Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 13

— Эй! — крикнул я.

Все трое повернулись в мою сторону. Тот, что с ножом, чуть приподнял его, выставил перед собой, будто очерчивая пространство — мол, вот докуда могу дотянуться, не подходи. Не профессионал, нормальный боец всегда держит руку с ножом как бы прижатой к телу. Интересно, а это из какой жизни воспоминания?

— Иди отсюда, приятель, — проговорил тот, который рылся в сумке. — Не твое дело.

— Отпусти ее, — сказал я. — И сумку верни.

Тот, что держал женщину, захохотал. И тут я понял: они обдолбанные. Наркоманы в поисках дозы решили ограбить первого, кто попался им на глаза.

— Ты считать не умеешь, да? — крикнул тот, что с ножом. — Нас трое, а ты один. Иди отсюда, пока не получил.

— Или ты хочешь, чтобы мы и твои карманы проверили? — в разговор снова вступил тот, который держал женщину.

Она смотрела на меня с надеждой, но не особо сильной — похоже думала, что мне одному против троих панков не выстоять. Я не мог остановиться, и ноги сами понесли меня в их сторону.

Это снова напомнило мне сцену из «Терминатора», где трое панков наехали на голого Арнольда. Эти, кстати, и одеты были похоже. И он тогда вырвал одному из них сердце. Я вряд ли смогу сделать такое, да и нет такого желания. А вот просто раскидать их — такое смогу? По внутреннему ощущению — да, смогу.

Ну ладно, попробую.

Торчок с ножом двинулся мне навстречу, направив лезвие мне в лицо. Он сделал шаг, потом еще, а потом бросился на меня с криком.

Я резко сместился в сторону и схватил его за руку. Остановить не пытался, наоборот, подтолкнул, одновременно ткнув под колено. Он упал, завалился, я схватил его обеими руками, а потом толкнул в стену. И, само собой, он врезался, а потом сполз вниз. Нож, звякнув, упал на асфальт, и я тут же пнул его в сторону, чтобы никто до него добраться не смог.

— Ну что, уже двое на одного? — спросил я, чуть добавив в голос куража. Так, наверное, мог бы герой какого-нибудь боевика сказать.

Тот, что держал женщину, замер на месте, а второй отшвырнул сумочку и побежал на меня. Этот руки уже держал правильно, прижимая к себе, чтобы защититься. Может, он был списанным боксером, решившим подрабатывать на улице, как Рокки из первого «Рокки». В паре шагов остановился, махнул рукой.

Я поднырнул под его удар и правой врезал в солнечное сплетение. Послышался такой звук, будто из шарика выпустили воздух. Он согнулся, а я схватил его обеими руками за длинные волосы и потянул на себя, одновременно выставляя вперед колено. Послышался хруст сломанного носа, и парень осел, как тряпичная кукла, потеряв сознание.

Последний оставшийся отпустил женщину и попятился. Я спокойно двинулся к нему, даже не поднимая кулаки — действовал навеселе.

— Ну, — сказал я. — Теперь один на один, как нормальные пацаны?

Он вдруг повернулся и припустил прочь с криком:

— Я еще вернусь!

За ним я уже не побежал. Осмотрелся — двое панков без сознания и женщина, которая трясется от страха. Я подошел к лежащей на земле сумочке — даже по виду дешевой, не из натуральной кожи, заглянул внутрь — бумажник, зеркальце, помада, еще что-то. Непривычно, что мобильного телефона нет, но откуда ему тут взяться? Современные на данный момент едва ли можно назвать мобильными, учитывая, что они размером с кирпич.

Вместо них сейчас пейджеры, верно? Не помню.

Закрыв сумочку на молнию, я протянул ее владелице. Она так и стояла, прижав руки к груди. На левой наливался синяк, след от пальцев, его было видно даже в темноте. Выражение лица у нее было такое, словно она еще не решила, бояться меня или нет.

— Все в порядке? — спросил я.

— Да… Нет… Да… — проговорила она и все-таки взяла сумку. А потом сказала. — Спасибо.

Голос у нее дрожал.

— Да не за что, — ответил я. — Любой на моем месте поступил бы так же.

— Нет, что ты, не любой. Господи, спасибо тебе!..

Я осмотрелся. Тот, которого я приложил о стену, уже начал приходить в себя. Наверное, лучше не оставаться тут, иначе это чревато еще одной дракой. А мне в ней уже может не так повезти, я все-таки не бессмертный. Хотя не факт. Вдруг я как «Горец» с Кристофером Ламбертом в главной роли, вечно воскресающий воин. Но нет, это навряд ли. У меня меча нет.

— Далеко живешь? — спросил я.

— На Пятьдесят второй, — ответила она. — Это близко, пять минут пешком.

— Я провожу, — сказал я.

Она посмотрела не меня на секунду-другую. По-видимому, думала, стоит ли идти с человеком, который только что размотал двоих, обратил в бегство третьего, а теперь предлагает ее проводить. Потом кивнула, видимо, решила, что стоит.

— Хорошо.

— Веди, — сказал я, раздвинув руки. — Я тут не очень ориентируюсь.

Мы вышли на улицу из подворотни. Я подумал о том, что там случилось, а конкретнее — о драке. О том, как легко она мне далась. Как будто тело делало все само, без моего участия, быстро и четко. Даже грязно.

А ведь это третий актив, который я могу записать на свой счет. Я умею драться.

И не как в кунг-фу фильмах, а правильно, чисто и без лишних движений. Может быть, я научился этому, когда был каскадером, а возможно, просто занимался боевыми искусствами. В конце концов, я же не просто так ношу эту армейскую куртку — мне Кристофер несколько раз уже сказал, что у меня, а точнее у Джошуа, есть некое армейское прошлое. Там, наверное, его и натаскали драться. Хотя это странно — Вьетнам уже лет пять как позади, и оригинальный владелец этого тела войну совершеннолетним не застал. Похоже, это один из тех секретов, которые мне только предстоит разгадать.

В общем, драться я умею, пусть и не понимаю, откуда навыки.

И это, кстати, может быть еще одним путем в кино. Собственно, куча азиатов туда так и попала. Сейчас времена такие, связанные с угнетением, и единственный способ попасть в киноиндустрию для парня с узким разрезом глаз — это быть мастером боевых искусств. Много кто так прошел. Ли, Дакаскос, пусть он и не добился настоящих высот, да и Джеки Чан выбрался из Гонконга и попал в Голливуд не только благодаря харизме, но и благодаря умению махать руками.

Я конечно не азиат, но и адепт бельгийского балета Ван Дамм таковым не являлся, а знание каратэ ему очень помогло в его карьере. Это может помочь и мне. Да и в целом для Нью-Йорка это, похоже, очень полезное умение. В крайнем случае можно пойти в банду.

Хотя нет. Этот вариант я для себя точно не рассматриваю. Не хочу выходить за рамки закона. Преступники в кино не попадали. Потерять новую жизнь в обнимку с электрическим стулом — самое идиотское, что я могу сделать.

В свете фонаря я наконец-то рассмотрел женщину. Да, ей чуть за тридцать, и я мог бы даже назвать ее симпатичной. Даже не женщина — еще девушка. Тяжелая жизнь добавляла ей возраста. По морщинам видно, что она устала. Очень устала. Ей нужно несколько лет любви и покоя, чтобы лицо разгладилось. Впрочем, такое же выражение я видел и у всех остальных здесь — они буквально живут тут, как в аду.

— Ты не из этого района, да? — спросила она.

— Я живу недалеко, — ответил я. — На Сорок третьей. Но я недавно сюда переехал, так что плохо ориентируюсь.

— А… — проговорила она. — Меня Нэнси зовут.

— Очень приятно, Джошуа, — ответил я. Зачем-то представившись полным именем, а не просто как Джош.

— Взаимно… А ты военный, да? Ветеран?

— Да, был в армии, — ответил я. — Но не воевал.

— А я медсестра, — промямлила она как-то грустно.

— Поздно уже.

— Я с работы обычно немного раньше возвращаюсь, — сказала она. — Работаю в больнице неподалеку, шла сегодня от станции метро — поезд остановился почему-то, и я решила, что лучше пройтись пешком. Как видишь, ошиблась.

— Да ладно тебе, — ответил я. — Все хорошо, что хорошо кончается.

— Да, спасибо еще раз, — сказала она. — Я даже не представляю, что бы случилось, если бы не ты.

Мы остановились около шестиэтажного дома из серого кирпича — в этом квартале все дома выглядели точно так же. Она посмотрела на меня, замерев в нерешительности, после чего сказала: