Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 94

Я нащупал в кармане заранее приготовленную купюру и протянул её швейцару. Швейцар дёрнулся и спрятал руки за спину (дверь стукнула его по плечу). Мне показалось, что работник ресторана побледнел.

– Александр Васильевич, Надежда Сергеевна, проходите! – едва не сорвавшимся на писк голосом воскликнул швейцар. – Милости просим! Мы вас уже заждались.

Глава 18

Вестибюль ресторана «Ленинград» не мог похвастаться шиком московских или питерских заведений. Каскадная хрустальная люстра здесь бы при всём желании не поместилась под потолком. Но та, что сейчас светила у меня над головой тоже выглядела не современно (даже для нынешнего тысяча девятьсот семьдесят первого года): похожие на сечи лампочки, стеклянный блеск, позолоченная основа. Позолота на люстре гармонировала с зеркалами в позолоченных рамах в полтора моих роста высотой – здесь были сразу три таких. Одно висело напротив входа (в нём я увидел себя, недовольное лицо Нади и слащавую улыбку принявшего нашу одежду швейцара). Второе заняло полстены около гардероба, куда метнулся с нашей одеждой наперевес услужливый (и совершенно бескорыстный сегодня) швейцар. Третье зеркало встретило нас у входа в главный зал – Надя взглянула в него, поправила причёску.

«…Хмуриться не надо, Лада – доносился со стороны сцены голос Феди Володина. – Для меня твой смех награда…» Мы с Надей замерли у входа в главный зал – по воздуху над нашими головами проплыло дрожащее облако табачного дыма (к его запаху примешивался коктейль из запашков парфюмов и едва уловимый аромат кофе). Люстры в большом зале были посолиднее той, которая встретила нас в вестибюле. Они источали мягкий янтарный свет, который создавал в просторном зале (украшенном в стиле советско‑имперского шика) уютную атмосферу. Чуть поблёскивала посуда на строго сервированных столах, сверкали начищенные столовые приборы из нержавейки, белели скатерти и накрахмаленные салфетки. Широкой красной полосой расстелилась у нас под ногами красная ковровая дорожка: словно звала нас не пройти через заполненный гостями зал – завлекала в светлое коммунистическое будущее.

«…Даже если станешь бабушкой, – пел со сцены Володин, – всё равно ты будешь Ладушкой…» Со стороны кухни к нам рванул невысокий большеглазый мужчина – за пятьдесят, с такой же слащавой улыбкой на лице, какой нас встретил швейцар. Застёгнутый на выпирающем пивном животе пиджак при каждом новом шаге мужчины грозился выстрелить в нас тёмно‑серой круглой пуговицей. Мужчина сбавил темп в трёх метрах от нас, прижал к пиджаку ладонь – ниже сердца и выше желудка (будто сам пока не решил, что именно его беспокоило). То ли отвесил лёгкий поклон, то ли дёрнулся, почувствовав прострел радикулита. Громким и звонким голосом поприветствовал меня и Надю – легко перекричал и звуки музыка и пение Феди Володина. Схватил и потряс мою руку (смотрел при этом на Надино лицо), затем он снова склонился в приступе радикулита и прикоснулся губами к Надиной руке.

«…Хмуриться не надо, Лада…» – пропел Володин. Он уже засёк наше появление, толкнул рукой терзавшего рядом с ним на сцене гитарные струны Даню Мельникова. Данина огненная причёска на пару секунд отвлекла меня от созерцания лица встретившего нас в зале мужчины. Но звонкий голос встречающего снова привлёк к себе моё внимание. Мужчина назвался директором ресторана «Ленинград». Поинтересовался нашим самочувствием и настроением – пообещал, что вечер в ресторане улучшит нам и то, и другое. Едва ли не клятвенно заверил, что искренне рад нашему появлению. Повелительным жестом отогнал от нас швейцара и заявил, что сам проводит нас к столу. Директор снова дёрнулся (либо случился очередной прострел в пояснице, либо ему понравился вкус Надиной руки на губах, и он решил его освежить), но на новый поклон не решился. Предложил следовать за ним.

Надя опиралась о мой локоть водила рассеянным взглядом по залу. Выглядела она скучающей – даже я бы в её игру поверил, если бы не видел, как её рука поглаживали приоткрытую сумочку. Гостей в ресторане собралось немало: нетронутая сервировка сохранилась только на каждом четвёртом столе (в основном на тех, которые стояли ближе ко входу в зал). Директор повёл нас в направлении сцены. Привлекал к себе, а заодно и к нам, внимание собравшихся за столами людей. Гости с удивлением наблюдали за суетливым директором, точно в их представлении тот вёл себя неестественно. Затем их внимание делилось: мужские взгляды перепрыгивали на Надю (начинали осмотр с коленей) – женские оценивающе рассматривали мой костюм и физиономию. Директор взмахнул рукой: поочерёдно указал на три ещё никем не занятых стола. При этом он посмотрел не на меня, а на мою спутницу.

Надежда выбрала не самый (с моей точки зрения) престижный вариант: тот самый стол, за которым мы отдыхали неделю назад. Она показала на него пальцем – мне, а не суетливому директору. Я ответил ей улыбкой, посмотрел на нашего сопровождающего.

Подбородком указал на стол и сообщил:

– Здесь.

Директор не скрыл своей радости. Словно Надин выбор только что избавил его он неких неловких моментов, которые бы возникли, возжелай мы занять другой стол. Директор поспешил к столу, отодвинул перед Надей стул.

Сказал:

– Прошу вас…

«…Даже если станешь бабушкой, – повторил со сцены Федя, – всё равно ты будешь Ладушкой…» Мы уселись – директор прострелил взглядом через зал и повелительно махнул рукой. В нашу сторону сразу же устремилась светловолосая официантка (не та, которая обслуживала нас в прошлый раз: постарше – «проверенный кадр»). Директор снова осыпал нас комплиментами, пожелал нам всего хорошего. Встретил официантку строгим взглядом, при виде которого блондинка побледнела, но удержала на лице улыбку. Директор раскланялся и ушёл. Мы пообщались с официанткой; заверили, что позовём её сразу, как только определимся с выбором блюд. Сиюминутный заказ я ограничил графином коньяка и бутылкой шампанского – под эти напитки заказал сырную и мясную нарезки. Проводил официантку взглядом, заметил появившегося на пороге зала майора КГБ Иванова.

Олег Павлович прошёл в дальний конец зала – туда же, откуда он следил за нами в прошлый раз. Там его за столом уже дожидались два «приятеля». Я снова заметил директора ресторана. Тот беседовал с солидным краснолицым мужчиной, удерживал на лице почтительное выражение. Краснолицый кивнул и посмотрел в направлении нашего стола. Я встретился взглядом с его глазами. Мужчина будто бы на пару секунд завис, но потом поприветствовал меня лёгким наклоном головы – я ответил ему похожим кивком. Краснолицый снова перенёс внимание на директора ресторана – я отвёл от него взгляд и посмотрел на сцену, где замерли солидно одетые музыканты ансамбля «Метеоры». Заметил, как Мельников подмигнул (то ли мне, то ли Наде). Володин завершил пение – у него на лице расцвела так нечасто случавшаяся во время Фединой «работы» на сцене улыбка.

Краснолицый мужчина подошёл нам ещё до того, как официантка принесла напитки. Он пожал мне и Наде руки – будто на официальной церемонии. Представился – назвался вторым секретарём горкома города Красношахтинский. Задержался у нашего стола примерно на минуту. Своим визитом он будто бы показал пример остальным. К нашему столу один за другим пошли незнакомые мне люди, которые называли свои имена и вполне солидные в масштабах Красношахтинского должности. Они не скупились на лестные слова в Надин адрес. Некоторые решились на поцелуй Надиной руки. Другие трясли Надину кисть по примеру второго секретаря. После пятого визитёра я даже придумал забаву: гадал, поцелует или пожмёт. Надю явления почитателей явно не радовали – это подтверждала её то и дело прикасавшаяся к сумочке левая рука (правую тем временем пожимали или целовали).

Хлопок откупоренной бутылки с игристым вином будто бы поставил точку в визитах спешивших заверить нам своё почтение людей (уж точно – приостановила их хотя бы на время). Официантка плеснула в Надин бокал шипучее шампанское – я тем временем разобрался с коньяком. «По просёлочной дороге шёл я молча…» – запел Федя. Я поднял бокал – Надя ответила мне схожим жестом. Краем глаза я заметил, что спешивший в нашем направлении очередной визитёр притормозил… сменил направление и направился в сторону уборной. Бакалы поприветствовали друг друга мелодичным звоном, который органично влился в звучавшую со сцены музыку. «…А эта свадьба, свадьба, свадьба…» – пропел Володин. Я пригубил бокал – ощутил на губах и языке приятный вкус. Удивлённо хмыкнул и вдохнул аромат собственноручно налитого в бокал напитка. Невольно цокнул языком и одобрительно кивнул.