся на табурет (напротив майора), опустил портфель на пол, раскрыл перед собой папку. Через Надино плечо я заметил, что в папке находилась стопка листов с отпечатанными на пишущей машинке страницами (испачканные следами копирки). Евгений Викторович пробежался по верхней странице взглядом – затем бегло взглянул на содержимое следующих страниц. Я заметил, как он удивлённо приподнял брови. Отметил, что Надя в направлении папки даже не посмотрела: не спускала глаз с лица Иванова (словно заподозрила своего начальника в связях с ЦРУ, а то и в наличии у того американского паспорта).

Иванов чуть заметно кивнул.

– Интересные документы, – произнёс он. – Не правда ли, Евгений Викторович?

Майор поднял на меня глаза и сказал:

– Александр Васильевич, хочу, что бы вы понимали: мы крайне серьёзно относимся к вашим рассказам. Не верим вам на слово, разумеется. Проверяем всё, что возможно проверить. Такова наша работа, сами понимаете. Точно так же работали наши предшественники: проверяли предсказания Евгения Викторовича.

Майор указал наклоном головы на листавшего бумаги деда Женю.

– Нас заинтересовали расхождения в ваших рассказах и в…

– Какие расхождения? – спросил я.

Заметил, как дрогнуло плечо майора, но ладонь тот от столешницы не оторвал – сдержался.

– Дослушайте, Александр Васильевич, – сказал Иванов. – Расхождения в описании событий и в их реальном сценарии бывают очень часто. И это вполне естественно. Потому что описывает события человек. Делает он это со своей точки зрения и на основании известных ему фактов. Как и в случае ваших предсказаний, Александр Васильевич.

Майор чуть приподнял плечи пиджака.

– Мы не играем в «верю, не верю», Александр Васильевич, – продолжил он. – Мы работаем с информацией: проверяем её, анализируем. Да вы и сами это понимаете. Если мы находим некие расхождения, то ищем причину, по которой они случились. Причины у таких расхождений бывают разными. Вот мы и вычисляем… конкретные.

Дед Женя пошелестел страницами, нахмурился.

Олег Павлович едва заметно кивнул.

– Такое расхождение мы заметили. Ваше утверждение о том, что Евгений Викторович умрёт от болезни сердца, не соответствовало реальному состоянию его здоровья. В данный момент. Мы проанализировали возможные причины такого расхождения. Провели расследование. Одна из таких возможных причин привела нас к переосмыслению предсказаний в рисунках вашего брата.

– Что с ними не так? – спросил я.

Майор КГБ покачал головой.

– Александр Васильевич, я неверно выразился, – сказал он. – Всё так. Наши аналитики переосмыслили само наше отношение к этим рисункам. Связали их с тем расхождением, которое возникло между вашим предсказанием и заключением врачебной комиссии. И высказали предположение, которое мы поспешили проверить. Эта проверка дала неожиданный результат.

Олег Павлович посмотрел на папку.

– Евгений Викторович, там лежит список рисунков Романа из «запретной» папки, – сказал он. – С указанием имён и фамилий изображённых на этих портретах людей, дат и причин смерти. Вы сами передали нам фотокопии этих рисунков. Все даты и имена подтверждены. А вот в причины этих смертей вкрались ошибки. Как показало расследование.

Дед Женя выудил из папки список и пробежался по нему взглядом.

– Евгений Викторович, обратите внимание на подчёркнутые карандашом пункты. Их два. Они явно выбиваются из общей статистики. Именно они и помешали нам в своё время прийти к правильным выводам. В списке уже подтверждённых предсказаний вашего внука, Романа, сейчас две такие позиции. Это Василий Иванович Полушкин и Антонина Петровна Зорина.

Дед Женя ткнул в страницу пальцем, поднял на майора взгляд и спросил:

– Что не так с Васькой? Он же умер. Рома на картинке правильные цифры проставил, я помню.

Иванов снова улыбнулся – на этот раз в его улыбке промелькнул оттенок искренности.