Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 32

Зеркальце вернулось в сумочку (где лежал пистолет Макарова). Его владелица шагнула ко мне — заботливо сняла с моей головы запутавшуюся в волосах травинку. При этом она совсем по-Ромкиному (краем глаза) проследила за шагавшими по аллее парнями, которые рассматривали её ноги и до блеска начищенный мною сегодня мотоцикл. Я дёрнул головой — парни спрятали взгляды.

Кивачка притихла. Я откатил её чуть назад и толкнул на поребрик. Невольно улыбнулся: «поребрик» — питерское слово, одно из тех, что раздражали и злили моих московских знакомых. Здесь, в Красношахтинском, говорили только «бордюр» (по-московски), называли «парадную» подъездом. А вот ни шавермы, ни шаурмы тут пока не было. Зато продавали пирожки с ливером.

«…Сто обид простим, кольцо разлук порвём…» — сообщил под громкие звуки музыки Федин голос.

Я подкатил Кивачку к плакучей иве, росшей в окружении кустов сирени. Под её ветвями я раньше оставлял мотоцикл. Там он не привлекал к себе лишнего внимания. Около ивы в заборе была неприметная дыра. Через неё я чаще всего и проникал на танцплощадку. Я примостил Кивачку на парковочное место около ивового ствола, по соседству с тремя велосипедами. Поправил свою одежду.

На танцы я отправился в том же наряде, в каком явился вчера в школу. Лишь сменил полуботинки на кеды. Надя меня сопровождала в платье с короткими рукавами и с накладными боковыми карманами, раскрашенном чередующимися белыми и синими полосами. В кофте крупной вязки — в той самой, в которой впервые явилась передо мной вчера. Поправляла на плече сумочку.

— Готова веселиться? — спросил я.

Надя прижала руку к сумочке, словно нащупала в ней пистолет. Кивнула.

— Готова.

— Тогда идём, — сказал я.

Взял жену за руку и повёл её к кусту сирени, за которым прятался (замаскированный незакреплёнными штакетинами) «чёрный ход» на танцплощадку. Надя послушно последовала за мной. Под ноги она не смотрела, словно слепо доверилась моему выбору маршрута. Я заметил, как она внимательно рассматривала притаившиеся около деревянного забора чуть дрожащие тени.

Музыка на танцплощадке стихла — я услышал приглушённые расстоянием, забором и кустами многочисленные голоса. Пошелестели листвой кусты; они будто бы потянулись к нам своими ветвями. Я отмахнулся от преградившей нам путь паутины. Скользнул по забору взглядом. Без проблем отыскал чуть покосившиеся штакетины. Сдвинул их в сторону — открыл нам путь на танцплощадку.

Хрустнула под ногой ветка. Этот хруст будто бы дал сигнал к старту новой музыкальной композиции. За стеной от нас, на сцене, ожили гитары и электроорган. Напомнил о себе ударник. «Как солнце и ветер, как солнце во мгле…» — снова запел Федя Володин. Надя ловко юркнула через щель в заборе. Следом за ней на деревянное покрытие танцплощадки ступил я.

Доски пола поприветствовали меня тихим скрипом. Я пробежался взглядом по танцплощадке — сейчас там танцевали в основном девчонки. Хотя, рядом со сценой выплясывала и компания парней-старшеклассников. Но девчонок на танцполе всё же было заметно больше. Парни пока толпились у забора, пыхтели сигаретами и папиросами, посматривали на танцующих.

Я прикоснулся к Надиному плечу: легонько подтолкнул жену в сторону расставленных около забора лавочек. Мы прошли по периметру танцплощадки — до того места, с которого появился обзор сцены. Там нас недовольными взглядами встретили старшеклассники. Они взглянули на меня снизу вверх. Я отмахнулся от табачного дыма и недовольно скривил губы.

Школьники встретились взглядами с моими глазами, поспешно погасили сигареты и расступились. Я накрыл ладонью Надино плечо и повернулся лицом к сцене. «…Рядом с тобой я не такой…» — спел Федя Володин. Теперь я его не только услышал, но и увидел. Федя стоял на сцене по стойке «смирно». В строгом костюме. Терзал струны электрогитары.

Новенькую электрогитару «Иолана Торнадо» Володин приобрёл летом этого года. Симпатичный с виду музыкальный инструмент. Память мне напомнила, что у Фединой электрогитары был слишком узкий гриф, дребезжащие проволочные контакты под клавишами, скрипучая пружина под рычагом «тремоло». Но в Фединых руках она сейчас выглядела эффектно.

Название Даниной гитары я не вспомнил. Та была далеко не новой — Мельников прикупил её ещё в старших классах. Под неё мы тогда переделали в усилитель со звуковой колонкой найденный в кабинете физики школьный кинопроектор. С разрешения учителя, разумеется. Тот усилитель и Данина гитара вывели наш музыкальный коллектив на новый уровень звучания.

Мельников сейчас стоял на сцене по левую руку от солиста. Рядом с ним терзал струны его младший брат Кирилл. Оба Мельникова красовались на сцене, точно женихи на свадьбе: в брюках с острыми стрелками, пиджаках и одинаковых красных галстуках. Узнал я и двух других музыкантов: та самая парочка школьников, которых я видел в компании Мельникова-младшего в школе.

«…Нет сказки без чуда, нет песни без слов…» — пропел Володин. Он первым из музыкантов меня заметил. Недоверчиво вскинул брови и близоруко сощурился. Затем улыбнулся и пропел: «…Но никак не пойму — отчего-почему…» Я махнул ему рукой. Этот мой жест привлёк внимание рыжеволосых братьев Мельниковых. Они чуть сбились с ритма и одарили нас с Надей улыбками.

Я наклонился к Надиной голове и шепнул:

— Иди, потанцуй.

Надежда дёрнула плечом и ответила:

— Не сейчас.

Я с трудом расслышал её слова. Заметил, что стоявшие с нами по соседству школьники теперь рассматривали мою жену, а не меня. Хотя моё присутствие явно сделало внимание со стороны парней менее навязчивым и более скромным. Танцевавшие рядом со сценой девицы нас тоже увидели. Они обменялись фразами: то ли по поводу Надиного наряда, то ли похвалили мою улыбку.

«…Сердце сильней стучит, слышишь?» — со сцены спросил Володин. Он теперь тоже рассматривал мою супругу. А вот Надя бросила на него лишь мимолётный взгляд. Она повертела головой. Словно заинтересовалась красотами провинциальной танцплощадки. Будто бы невзначай встала между мной и школьниками (которых это обстоятельство явно порадовало), прижала руку к сумочке.

Я снова склонился к ней и поинтересовался:

— Уже ревнуешь?

Надя не оценила моё игривое настроение. Она покачала головой — словно ответила на серьёзный вопрос. Я тоже пробежался глазами по собравшимся на танцплощадке людям. С высоты моего роста это было несложно. Знакомые лица увидел только на сцене. Но отметил, что около главного входа уже появился контингент постарше (мужчины и женщины возрастной категории «двадцать плюс»).

Я отыскал взглядом дежуривших на танцплощадке дружинников: заметил троих мужчин не слишком грозной наружности с повязками на руках. Милицейские фуражки в людской толпе я не увидел. Зато раз пять встретился взглядами с поглядывавшими на меня девицами. Отметил, что двумя из этой пятёрки я ещё летом этого года наверняка бы заинтересовался.

«…Вот я какой, ты слышишь!» — протянул Володин. Музыканты отыграли бурную концовку композиции. Танцплощадку на мгновение будто бы накрыла тишина. Но тишину тут же разорвали восторженные голоса и аплодисменты собравшихся рядом со сценой девчонок. Я тоже поаплодировал музыкантам. Парни со сцены приветственно махнули мне руками, пару секунд посовещались.

Затем Мельников повернулся лицом к зрителям и объявил:

— Следующую песню мы посвящаем нашему другу Медведю и его прекрасной жене Наденьке. Ребята совсем недавно поженились. Мы их от всего сердца поздравляем с этим знаменательным событием.

Собравшиеся около сцены фанатки-комсомолки поддержали Данины слова звонкими криками и поаплодировали. Они похлопали в ладоши снова, когда Мельников со сцены указал им в нашу сторону. Меня девчонки увидели без труда: я почти на голову возвышался над самым высоким из стоявших рядом с нами парней. Кокетливые девичьи взгляды скрестились на моём лице.

— Песня композитора Давида Тухманова на слова Татьяны Сашко, — объявил Мельников. — «Эти глаза напротив». В исполнении самодеятельного ансамбля Дворца культуры «Энергетик». Специально для Саши и Нади Медведевых.