Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 49

Воистину, самое тяжёлое в работе техсостава, когда они отправляют своего лётчика на задание, и он не возвращается. Ведь для них и человек важен, и сама машина.

— Ждёт, — сказал я, заметив, что механик посмотрел на часы.

— Да. Смотрит, пока ещё горючее не кончилось. Но чудес не бывает, Андрей.

— Разве? — спросил я.

Мне ли не знать, что бывают. Сам факт моего присутствия в этой точке истории уже говорит об этом.

— Я не верю в чудеса. А в людей верю.

К нам подъехала полуторка, в которой на подножке стоял командир полка Яков.

— Семёныч, нас на КП «Первый» вызывает. Что-то срочное, — сказал он.

— Сейчас всё срочное, — ответил Резников, похлопал меня по плечу и быстро сел в кабину ГАЗа.

Когда грузовик уехал, я услышал за спиной покашливание.

Я повернулся и увидел улыбающегося оперуполномоченного Особого отдела НКВД нашего полка, младшего лейтенанта госбезопасности Вилора Руднева. Он медленно шёл в моём направлении, держа левую руку в кармане и вращая портсигар правой.

— Сидите, товарищ лейтенант, как поживаете? — спросил особист.

Как будто я собирался подскакивать перед ним. Хоть его звание и соответствует старшему лейтенанту.

— Не дождётесь, Вилор Владимирович.

— Что вы, лично вам я желаю только добра. Мы же с вами многое… прошли, — сказал Руднев и присел со мной рядом.

Он открыл портсигар, но я отказался от папирос. Интересно было бы узнать, где же мой предшественник так пересёкся с Рудневым, что прошли «многое».

— Как обстановка, Андрей Николаевич? Всё ли хорошо в полку? Нет ли… проблем? — спросил Вилор, сорвал травинку и начал ей ковыряться в зубах.

— Сейчас одна у всех проблема и беда.

— И какая же? — сощурился Руднев.

— Война и немцы.

Вилор сжал губы и откинул травинку. На его лицо начинало читаться расстройство тем, как проходит наша с ним беседа.

— Ладно. Задам наводящий вопрос. Как прошёл ваш вылет? — спросил он спокойным тоном.

— Вылет как вылет. Отбили атаку «Юнкерсов». На отходе встретили группу мессеров. Все вернулись без последствий, — ответил я.

— Слышал, слышал. Но меня интересует утренний вылет и действия сержанта Вихрова.

В этот момент я встретился взглядом с Рудневым, и его глаза холодно блеснули.

— Прошу за мной, товарищ лейтенант.

Глава 25

Мы прошли через расположение полка к одной из палаток, выставленной недалеко от штабной землянки. Похоже, что это та же самая палатка, в которой Руднев принимал «гостей» во время нашего пребывания в Сейме.

На входе стоял красноармеец, но без оружия. Скорее всего он был писарем нашего особиста.

Поправив пилотку, он приложил к голове правую руку.

— Мы ещё не успели обустроиться, так что не обращайте внимание на беспорядок, — сказал Вилор и остановился на входе в палатку.

Писарь аккуратно отодвинул брезентовый полог и пропустил меня внутрь. Только я собирался сделать шаг, как Руднев меня притормозил.

— Один момент, Андрей Николаевич. Оружие не хотите сдать?

— Нет, — уточнил я.

Руднев ухмыльнулся и покачал головой.

— Я же вам не приказываю. Так сказать, в качестве жеста доброй воли.

У самого Вилора пистолет был на поясе. И, сомневаюсь, что он бы его убрал куда-нибудь в сейф во время нашего разговора.

— Думаю, это не нужно. Я же не арестован, верно?

— Конечно, нет. Но у нас ещё много времени. Проходите, — пропустил Вилор меня вперёд.

Шуточки у Руднева, конечно, «за триста». Вроде и не сказать, что он ко мне цепляется. За всё то время, что я его знаю он только моих ведомых дёргал. А точнее одного только Вихрова.

Так что не могу я его в предвзятости ко мне обвинить. Работу он свою делает, как считает нужным.

Когда мы вошли внутрь, я сразу оценил обстановку внутри. Её можно назвать «чемоданной».

Повсюду были опечатанные ящики и несколько мешков с бумагами. Сбитый деревянный топчан стоял в дальнем углу.

Чувствовались духота, а также сильные запахи махорки и затхлой одежды. У дальней стены стоял дощатый стол с двумя горящими коптилками, сделанными из снарядов.

Руднев показал мне на табуретку перед столом, а сам пошёл на своё место.

— Присаживайтесь, лейтенант. Поговорим по душам, — произнёс Вилор, перед тем, как я опустился на табурет.

После этого он сел на свой стул напротив меня и внимательно на меня посмотрел.

— Не устали после такого тяжёлого дня?

— Вопрос риторический, Вилор Владимирович. Работаем на износ.

— Понимаю. Все устают. Видите, у меня тоже много работы. Много мероприятий, бесед, разработок и так далее. Ну, что я вам буду жаловаться. Давайте лучше к делу, — подмигнул мне Руднев, показывая на ящики и свой металлический сейф, стоявший справа от него.

— Согласен.

— Так что, там с Вихровым? Вот опять он мне попался.

На этом моменте Вилор остановился, чтобы проследить за моей реакцией.

— С чем попался?

— Ну как же, Андрей Николаевич. Информация у меня есть, что ты своего ведомого отправил в ссылку к техсоставу. Моторы чистить, бензином самолёты заправлять. Это ж в условиях, когда лётчиков не хватает. Несостыковочка получается. В чём причина?

Руднев отклонился назад и достал свой портсигар.

— Никакой ссылки, а причина банальная. Самолётов у нас исправных меньше, чем лётчиков. А у техсостава всегда работы много. Вот и отправил работать.

— Лётчика⁈ Элиту ВВС Красной армии⁈ Суровый ты командир, Михайлов, — удивился Вилор и посмотрел на меня показным уважительным взглядом.

— В этом ничего плохого нет. Война идёт. Все работают на победу. Вспомните, как в Рябовке чуть ли не сами готовили самолёты к вылетам, потому что не успевали и техсостава не хватало.

Вилор кивнул, но не похоже, что он мне поверил. Видимо у него есть ещё «козырь» в рукаве.

— Про Рябовку ты прав. Да и без иронии — адский труд у техсостава. Но тут вот что, Андрей Николаевич. Говорят, ты на стоянке матом крыл своего Вихрова. Отошли вы с ним в сторонку, и орал ты на него благим матом, за то что он ушёл от тебя, да в бою одного оставил. А это уже трусость. И статья… эх, соответствующая для твоего сержанта.

Вилор ещё даже недоговорив, потянулся к стопке чистых листов. Наверняка готовился передо мной положить бумагу, чтобы я ему написал рапорт на Евгения.

Надо как-то извернуться, чтобы отмести сомнения.

— Не знаю, товарищ Руднев, кто у вас информатор, но в тактике манёвренного воздушного боя он ни черта не смыслит.

— Поясни, — прищурился Вилор.

— Во-первых, я на него не орал. Разговор был серьёзный — это да. А как по-другому проводить межполётный разбор. А во-вторых, я ему команду отдал, чтобы он на мессера переключился.

— Каким образом?

— Визуально. Попробовал по рации, но там же постоянно треск стоит. Сложно докричаться. Поэтому покачал я с крыла на крыло и дал очередь в направлении «худого». Евгений выполнил команду и, кстати, развалил боевой порядок противника, и мы их чуть не накрыли. Одного даже повредили, — ответил я.

Вилор сложил руки на груди и отклонился назад, упираясь спиной в спинку стула.

— Значит выполнил команду и развалил боевой порядок? — уточнил особист.

— Да. Можно сказать эм… превратил свою оборонительную позицию в атакующую. Сержант выполнил мой приказ.

Руднев смотрел на меня внимательно, постукивая по столу портсигаром. Этакий метроном продолжался весьма долго. Особист смотрел мне в глаза и не моргал. За что-то ведь ещё хочет зацепиться.

— Значит, ты ему на стоянке не высказывал за трусость?

— Нет, Вилор Владимирович.

Руднев продолжал молчать и постукивать портсигаром. Было очевидно, что он не поверил ни слову.

Кроме Резникова и Коровина вряд ли кто-то ещё мог видеть или слышать, что Вихров от меня оторвался без приказа. А уж Батя и комэска раздувать этот эпизод не будут. Тем более, они и так поняли, что я провёл разъяснительную работу с Евгением.