Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 23

— Я прочла об этом в твоём деле. Пока летела сюда из Москвы. Ты был чемпионом города по боксу.

— Среди юниоров.

— Почему ты бросил бокс?

Я повёл плечом.

— Не сошёлся характерами с тренером. Стал трудным подростком. Да и потом… сменил интересы. В старших классах мы с парнями организовали свой музыкальный коллектив. Выступали на праздничных мероприятиях. На школьных. Репетиции, девчонки, алкоголь. Было весело. Стало не до бокса. Та ссора с тренером стала катализатором. Помогла с выбором. Я понял, что бить морды на ринге мне не так интересно, как охмурять девчонок со сцены. Повесил перчатки на гвоздь.

— Олег Павлович считает: ты был перспективным спортсменом, — сказала Надя.

— Был.

— Не жалеешь, что бросил спорт?

— Тогда мне всё давалось легко. Большой, сильный, спортсмен и музыкант — первый парень на деревне. Чувствовал себя всесильным. Потому и рассчитывал, что в МГУ проскочу с первого раза. Думал, что мне с моими данными не место в провинции. Оказалось, что я был крут только по нашим, по красношахтинским меркам. На экзаменах я с треском провалился. Мои друзья стали студентами. А я пошёл в армию. Два года только о том и думал, что всем докажу, какой я крутой.

— Крутой — в смысле: самый умный? — спросила Надежда.

— Крутой — это в смысле «самый-самый» во всём, — ответил я. — В обязательной программе было покорение МГУ, жена из столицы и распределение на большое столичное предприятие. Чтобы никто не усрмнился: мой первый провал был случайностью. С женой-москвичкой проблем не возникло. А вот после учёбы меня отправили в Ленинград. Неожиданно. Я сам себя убедил тогда, что Ленинград — это тоже неплохо. Хотя неприятный осадочек в душе остался.

— Мне нравится Ленинград. Особенно белые ночи и разводные мосты. А ещё: Петродворец, Эрмитаж и крейсер «Аврора».

Я усмехнулся и сообщил:

— Примерно то же самое я говорил своим сокурсникам. Тем, которые остались после универа в столице. А в Питере… то есть, в Ленинграде… я снова доказывал, что самый умный, что самый достойный, что у меня самые большие… эээ… потенциал. Карабкался по служебной лестнице, пока не стал ведущим инженером-конструктором. Это стало моим потолком. Потому что на самом деле гениальным учёным я никогда не был. Только большим, напористым и наглым Медведем.

Я поднял взгляд на Надежду и сказал:

— Вот как-то так. Такова история моей прошлой жизни. Это если вкратце.

Я провёл большим пальцем по струнам — Ромкина гитара будто бы тоскливо вздохнула.

Надя едва заметно тряхнула головой.

— Скажи, Александр… — произнесла она. — Это, конечно, не моё дело… О том взрыве в самолёте ты тоже узнал во сне?

Я снова приглушил звучание струн.

— Это спорный вопрос. Дед Женя считает, что я увидел сон. Очень длинный. По моим ощущениям: я действительно прожил целую жизнь. Во сне это случилось, или наяву — вопрос открытый. Как и то: разговариваем мы с тобой в реальности, или тоже сейчас видим друг друга во снах. Нам происходящее кажется вполне реальным. Как и этот твой халат. Вот и моя прошлая жизнь была точно такой же: реальной. Там я трижды женился, похоронил деда, Ромку и родителей. Там я вышел на пенсию. Там я умер.

Я легонько ударил ладонью по струнам.

Надя снова кивнула.

С улицы в квартиру снова проник запах табачного дыма. Я невольно сглотнул, бросил взгляд на балконную дверь. Полупрозрачная тюлевая гардина на окне покачнулась: она будто бы поманила меня на перекур.

В прихожей заголосил дверной звонок — требовательно, даже нагловато. Мы с Надей синхронно повернули лица в сторону дверного проёма. Я поставил гитару на пол, прислонил её к креслу. Неохотно выбрался из объятий кресла.

Надя схватила меня за руку, неожиданно сильно сжала моё запястье.

— Александр, ты кого-то ждёшь? — спросила она.

Надежда посмотрела на меня уже в новом ракурсе: снизу вверх. Я рассмотрел в ямочке между её ключицами три крохотные, обозначившие маленький равносторонний треугольник родинки.

— Никого, — ответил я.

Повторил Ромкину фразу:

— У деда есть ключ.

Надя усилила хватку на моей руке.

— Стой здесь, — сказала она. — Я сама открою.

Я улыбнулся, встретился глазами с Надиным серьёзным взглядом и тут же погасил улыбку.

Произнёс:

— Ладно, работай.

Сообразил, что раньше бы я ни за что не позволил себе такую фразу при женщине. Особенно, при молодой и красивой. Корчил бы из себя бесстрашного героя даже в присутствии представительницы Девятого отделения КГБ СССР. Но в прошлой жизни я не только состарился, но и немного поумнел. Я стал тем счастливцем, который на старости лет приобрёл не только морщины и седину, но и обзавёлся толикой житейской мудрости (так мне казалось).

Надя выпустила мою руку, подошла к пианино. Сунула руку в свою дамскую сумочку и извлекла из неё пистолет Макарова. Мне показалось, что пистолет в её руке не выглядел чужеродным предметом. Надежда щёлкнула предохранителем, резким движение передёрнула затвор — сделала это почти беззвучно. Или же лязганье затвора заглушил не умолкавший в прихожей дверной звонок. Надя спрятала руку с пистолетом в карман халата, подняла не меня глаза.

— Александр, жди здесь, — отчеканила она.

Надя не дождалась моего ответа. Она расправила плечи, растянула губы в глуповатой улыбке (словно вдруг превратилась в малолетнюю дурочку). Приподняла подбородок и решительно поспешила в прихожую.

Звонок будто бы умолк на полуслове — как только щёлкнул дверной замок.

Я встал в дверном проёме, посмотрел на Надин профиль. Подумал о том, что вот сейчас Надежда точно походила на некоторых знакомых мне по прошлой жизни москвичек, с которыми я вдоволь пообщался во время учёбы в МГУ. Те тоже мнили себя желанными подарками для иногородних мужчин. Потому что часто слышали от своих мамаш о том, что мужчины расшибутся в лепёшку… ради вожделенной московской жилплощади и прописки.

Надя приоткрыла дверь — на пару десятков сантиметров, словно на большее у неё не хватило сил.

Я заметил, как напряглась её рука, сжимавшая рукоять пистолета (в кармане халата).

— Товарищи, вы к кому? — с хрипотцой в голосе спросила Надежда.

Пару секунд за дверью царило молчание, словно «товарищи» потеряли дар речи.

— Эээ… девушка, мы что, квартирой ошиблись? — произнёс громкий мужской голос.

Другой голос (потише) тут же спросил:

— Медведь дома?

Я почувствовал, как мои губы растянулись в улыбке. Сердце у меня в груди ускорило ритмы сокращений. Я увидел: дверь приоткрылась чуть шире.

Надя надменно хмыкнула и заявила:

— Медведи живут в лесу. А ещё в цирке или в зоопарке. Товарищи, идите в лес!

Она фыркнула и захлопнула дверь, щёлкнула замком.

Вынула из кармана пистолет — указала стволом на порог квартиры. Замерла и прислушалась. Надменность и высокомерие исчезли с её лица, сменились настороженностью и сосредоточенностью.

Я поспешил к Наде.

— Двое, — едва слышно сообщила Надежда. — Мужчины, примерно твоего возраста. Рост около метра восьмидесяти. Один рыжий, лохматый с наглой физиономией. Другой — тёмно-русый, с острым носом и большими карими глазами.

— Это Даня Мельников и Федя Володин, — так же тихо сообщил я. — Мои одноклассники. Мои друзья.

За дверью прозвучали мужские голоса — я услышал в них ноты растерянности и недоумения.

Затем снова ожил звонок: он издал короткую трель, будто бы нерешительно.

— Ты уверен? — спросила Надя.

— Уверен, — ответил я. — Полностью. Это они.

Надежда кивнула, спрятала в карман пистолет (щелчок предохранителя я не услышал).

Надя снова вскинула подбородок, приоткрыла дверь.

— Товарищи, у вас вторая попытка, — сказала она. — Финальная. Вы к кому?

Я услышал, как озадаченно кашлянул Федя Володин.

— Красавица, нам нужен гражданин Саня Медведев, — сообщил Мельников. — Медведев — это его фамилия. По паспорту, между прочим. Летом он проживал здесь, а не в зоопарке. Хотя… в зоопарке для него самое место.