Некрохакер Гробницы (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 18

Задним числом понятно, что любой экспериментальный состав, после которого поведение разумного хоть как-то меняется, следует рассматривать с осторожностью! А еще стоило обратить внимание, что все некроманты, решившиеся на эксперимент, были бессемейными и старыми (за исключением Браннта, все жили уже вторую сотню). Но нет, ничего не дрогнуло.

Точнее, как я узнал впоследствии, Агрим-то как раз сомневался до последнего, разговаривал с коллегами и друзьями, прикидывал последствия… И в итоге решил попробовать на себе, из тех же соображений, что и Эрик Эльм в начале: проверить результат «изнутри». Ну и проверил. А мы в это время занимались цветами, пчелами и детишками.

Интерлюдия. Тайту Карсен и продуманный план

Тайту не хотел обижать старого друга недоверием, но в определенных случаях политесы неуместны. Поэтому как только из резиденции Главы Ковена прилетела химера с сообщением, что пропитка Агрима закончена и он в сознании, Карсен, прихватив обоих своих телохранителей, телепортировался во двор резиденции Ковена. Здесь Агрим и жил: занимал шикарную квартиру на втором этаже, куда приходил только привести себя в порядок и пробыть час в отключке. Как-то он сказал Карсену, что оставил бы себе всего пару комнат — одну как личный музей памятных вещей, другую для гигиенических нужд — но положение обязывает. Кроме того, он до сих пор иногда заводил учеников, что означало необходимость хотя бы иногда приглашать их к себе. Это, в свою очередь, требовало кабинета — а также столовой и даже небольшой кухни: по крайней мере, чтобы заваривать чай!

Туда-то Карсен и поднялся. Его уже ждали: слуга-умертвие с поклоном открыл дверь и отступил в сторону. Тайту с порога услышал очень странные звуки: свист, шипение, вой. Последний его насторожил особенно, хотя вой звучал негромко и не походил на крик боли. Скорее уж, на мычание умалишенного — Карсену приходилось такое слышать.

Тайту ускорил шаг и торопливо вошел в кабинет Агрима — где находился не только сам Агрим, но и еще двое человек. Обоих Карсен знал, но ему потребовалось усилие, чтобы их опознать. Эрим Эльм, глава программистов Полигона — теперь почему-то лысый, что смотрелось непривычно, более непривычно, чем мутно-фиолетовая кожа. Другой — Райзен, один из трех секретарей Агрима. Тоже решил перейти на фиолетовый консервант вместе с шефом. Сравнительно молодой немертвый некромант, который еще сохранял себе неплохую шевелюру.

Именно эти трое издавали этот вой и щелчки, не мигая, глядя друг на друга. За свои почти триста лет Карсен видел всякое, видел и похуже — но зрелище троих мертвецов, ритмично воющих друг на друга, заняло почетное шестое место в его личном списке «самых неприятных видов». Особенно с учетом того, что Агрима он считал своим другом, а Эльма… ну, по крайней мере, приятелем. Этот же вой… как-то расчеловечивал их, что ли?

Кейн и Грета по левую и правую руку напряглись — Карсен чувствовал это. Кажется, оба приготовились перейти на ускорение под Смертью, если трое фиолетовых начнут проявлять агрессию.

Впрочем, едва Тайту шагнул через порог, как все фиолетовые некроманты прервались и обернулись к нему.

— Мэтр Карсен, господин и госпожа Ликке, приветствую, — отрывисто сказал Агрим, в знакомой своей манере, абсолютно без паузы.

Тайту, однако, не спешил радоваться или вздыхать с облегчением. Стоит сначала прояснить ситуацию.

— И вас приветствую, магистр Агрим, — сказал он. — Хотел бы поговорить наедине, если не возражаете.

И вот тут произошло странное. Агрим не сказал Эльму и Райзену ни слова, даже не посмотрел на них. Они тоже не поглядели на Агрима. Просто развернулись и вышли за дверь, аккуратно проскользнув мимо супругов Ликке. Как говаривала матушка Тайту, «ни здрасьте, ни до свиданья!»

Еще и дверь за собой кто-то из них прикрыл.

— Я не сошел с ума, — тут же сказал Агрим, как только дверь закрылась (супруги Ликке, конечно, остались внутри). — Спрашивай, что хотел.

— Что это было? — спросил Тайту. — Этот… вой? Этот ваш новый способ обмена данными?

— Да, — подтвердил Агрим. — Очень удобно. Быстро. Точно. Экономит много времени. Позволяет отлично почувствовать эмоциональное состояние собеседника.

Агрим говорил почти как всегда, но Тайту показалось, что его речь стала… как-то холоднее, что ли? И резче?

Он сказал прямо:

— Хьялви, меня беспокоит этот ваш новый консервант. Я пообщался с несколькими некромантами, которые на него перешли. Никто из них не показался мне психом с жаждой убийства, как те монстры. Но у всех — изменилось поведение. И вот теперь у тебя тоже! Ты — это еще ты? Или кто теперь?

Лицо Агрима дрогнуло, он неожиданно грустно улыбнулся.

— Я, Тайту. Не волнуйся, — и это было сказано совершенно прежним тоном. Даже совсем прежним, таким, которого Тайту лет сто от него не слышал. — Эмоции просто переживаются быстрее. Они здесь, — он постучал себя пальцем по виску. — Но — я осмысляю их иначе. Резко. Полностью. Могу пережить за долю секунды то, что занимало минуту. Так что — снаружи выглядит, как холодность. Но я еще человек. И — я вижу больше, гораздо больше. Лишь два часа назад пришел в себя — а уже столько осмыслил! Столько ошибок нашел! Мы теперь станем работать гораздо эффективнее. Дело пойдет бодрее. Мы сможем, возможно, наконец нарастить наше производство и действительно выйти на межмировой рынок с относительно дешевыми и долговечными некроконструктами. Массовое производство, не только штучные изделия. Я понял, как.

— Отлично, — хмуро сказал Тайту. — Почему Эльм и Райзен сейчас мне ни слова не сказали, а сразу вышли?

— Должны были? — с легким удивлением спросил Агрим. — Ты ведь не любитель церемоний. Они это знают, знают тебя. Ты сказал, что хочешь поговорить наедине. Они знали, что я попрошу их выйти. Сразу вышли. Зачем тратить время на расшаркивания?

— Да, они оба давно меня знают, но раньше они бы все же соблюдали правила вежливости, — сухо сказал Карсен. Один из его преподавателей в столичной Академии Метрополии любил приговаривать, что именно общество сделало из человека человека, а вежливость — это смазка общества.

— Потому что всегда есть фактор неопределенности, — махнул рукой Агрим. — «Как бы чего не вышло», а мало ли… Теперь этого фактора нет. Они знают, что ты не оскорбишься, они знают, что я не оскорблюсь. Просчитывают наперед. И еще. Ты вошел прямо во время сеанса обмена данными. Это — более полная передача. Они теперь знают меня. Знают, как я думаю. Знают, как я ценю скорость и эффективность. Считай, мне приятное сделали, если так понятнее.

— Допустим, — пробормотал Карсен. — Допустим. Дорогой друг, я ведь правильно понимаю, что отмачивание в этом консерванте обратимо?

— Правильно. Можно вернуться к обычному консерванту.

— Тогда я бы хотел, чтобы ты вернулся к обычному консерванту… скажем, через месяц. И сравнил. После того, как я поговорю с тобой, когда ты вернешься к старому состоянию, я, возможно, дам добро на расширение вашего эксперимента. А пока мне бы хотелось, чтобы вы притормозили.

— В каком смысле — притормозили? — спросил Агрим.

— Не выпускайте этот фиолетовый консервант в свободную продажу. Желающие пусть на него переходят — но никого не агитируйте. Я тут слышал, что вы весь Департамент хотите на фиолетовую пропитку перевести? Повремените с этим.

— Хорошо, — кивнул Агрим. — Зряшная предосторожность, но я тебя понимаю. Сам еще недавно не мог поверить, что этот консервант — идеальное решение такой массы проблем. Будь по-твоему.

Почему-то покладистость Агрима все никак не успокаивала сомнения в душе Карсена.

Кажется, старый друг это заметил. Потому что сказал:

— Я все понимаю. Тебе кажется, что раз некрохимеры под этим консервантом начинали бросаться на людей, то и люди начнут бросаться на людей?

— Примерно, — хмыкнул Карсен.

— Я бы сказал, нет, — покачал головой Агрим. — Химеры начинали перевыполнять свою программу. Представь, что будет, если люди начнут перевыполнять свои социальные роли и рабочие обязанности?