Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 37

Чуть в стороне стоял еще один стол, на котором тоже были бумаги и фотографии.

— Садись куда-нибудь, — сказал он. — Я поищу свою записную книжку.

Он прошел в другую комнату, а я двинулся к столу с фотографиями, не удержался, начал перебирать.

Съемочные площадки, незнакомые лица, кадры из фильмов. На некоторых был сам Мартин, только моложе и опрятнее, без кругов под глазами. На них он улыбался, сейчас же он не улыбался вовсе.

Я взял один из снимков. Мартин стоял рядом с молодым светловолосым парнем, широкоплечим, с уверенной улыбкой, которая казалась немного неровной, из-за выдающихся передних зубов. Я перевернул фото и увидел надпись: «Башня Смерти, 1974 год».

Это был Курт Рассел. Тот самый, что через год сыграет Снейка Плискина в «Побеге из Нью-Йорка». А через два года Карпентер снимет его в «Нечто». Один из лучших актеров жанрового кино следующих двадцати лет. Молодой, улыбается, стоит на съемках какого-то фильма, про который я ничего не знаю.

— Нашел, — Мартин вернулся с потрепанной записной книжкой, увидел снимок в моих руках и остановился.

— Это Курт Рассел? — спросил я.

— Да, — кивнул он.

— Ты с ним работал?

— На телефильме, «Башня Смерти», — ответил он. — Я был третьим ассистентом режиссера, меня даже не включили в титры.

Он двинулся к телефону, который стоял на тумбе около выхода. Я проводил его взглядом и спросил:

— Так ты реально режиссер?

— Да, — сказал он. — Я работал на студии Диснея шесть лет. Снимал детские телефильмы, сериалы. Эпизодический контент. Ну и так еще по мелочи кое-где. Дерьмо, если честно, но хорошо оплачивали. Студия, бюджет, команда — все, как положено. А Рассел — хороший парень, работать с ним легко.

— У него большое будущее, — сказал я. — А почему ты теперь тут?

— Меня выперли, — ответил он.

— И за что?

— За то, что я снял не то, чего от меня ожидали, — ответил он, полистал книжку, остановился на какой-то странице. — Я хотел сделать из своего эпизода что-то стоящее, с живыми характерами и настоящим конфликтом. Студия хотела простую жвачку, так что я не вписался в формат.

Дальше я спрашивать не стал. Не мое дело. Но «Дисней» в действительности скоро скупит все, что можно, станет монополистом и пойдет подряд выдавать конвейерную жвачку про супергероев. Правда потом у них дела пойдут плохо, и спасать их будет только Пиксар. Но они-то реально умеют хорошие вещи делать.

— Ладно, давай послушаем, что там может быть. Если кто-то вообще захочет со мной разговаривать, — он невесело хмыкнул, но поднял трубку и набрал номер. — Гарри, привет, это Мартин. Слушай, у меня есть парень, белый, крупный, умеет драться. Ищу для него какие-нибудь пробы, чисто чтобы начать. — Наступила долгая пауза. — Понятно, если что-то появится, позвони.

Он положил в трубку, снова посмотрел в книжку, набрал следующий номер.

— Луиза, это Мартин. Ты как? Отлично. Слушай, у меня вопрос: ты ничего не знаешь про кастинги для белых парней, хорошо подготовленных физически? Мой знакомый ищет что-нибудь. Да. Ага. Нет, порно не подойдет. Ладно, спасибо.

Он повесил трубку, посмотрел на меня и сказал:

— Ничего пока, подожди. Что-нибудь найдем.

Третий звонок, четвертый. Я сидел на столе и рассматривал квартиру. Тут, кстати, и награды были каких-то фестивалей, но не Каннского и явно не Оскар. Что-то он все-таки снимал, чего-то он стоил. Но чего вдруг сломался-то? Непонятно.

— Реджи, привет, это Мартин. Да, я знаю, давно не звонил. Слушай, мне нужна помощь, есть парень — белый, здоровый, хорошо выглядит и умеет драться. Есть что-нибудь для него? — наступила долгая пауза, Мартин слушал, не перебивая. — Серьезно? Белый злодей? Да, именно такой типаж. Когда пробы? Сегодня надо подъехать, срочно ищут? Ладно, дай адрес, — он взял со стола карандаш и записал что-то на полях книжки. — Спасибо, Реджи, буду должен.

Он положил трубку, повернулся ко мне и сказал:

— Нашел.

— Что именно?

— Снимают блэксплотейшн. Ищут белого актера на роль злодея. Белый, крупный, страшный, умеет драться — это твой типаж. Но на пробы надо ехать уже сейчас.

Блэксплотейшен. Дешевые фильмы про негров и для негров, снимаются массово, за месяц, нужны просто чтобы заработать немного денег на расовой гордости чернокожих. Я даже трейлер такого видел в первый день своего пребывания в этом теле — «Босс ниггер». Но он-то стал культовым по-своему, правда там скорее дело в мемности, я сомневаюсь, что его в действительности кто-то смотрел.

А я смотрел… В очень плохом качестве, в том, каком нашел, но смотрел. Из-за песни.

'He’s so bad

They call him boss

They call him boss

Boss nigger'.

Песня была действительно хорошей. А киножанр этот сейчас умирает, доживает последние годы.

— Это не «Крестный отец», я понимаю, — сказал Мартин. — Но это съемки, и фильм реально пройдет в кинотеатрах, тебя увидят люди. И если хорошо себя покажешь, Реджи расскажет другим. Так это и работает.

— Кто такой Реджи?

— Черный режиссер из Гарлема. Его слово что-то да весит. Все, собирайся, поехали, я тебя подвезу, раз уж ты мне помог.

И он двинулся на выход из квартиры. Я пошел за ним — что мне еще оставалось. Но опыт будет интересный, это сразу понятно.

Глава 16

Первые пробы, первые съемки

Поездка оказалась настоящей пыткой. Мартин водил плохо, очень плохо. Машина то и дело дергалась, когда он переключал передачи. Я переносил эти страдания молча.

Мы покинули район Мартина и поехали по дороге вдоль реки — примерно по тому же маршруту, что и ночью. Мимо нас несколько раз прокатились полицейские машины, и каждый раз я ощущал легкий трепет, но ни один коп так и не обратил на нашу «Шеветту» никакого внимания.

— Плюс этой машины, конечно, в том, что она массовая, — сказал Мартин, когда мимо проехал очередной восьмицилиндровый дизельный монстр департамента полиции. — У меня еще и цвет самый популярный. Но это, наверное, единственный ее плюс. А так — дерьмо дерьмом. Еле едет. Сраные арабы.

— Какие арабы?

— Сраные арабы из сраной Африки, или где они там живут?

— На Аравийском полуострове, — заметил я.

— Да? Это поэтому Лоуренс назывался Аравийским?

— Ну… — я потер подбородок. — Да?

— О как. Правду говорят: живи и учись, — Мартин поддал газу, сменил передачу, и машина трижды дернулась, да так резко, что я чуть голову о панель не разбил.

— Так что там с арабами? — снова спросил я.

— Ты с Луны свалился? Сраные арабы перестали продавать нам свою нефть из-за своих терок со сраными евреями.

— Об этом я в курсе, — сказал я, но на самом деле ничего об этом не знал. Память о мировой истории как-то выветрилась из моей головы. Я знал только то, что видел в кино.

— Ну так если ты в курсе, то не тупи и сопоставь один к одному, Джош. Нефть они перестали продавать, заводы встали, бензина стало меньше. И что тогда? Правильно, «Дженерал моторс» стали клепать недомашины, этот долбанный субкомпакт, который нихрена не едет. Эй! — пока Мартин разгонялся, место впереди занял длинный белоснежный «Кадиллак», — во гнида! Куда он прет? Половина Америки ездит на этом дерьме, и никто эту половину Америки на дороге не уважает! Вот дьявол!

— А какую ты бы машину себе хотел? — я посмотрел на Мартина. Он то и дело глядел на спидометр, словно не веря, что автомобиль может ехать так медленно.

— Я? Хочу себе что-нибудь европейское, необычное.«Лянчию», например, или «Сааб» — они на пике прогресса. А у нас сплошное дерьмо делать стали. Либо какие-то крейсеры, вроде этой яхты на колесиках, вон, — он показал пальцем на широкую задницу «Кадиллака» впереди, — либо хер пойми что. Хорошие машины остались в пятидесятых, но их уже давно гризеры пропердели. Те, которые еще от старости не померли.

Удивительное дело. Я все эти дни ходил и облизывался на почти каждую увиденную мной машину — все-таки у старых американцев было некое очарование, которое хорошо передавалось сквозь телеэкран. Я может и не помню своего прошлого, но мне ярко представляется тот сложный букет эмоций, который я испытывал, когда видел американские автомобили в фильмах и сериалах. Вроде того же «Твин Пикса» или «Полиции Майами». Это была недостижимая мечта.