Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 97

– Я мешаю? – спросила она.

– Нет. Нисколько.

– Решил поработать?

– В каком‑то смысле. Отдаю долги.

Надя приподняла брови.

– Какие долги? – спросила она.

Я улыбнулся.

– В понедельник нас с тобой грохнут…

– Типун тебе на язык.

– Спасибо.

– Не за что. Так что за долги?

Я дёрнул плечом, сказал:

– Пескаря задержали. Поэтому зафиксирую‑ка я кое‑какие свои предсказания на бумаге. На всякий случай.

Олег Павлович позвонил после обеда. Трубку взял дед Женя. Позвал он к телефону не меня, а Надю. Я заметил, как моя нынешняя супруга вытянулась по стойке смирно, при звуках голоса из динамика. Она кивала головой, то и дело твердила: «Да», «Так точно» и «Я поняла». До меня телефонная трубка с голосом майора Иванова внутри так и не добралась – Надежда положила её на рычаг. Выражение Надиного лица стало серьёзным, хотя ещё пять минут назад Надя улыбалась (сидя в Ромкином кресле, она перечитывала найденное у деда Жени на полке потрёпанное издание книги «Двенадцать стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова).

Свой пятиминутный разговор с майором КГБ Надежда пересказала тремя фразами:

– В понедельник у нас выходной. Сидим дома. Никуда не выходим.

Субботний вечер начался с прогулки по городу – на мотоцикле. Я снова выкатил из сарая Кивачку. Надины возражения урезонил напоминанием о Ромкином предсказании: убьют нас только в понедельник – в субботу можем себе позволить даже превышение скорости. На эту тему мы с Надей немного поспорили уже по пути к сараю. Надежда доказывала, что исправить будущее можно по‑разному: в том числе и в худшую сторону (например, на двое суток приблизить предсказанные рисунками моего младшего брата события). Я ей возразил: заверил, что прокачу её бережно и осторожно (потому что, в отличие от меня, она пока ни разу не получала пенсионные выплаты – будет жестоко лишить её такой возможности). Сказал, что прокачусь на мотоцикле, быть может, в последний раз. Потому что завтра у нас на такое времени не будет – наверняка к нам явятся в гости Володин и Мельников.

– Ты думаешь? – спросила Надя. – Они пообещали?

– Не обещали, – ответил я. – Но они вчера видели, сколько и каких бутылок мы унесли домой.

Красношахтинский в начале октября выглядел ярким и нарядным. Разноцветная листва на деревьях, на фасадах домов – обновлённые в преддверии ноябрьских праздников красные баннеры с лозунгами и флаги. Уже зажглись фонари, но небо ещё не почернело – лишь украсилось в закатные цвета у горизонта. Кивачка утробно урчала, Надя прижималась к моей спине, ветер холодил щёки и перебирал у меня на голове волосы. Сегодня я поехал не к химзаводу, а сразу от дома повернул в направлении реки. Проехал насквозь город и прокатил Надю к мосту. На середине моста мы сделали остановку. Полюбовались там закатом, понаблюдали за тем, как рыбачили на вечерней зорьке притаившиеся в камышах мальчишки. Домой вы вернулись уже затемно: в прекрасном настроении.

На лестничной площадке около квартиры деда Жени пахло свежеиспечённым бисквитом – из квартиры Полушкины. А вот запаха табачного дыма тут почти не было. Только старый, застоявшийся: не вечерний.

Ромка сегодня снова посмотрел передачу «Спокойной ночи, малыши!» вместе с пятилетней соседкой Юлей Полушкиной. Мы в компании с Верой Полушкиной тем временем дегустировали на кухне полученные вчера от Надиных поклонников напитки – под приготовленные дедом Женей голубцы и испечённый Верой бисквит. Перед сном Надя мне честно призналась, что сегодняшние посиделки на кухне ей понравились больше, чем пятничный визит в ресторан «Ленинград». Дедовы голубцы и соседский пирог были не хуже ресторанных блюд (во время прогулки на мотоцикле у нас разыгрался аппетит), да и вино нам вчера подарили неплохое.

Я уснул быстро – даже не запомнил, кричал ли сегодня за стеной телевизор.

Даня Мельников позвонил в воскресенье утром. Но поговорить мне с ним не дали. Я и узнал об этом звонке запоздало. Потому что трубку снял дед Женя – по уже отработанной вчера схеме передал её Наде. Я в прихожую не пошёл, но мысленно представил, как Надя там сейчас снова встала на вытяжку и кивала перед лицом воображаемого начальника. Сам я в это время сидел на кухне и изображал Нострадамуса: записывал в разлинованную ученическую тетрадь хронологию и описание пока не случившихся событий.

Насторожился я запоздало.

Когда вместо ожидаемых «Да», «Так точно» и «Я поняла» услышал:

– Сегодня, к сожалению, не получится. У нас с Сашей важные семейные дела. Никак. Да. Он сейчас занят. Работает. Прошу прощения. Но вы заходите. На следующей неделе.

Я выглянул в прихожую – телефонная трубка уже ударилась о рычаг.

– Кто звонил? – спросил я.

– Данил Мельников, – ответила Надя. – Приглашал нас сегодня на вечерний киносеанс. Он туда пойдёт вместе с Шурой, Фёдором и Кристиной. Я ему ответила, что сегодня мы не сможем.

Надежда пожала плечами.

– Почему не сможем? – уточнил я.

Почувствовал пробудившееся раздражение.

– Потому что завтра понедельник одиннадцатое октября, – ответила Надя. – Ты забыл?

– Помню. Но сегодня ещё воскресенье.

Надежда улыбнулась.

– Что с того? Вспомни, Саша, что и когда должно было случиться с Данилом. Тот хулиган, по твоим словам, ударил его ножом примерно в полночь. Так зачем рисковать? Проведём сегодняшний вечер дома, в кругу семьи. Телевизор посмотрим, пластинки послушаем. Откроем бутылку вина. А тот фильм ты, наверняка, уже видел. Поэтому ничего не потеряешь.

Снова телефон задребезжал ровно в полдень. На этот раз я первым оказался в прихожей (победил в необъявленном соревновании) и приложил телефонную трубку к голове. Улыбнулся проигравшей забег Наде.

– Александр Васильевич, здравствуйте, – услышал я голос майора Иванова. – Как себя чувствуете?

– Неплохо. Пока не умираю.

– Вот и замечательно. Надежда Сергеевна далеко? Передайте ей, пожалуйста, трубочку.

Я протянул трубку сверлившей меня взглядом Наде.

– Слушаю! – отрапортовала в микрофон Надежда.

Она действительно мне показала язык? Или это так легла на её лицо тень от вешалки с одеждой?

Надя выпрямилась, кивнула.

– Конечно, – сказала она.

– Бу‑бу‑бу… – бубнила телефонная трубка.

Надя снова тряхнула завитками волос.

Ответила:

– Да. Я прослежу.

Трубку она мне не вернула – рукой вдавила рычаг. Бубнёж Олега Павловича сменился длинным гудком. Надя посмотрела мне в лицо, чуть прищурилась – я вопросительно приподнял брови.

Спросил:

– Что случилось?

Надежда молча направилась на кухню. Чиркнула рукой по моему плечу. Я пошёл следом за ней.

На кухне тихо тараторил радиоприёмник. Дед Женя сидел за столом и красным карандашом подчёркивал заинтересовавшие его строки в телепрограмме на следующую неделю. Он поднял на нас глаза – рука с карандашом застыла в воздухе над газетой (над колонкой программы телепередач на среду тринадцатое октября).

Надя присела рядом с ним за стол, взглянула деду в лицо снизу вверх.

Коснулась кончиками пальцев его руки и сказала:

– Евгений Викторович, у меня к вам просьба.

– Всё, что угодно, – заверил дед Женя.

– Евгений Викторович, отведите, пожалуйста, Рому завтра в школу.

Дед Женя насторожился.

– А что случилось, Надюша? – спросил он.

– Ничего, – сказала Надя. – Просто… выполните мою просьбу. Пожалуйста.

Дед Женя стрельнул взглядом в меня, затем снова взглянул на Надю. Пожал плечами.