Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 79

Мы помолчали немного, слушая стук двигателя под капотом.

– Парни, не хотите ко мне? Попьем пива и ляжем спать. А ты, Джош, помоешься, заодно немного подправим тебе раны, у меня есть аптечка какая‑никакая. Думаю, принимать душ в номере с тараканами не лучшая идея, учитывая, что у тебя сегодня была целая куча кровоточащих ран.

– Я был бы рад помыться в нормальной ванной. А ты об этом что думаешь, Крис?

– Да, давайте, – ответил он. – Поехали.

И Мартин повез нас к себе домой. Я прикрыл глаза и тут же уснул.

Глава 13

Гибель антагониста

Впервые с той ночи у Нэнси я почувствовал себя по‑настоящему чистым. Смыв грязь, пот и кровь, а затем встав перед зеркалом, я увидел по всему телу бесчисленное количество синяков, ссадин, кровоподтеков и мест с содранной кожей. Кристофер обработал мои раны, Мартин дал пива, чтобы успокоить нервы, и я тут же вырубился, устроившись в кресле.

Сон показался мне коротким мгновением. Я открыл глаза – и обнаружил себя на диване. Не помню, как на нем оказался. Видимо, парни перетащили меня, когда я уснул.

Я протер глаза. Кромешная темнота. Подумал сначала, что на улице еще ночь, но заметил полоску света на полу. Встал, подошел к окну, покрутил в пальцах трость жалюзи, ламели поднялись, и в лицо ударила ослепительная белизна нового дня. Я моргнул раздраженными глазами, и по щеке полилась одинокая слеза.

Теперь, когда свет залил комнату, я смог оглядеться. Диван стоял напротив стены, на которой висело белое полотно для просмотра пленки. В углу затаился в тени столик на колесах с проектором фирмы Kodak.

Стену напротив окна целиком занимал стеллаж. Каждая полка была подписана по названиям фильмов, но я не знал ни одного из них. Кроме одного – нашего «Отпора», «Fight Back». Он занимал очень много места, чуть ли не половину всего стеллажа. На одной из полок, например, я увидел корзину с кассетами для «Супер 8». Каждая из них была подписана, на самой корзине красовалась надпись «в лабораторию». На другой полке – аналогичная картина, но надпись была другая – «негативы». Еще я нашел две бобины в контейнерах, каждый тоже был пронумерован и подписан. «Погоня‑1», «Эпизод с сигаретой» и «Драка на крыше». То есть эти три эпизода уже можно посмотреть на проекторе, но навряд ли Мартин их монтировал.

Интересное ощущение – смотреть на черновик своего фильма. Приятно и немного волнительно.

Накинув футболку, я открыл дверь и вышел из маленькой зрительской комнаты в коридор. На кухне Кристофер вовсю готовил что‑то на плите. Рядом шумела кофеварка, в кувшин капали черные капли бодрящей амброзии. За столом сидел Мартин и что‑то рисовал, сгорбившись и уткнувшись носом в бумагу. Тут же, прямо на кухонном столе, стоял телевизор, прислоненный к стене, и на нем шел мультик про Хитрого койота и Дорожного бегуна. Синяя птица промчалась по песку, поднимая облако пыли под лапами, а затем резко остановилась прямо у обрыва. Мимо, не успев затормозить, пробежал койот. Он замер в воздухе, обреченно посмотрел на зрителя, непонимающе развел руками – и рухнул вниз.

– Эй, всем привет, – сказал я.

– О, спящая принцесса очнулась, – ответил Мартин, не отрываясь от бумаги, – я уже думал будить тебя. Девять утра. Впереди съемочный день, а ты дрыхнешь. Тебе потом еще на работу идти, времени в обрез.

– Я полностью свободен для творчества. Меня все равно уволили.

– Когда? – спросил Кристофер, обернувшись. Он поднял сковородку и дернул рукой, заставив ломтики жареного бекона перевернуться.

Кофеварка работала, не переставая.

– Позавчера.

– За что?

– Я сломал руку музыканту любимой группы моего босса. И они больше не выступают.

Крис понуро посмотрел на меня. Я подумал, сейчас начнется проповедь, но парень промолчал и вернулся к готовке.

– Ого, – равнодушно сказал Мартин. – Ты просто псих.

– Ну, когда он кинулся на меня с ножом, мне показалось, что сломать ему руку – это хорошая идея. – Я сел за стол. – А потом… даже не знаю. Наверное, я перегнул палку.

– Надеюсь, ты‑то мне руки не сломаешь? – Мартин поднял на меня красные, уставшие глаза. – Не хочу следить за своими словами. У меня нет времени фильтровать речь, понимаешь? Я очень занятой человек.

– Я не ломаю руки друзьям.

– А мы теперь друзья? – Мартин ухмыльнулся.

– Думаешь, нет? – я сложил руки на груди.

– Думаю, все‑таки друзья. Но это не значит, что я дам тебе режиссировать мой фильм, ясно?

– Не переживай, Марти. Я не Марлон Брандо, да и ты не Кубрик.

– И то верно. Ладно, я как раз закончил. Зацени.

Мартин подвинул ко мне листы с набросками. Не такими прилежными, как те, что он показал мне в день, когда мы сели с ним за сценарий. Но понятно, что в этот раз у него не было времени на красивые и детализированные картинки.

– Это что за персонаж? – я ткнул пальцем в сурового парня, лицо которого было обклеено пластырями.

– Это ты. Точнее, твой герой.

Я провел ладонью по лицу и действительно нащупал пластыри – на скуле и на носу. Я уже успел забыть, как вчера их наклеил Кристофер.

– Драка на ринге была лютейшей, Джош, твой герой еле выжил. Но он сам подлечил себя, обеззаразил открытые раны, приклеил пластыри – и пошел драться дальше. Ради мести он готов на все, понимаешь?

– Понимаю. Хорошо придумано.

– Это Крис придумал. Да, Крис?

– Ну, получается так… – стесняясь, ответил он и поставил на стол тарелки.

– Я ему пожаловался, что придется пластыри отдирать, а он сказал, что их можно не трогать. Мол, если на герое будут незалеченные раны, то так даже круче.

Мне вспомнился второй «Бегущий по лезвию» и Райан Гослинг, печально смотрящий на гигантскую проекцию обнаженной Аны де Армас. У него тоже был пластырь на носу, который хорошо дополнял измученное выражение лица.

– Да, пластырь задает правильное настроение, – согласился я. – Хорошая работа, Крис.

Раскадровки были подписаны. Все они изображали сценки для перебивок драки, снятой накануне. Я задумался.

– Не хватает самого интересного ракурса. Самого эмоционального.

– Это какого?

– Нижнего ракурса. Чтобы, короче, ты снимал, как я избиваю того парня в конце турнира. Снизу‑вверх, понимаешь?

– А‑а‑а… Точно. – Мартин ударил себя по лбу. – Это же очевидно.

– Ага.

И режиссер уткнулся с карандашом обратно в бумажный лист. Тем временем Кристофер выложил на тарелки яйца с беконом и разлил по кружкам кофе.

После завтрака Мартин потратил полчаса, наматывая пленку на кассеты для своей портативной камеры. Он приготовил аж двадцать кассет, разложив их по кармашкам в своем портфеле. Как он объяснил, одной кассеты хватает всего на три минуты, поэтому их нужно постоянно менять.

– Ты и вчера их менял? Прямо во время драки?

– Да, между боями. К счастью, все они прошли быстро, меньше трех минут. Последний, правда, пришлось разорвать на две части, так что мы потеряли примерно двадцать секунд твоей драки. Я даже не знаю, что в это время произошло. Надеюсь, ничего особо ценного. Мне бы пригодился ассистент с секундомером, знаешь, неудобно самому.

– «Ничего особо ценного»? Этот парень меня там чуть не убил. Каждая секунда для фильма бы пригодилась.

– Эй, не осуждай меня. Был бы у меня ассистент – другое дело.

– Я могу быть ассистентом, – вызвался Крис. – Только я не умею ничего.

– Нам нужен человек, который будет бегать туда‑сюда и записывать звук. Хочешь попробовать?

– Хочу. А что надо уметь?

– Надо уметь работать без оплаты, потому что мы работаем на последние деньги.

– Я согласен.

– Тогда ты нанят. Держи, приятель, – Мартин подвинул к Кристоферу кассетный магнитофон и наушники, лежавшие у телевизора. – Тут компакт‑кассеты, по полчаса на одну сторону. То есть у нас есть час звука. Но по факту его меньше, минут сорок, до упора не пиши. Я не хочу, чтобы у нас на монтаже внезапно закончился синхрон.