Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 74

– Наше почтение московским гостям, сударыня, – сказал он. – Как там столица? Стоит?

Надя поджала губы, ответила:

– Кто должен – стоит. Кому положено – сидит.

Она пожала плечами.

Кривой оскалил зубы – спичка указала в сторону сцены.

– Это точно, – согласился он. – Кому положено, так сказать.

Надя отвернулась от него – взглянула на сцену.

Кривой дёрнул щекой и опустил взгляд на меня.

– Ты чего это… зазнался, Медведь? – спросил он. – Мы к вам… со всей душой, так сказать. Подарок прислали. От чистого сердца, так сказать. А ты… что? Ревнуешь, что ли? Или брезгуешь нашим провинциальным гостеприимством?

Витя склонил голову, сверкнул зубами, сплюнул спичку на пол – к моим ногам.

Я пристально взглянул Кривому в глаза. Почувствовал, как затанцевало от адреналинового всплеска сердце, забарабанило по рёбрам.

– Брезгую, – согласился я.

Заметил, как дрогнула у Кривого на шее жилка.

Витя картинно взмахнул руками.

– О, как! – сказал он. – Борзый ты, Медведь. Неблагодарный. Мне брательник так тебя и описал.

Без спички во рту Кривой говорил по‑прежнему невнятно, пусть и чуть громче. Он сделал подшаг в мою сторону (накрыл меня тенью от своего тела).

Я заметил, как напряглось Надино плечо – хотя выражение Надиного лица не изменилось: Надя чуть улыбалась.

«…Траля‑траля‑траля, – напевал на сцене Володин, – траля‑траля‑траля, траля‑траля‑траля…»

Я снова взглянул Кривому в глаза и спросил:

– Как он по уху от меня получил, брательник тоже тебе описал?

Положил вилку на стол.

Витя хмыкнул.

– Это был твой косяк, Медведь, – заявил он. – Но мы люди не злопамятные. Не то, что в столицах. Можем и простить. Если захотим, так сказать. Если с нами дружить, так сказать. Это ты у кого хочешь спроси – подтвердят. Просекаешь, Медведь?

Тень от Витиной головы сдвинулась в сторону: накрыла мою тарелку с салатом.

Надя убрала с лица улыбку.

– Просекаю, – ответил я. – Только это был не косяк, а фича. Просекаешь, Кривой? Я ведь её и повторить могу. С кем угодно. За мной не заржавеет. Это ты у кого хочешь спроси – подтвердят. Так и передай… своему брательнику. Вот как‑то так.

Я ухмыльнулся: сердце будто бы начало обратный отсчёт.

Витя хмыкнул, затем ещё раз.

– Ладно… Медведь, – произнёс он. – Я передам.

Кривой сжал кулаки. Снова блеснул зубами – крупными, неровными.

Я положил свой кулак на столешницу.

Витя его увидел, фыркнул. Посмотрел на Надю и будто бы на пару секунд задумался.

«…Траля‑траля‑траля, – снова пропел Федя, – траля‑траля‑траля, траля‑траля‑траля…»

Кривой покачал головой, уронил на меня взгляд.

Разрешил:

– Живи… Медведь. Пока.

Он повернулся к Наде.

– Хорошего вечера, сударыня, – сказал он.

Надежда кивнула и ответила:

– Благодарю вас, сударь.

Витя усмехнулся, задел меня взглядом.

– Ну‑ну… Медведь, – обронил он. – Отдыхай.

Кривой зашёл мне за спину.

Я не обернулся.

Потому что за Витей следила Надя, которая всё ещё не вынула левую руку из сумки. Я посмотрел ей в глаза – заметил, что напряжённость в Надином взгляде ослабевала с каждым ударом моего сердца.

«…Траля‑траля‑траля, траля‑траля‑траля, траля‑траля‑траля…»

Надя положила левую руку на стол – постучала по столешнице пальцами.

Я отхлебнул из бокала.

– Саша, зачем ты ему нагрубил? – спросила Надежда.

– Не сдержался.

– Ты понимаешь, что… о твоём поведении узнают в Москве?

Я дёрнул плечом.

– Понимаю. Что с того? Я не служу в КГБ.

– Ты состоишь в нашем проекте.

– Это не одно и то же.

– Но почти.

Я покачал головой.

– Я так не считаю.

– Саша…

Надя замолчала, потому что в зале снова стихла музыка и прозвучали обращённые к музыкантам овации. Мы присоединили к этим овациям звуки своих аплодисментов. Я отсалютовал Володину и Мельникову бокалом.

Музыканты на сцене устроили совещание. Гости ресторана вернулись к еде и к своим разговорам. Надя взяла со стола бокал с шампанским, наклонилась ко мне – завитки волос у неё на лбу снова пошевелились.

– Саша, ты ведь сознательно провоцировал этого человека. Кривого. Зачем?

– Не сдержался, – повторил я.

Надя улыбнулась – со стороны это выглядело так, словно она услышала приятный комплимент.

«К долгожданной гитаре я тихо прильну…» – пропел Володин.

Федин голос будто бы задрожал от напряжения. Контингент танцующих около сцены пополнился ещё тремя женщинами. Мужчины пока в ту сторону лишь посматривали, да позвякивали рюмками.

– Саша, я видела, как ты не сдержался там, в подъезде, – сказала Надежда, – когда ударил соседа. Сейчас ты повёл себя иначе. Ты провоцировал его нарочно. Разве не так?

– Нет, – ответил я. – Не так.

– Саша…

– Серьёзно. Никакой намеренной провокации. Не сдержал эмоции.

– Какие эмоции, Саша? Ты хорошо знаешь этого человека?

– Достаточно.

– У вас был конфликт?

– Нет. Я с Кривым до сегодняшнего дня ни разу не разговаривал. Но я читал о нём и о банде Пескаря в интернете.

– В этой… библиотеке с экраном?

– В ней.

Надя бросила взгляд мимо моего плеча (в направлении окна).

Я отметил, что к сумочке она не потянулась.

– Что же ты там прочёл? – спросила Надя.

Ритм звучавшей в зале ресторана музыки ускорился. Танцевавшие около сцены женщины радостно вскрикнули: поприветствовали эту перемену. Я увидел этих женщин краем глаза – не отвёл взгляда от Надиного лица.

«…От зари до зари, от темна до темна…» – пропел со сцены Федя Володин.

– Я тебе уже говорил, чем занималась… и занимается банда Пескаря. Пока они ещё не набрали обороты. Пока так, разминаются. Все самые громкие свои дела они провернут в следующем году. Сейчас они отрабатывают схему своей работы. Которая скоро станет для них самой прибыльной. Они и сейчас уже приносит хороший доход. На регулярные походы в ресторан им денег хватает. Но только они здесь не просто отдыхают. Они собирают рабочую информацию.

Я взял со стола вилку, ковырнул ею в салате.

– Какую информацию? – спросила Надя.

Я взмахнул вилкой, как дирижёрской палочкой.

– Ты посмотри вокруг, Наденька. На всех этих людей. Прикинь, в какую сумму каждому из них обойдётся поход в этот ресторан. Учти, что многие из них бывают тут регулярно. На какие такие доходы? У нас тут не Север. Зарплаты небольшие, даже у начальников. А ведь многие из этих людей трудятся на скромных должностях. Бухгалтера, кладовщики, экспедиторы, начальники цехов, заведующие отделами в магазинах и даже просто продавцы. Улавливаешь, о чём я говорю?

– Нетрудовые доходы?

– Вот именно, – сказал я. – Большинство этих людей официально не зарабатывают столько, сколько тратят. При этом они реально зарабатывают гораздо больше, чем могут потратить. Здесь, в ресторане, они не особенно скрывают свои финансовые возможности. Даже хвастаются доходами – перед такими же, как они. Тут закрытый клуб. Где все друг про друга многое знают. Там, за пределами этого зала, они дают друг другу взятки. Здесь – вместе пьют и веселятся.

Я всё же уделил полминуты салату – Надя пригубила шампанское.

«…От зари до зари, от темна до темна…»

Я прожевал и снова махнул вилкой – указал ею по сторонам.

Продолжил:

– Все эти люди считают себя хозяевами жизни. В масштабах Красношахтинского, разумеется. Тут, в ресторане, они чувствуют себя «среди своих» и не особенно осторожничают. Сорят деньгами, хвастаются, сплетничают. Не понимают, что скоро окажутся в роли дичи. Потому что здесь теперь охотничьи угодья Пескаря и его шайки. Которые уже придумали «рабочую» схему по быстрому обогащению. Воскресили идею экспроприаций. «Грабь награбленное». Помнишь такое выражение?

Я пристроил вилку у края тарелки.

– Схема простая. Пескарь с подельниками вычисляют кандидатуры, походящие для экспроприации награбленного. Больших начальников и партийных руководителей, разумеется, не трогают. Они неглупые люди, как я уже говорил. А вот всякие там бухгалтера и спекулянты – другое дело. Их‑то они и берут в оборот. Как те робингуды. Похищают. Или просто вламываются к ним в квартиры. Дальше – по ситуации. Могут просто припугнуть, могут и пальцы молотком обработать…