Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 11

Я развёл руками.

— Работайте, Олег Павлович. Над безопасностью страны. Там, где это необходимо и возможно. Сейчас мы с вами необходимы здесь, в Красношахтинском. Я тут буду потому, что выполню свою часть изменений будущего: позабочусь о благе младшего брата. Это моя обязанность. Она не помешает вам выполнить свою часть нашей общей работы.

Я чуть склонился вперёд.

— Олег Павлович, вы пока ещё и сами не осознали, какую ценность для страны представляют мои воспоминания и полученная мною в прошлой жизни информация. То, что вы уже услышали — это лишь вершина айсберга.

— Что вы имеете в виду? — спросил майор.

Дула в его глазах исчезли: превратились в обычные зрачки.

Я сообщил:

— Олег Павлович, я больше семи лет был обычным пенсионером. После смерти жены так я шесть лет жил один. Многие мои друзья к тому времени уже перебрались на кладбища, с другими я утратил связь. Бывшие коллеги меня не беспокоили. Детям и внукам не было до меня никакого дела. Моим визитам они не радовались — это мягко говоря.

Я пожал плечами.

— Салька был хорошим слушателем, но плохим собеседником. Сын моей третьей жены наведывался ко мне нечасто. Мой мозг привык к постоянной работе и не желал простаивать без дела. Поэтому я развлекался, как мог. А мог я к тому времени немногое: смотрел старые фильмы и сериалы, слушал старую музыку и днями напролёт рылся в интернете.

Я посмотрел на деда, на Иванова.

Спросил:

— Знаете, что такое интернет? Это огромный банк информации. Доступ в него осуществлялся через персональные компьютеры, отчасти визуально похожие на телевизоры. Поэтому в моей питерской… ленинградской квартире был доступ к банку данных, во много раз большего объема, чем хранится сейчас на бумажных носителях во всех библиотеках мира.

Я вздохнул.

— У моей супруги в две тысячи восемнадцатом году случился инсульт. Последствием инсульта стало нарушение подвижности правой руки и правой ноги, появились проблемы с памятью. Я потому на пенсию и вышел. Не захотел, чтобы моя жена осталась в больнице. И чтобы забыла меня и наше прошлое. Жутковато, товарищи, когда жена не помнит твоего имени.

Я дёрнул плечом.

— Давние события Светлана помнила превосходно. При этом забывала, что случилось с ней вчера или неделю назад. Светка умерла в две тысячи двадцатом во время пандемии. Почти два года до этого я едва ли не каждый вечер освежал её память разговорами о прошлом. А после её смерти я тщательно следил за своей памятью, проверял: не случаются ли в ней провалы.

Я прижал указательный палец к правому виску и заверил:

— Мой мозг до последнего дня работал превосходно. Я не позволил ему расслабиться: нагружал его работой, пусть и ненужной. О чём только я ни прочёл за те шесть лет. Хотите знать причины Афганской войны? Я вам это расскажу. Нужна биография Мао Дзэдуна? Пожалуйста. Хотите знать об эволюции семейства кошачьих? Такая информация у меня тоже есть.

Я улыбнулся и уточнил:

— Всё это и многое другое я знаю весьма поверхностно, разумеется. Но даже в этом ворохе информации я найду много полезного и познавательного, только успевайте записывать. Это помимо моих собственных воспоминаний. Которых за семьдесят пять лет скопилось предостаточно. Я поделюсь всеми этими данными с любимой страной. Взамен прошу только три вещи.

Я показал майору три оттопыренных пальца.

Иванов лишённым эмоций голосом спросил:

— Какие?

— Первое: я останусь здесь, в Красношахтинском, — сказал я. — Причину такого желания я вам уже пояснил.

— Второе? — произнёс майор.

— Вы… наше государство позаботится о лечении моего деда.

— Александр Васильевич, это я вам гарантирую.

Я улыбнулся и произнёс:

— Третья просьба: в СССР издадут три книги, проиллюстрированные рисунками моего младшего брата.

Я выдержал паузу и добавил:

— Тираж книг не имеет значения. Мне нужны только по три экземпляра каждого издания: для меня, для Ромки и для родителей.

Я повёл рукой.

— Ничего сложного, Олег Павлович. Не смотрите на меня, как на предателя Родины. Ведь даже вы получаете зарплату. Небось, и льготами пользуетесь. Вот и мне нужна льгота в виде места проживания. И заработная плата в виде лечения деда и издания на бумаге некоторых Ромкиных рисунков. У меня детские требования, согласитесь. Ничего невозможного.

Майор усмехнулся.

— Почему не попросите служебную дачу, машину с водителем и чемодан денег? — сказал он.

Я не услышал в его голосе ноток иронии.

Сказал:

— Олег Павлович, я прожил долгую жизнь. Была у меня и хорошая машина, и большая зарплата. На счетах в банках я оставил солидные накопления, которые достались наследникам. Я отдыхал на престижных курортах, питался в дорогих ресторанах. И вот что я вам скажу: не в деньгах счастье. Я ни секунды пока не скучал по своему автомобилю. Зато в прошлой жизни скучал по родителям и по Ромке.

Я потёр пальцем уже покрывшуюся колючей щетиной шею.

— Олег Павлович, теперь, после смерти, жизнь мне видится немного иначе, чем раньше. Вещи, деньги, рассуждения о престиже и статусе — всё это ерунда. Жареная картошка ничем не хуже омаров. Уж поверьте мне на слово. И то, и другое — лишь еда. Не превращайте вещи в мечты. Это пошло. А денег… денег мне сейчас много не нужно. Понадобятся — заработаю. Вот как-то так.

Я пожал плечами.

Справа от меня скрипнул паркет.

Я повернул голову и увидел замершего на пороге кухни Ромку.

— Три часа, — сказал мой младший брат. — Пора обедать.

Он посмотрел в сторону газовой плиты.

Не глядя на нашего гостя, произнёс:

— Здрасьте.

— Здравствуй, Рома, — сказал майор.

Дед Женя повернулся в Иванову и спросил:

— Олег Павлович, отобедаете вместе с нами? У нас на обед суп и жареная картошка. Омаров сегодня нет.

Майор хмыкнул.

— Как же вы… без омаров-то? — сказал он. — Нехорошо. Омары бы я попробовал. А так…

Иванов поднял на меня глаза и сказал:

— Приятно было с вами поговорить, Александр Васильевич. Вы очень интересный человек. Уверен, что мы с вами найдём общий язык и сработаемся. Я сегодня же свяжусь с руководством и передам ему ваши пожелания. Как только получу ответ из Москвы — сразу вам его озвучу. Каким бы он ни был. Сами понимаете: сам я такие… вопросы не решаю.

— Понимаю, Олег Павлович, — ответил я.

Майор показал мне тетрадь.

— Возьму это с собой, — сообщил он. — Не возражаете?

— Берите, — сказал я. — Там далеко не всё, что я могу сказать на тему аккумуляторов. Лишь только в общих чертах.

— Понимаю.

Олег Павлович встал из-за стола.

— Вынужден откланяться, — сказал он.

Майор пожал мне и деду Жене руки. Он протянул, было, руку и Ромке. Но тут же одёрнул её.

— Три часа, — повторил мой младший брат. — Пора обедать.

— Ухожу, ухожу, — сказал Иванов.

Он сунул в портфель мою тетрадь и направился в прихожую. Ромка тут же занял его место за столом. Мой младший брат выпрямил спину и задумчиво уставился на стену, где плясали солнечные зайчики. Я не сомневался, что Ромка сейчас внимательно следил за действиями нашего гостя — он делал это в своей излюбленной манере: краем глаза. Мы с дедом проводили Иванова до двери. Напоследок майор выдал нам короткую напутственную речь о том, что я сейчас очень важен для страны и всех её граждан. Поэтому я обязан сидеть дома и беречь спрятанную у меня в черепной коробке информацию. Олег Павлович говорил тихо, будто бы нехотя. Он снова попрощался с нами и пообещал, что скоро вновь о себе напомнит.

Дед прикрыл за Ивановым дверь и поспешил на кухню греть суп. Я прошёл в Ромкину комнату, подошёл к письменному столу. Отметил, что книга «Два капитана» по-прежнему лежала у края столешницы. Ромка не вернул её на полку — значит, после обеда продолжит чтение. Учебники и тетради мой младший брат уложил на отведённые для них места. А на дальнем краю стола красовался выполненный совсем недавно рисунок. Чернила на нём уже высохли. Но Ромкина привычка была неизменна: рисунки он просушивал минимум три часа. В этом я убедился ещё вчера. По моим прикидкам, иллюстрация к книге Вениамина Каверина переместится в соответствующую папку непосредственно перед тем, как Ромка отправиться во Дворец пионеров.