Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 40

Резников кивнул и сказал продолжить. Даже Ведерников заинтересовался подобным планом.

— Первая пара заходит под 15–30° к дороге. А ударная группа зайдёт с другого направления и тоже под таким же углом к дороге. Немцы не смогут нормально переносить огонь из пушек и пулемётов, а колонна никуда не съедет уже. Чтобы не столкнуться берём за правило — после атаки отворот только вправо. Потом занимаем курс на аэродром, прижимаясь к земле.

Алексей Семёнович задумался и посмотрел на часы. Я тоже глянул на циферблат своих «Кировок» и увидел, что осталась нам до вылета 27 минут.

— Командир, что делаем? — спросил Коровин.

Резников посмотрел на командира полка Яков, и тот только пожал плечами.

— Дерзко, но мы ничего не нарушаем. Наша задача — прикрыть вас, а уж на земле разбираться вам.

— Так и знал, что ты самоустранишься. Ладно, работаем, как сказал Михайлов. Вася, возьмёшь его ведомым и пойдёте в группе подавления ПВО. Вторую группу Переяслов возглавит. И смотрите у меня, все эрэсы и бомбы только на колонну. Не потеряйте по дороге! — пригрозил Батя.

Мы собрали свои планшеты и направились к самолётам.

На стоянке, нам уже подготовили ЛаГГи. Мне достался борт Вихрова, на который уже успели подвесить РС-82. Когда я подошёл ближе, то смог рассмотреть реактивные снаряды.

Шесть эрэсов были закреплены под крыльями на направляющих балках с помощью Т-образных штифтов. Я быстро проверил, ровно ли сидят снаряды.

С виду это не те НАРы С-8 или С-13, к которым я привык. Неуправляемые снаряды из моего времени длинные, аэродинамически выверенные и похожие на копье изделия.

РС-82 почти в два раза короче. И похож он на обычный артиллерийский снаряд с приделанной пороховой шашкой. Хвостовое оперение более массивное, да и вообще они подвешены открыто. А вот С-8 и С-13 заряжены в закрытые блоки.

Я быстро проверил, сняты ли предохранительные чеки и защитные колпачки. Механик уже был готов слушать команды на запуск, стоя рядом с левой консолью крыла.

— Успел подготовить, — подмигнул я ему.

Механик накинул на меня лямки парашюта и стал помогать его застёгивать.

— Да, товарищ лейтенант. Сразу после посадки привезли. Важную задачу вам поставили? — спросил он, передавая мне шлемофон и перчатки.

Я быстро надел кожаный «головной убор» и посмотрел на самолёт Коровина. Он уже занёс ногу, чтобы поставить её на крыло. Пора занимать место в кабине.

— А у нас неважных сейчас нет, красноармеец. Над нашей Родиною дым, — произнёс я, ударился с механиком кулаками и полез на своё «рабочее место».

Вечернее солнце продолжало припекать. И даже в открытой кабине стояла настоящая духота от нагретых панелей.

Коровин повернул голову в мою сторону и махнул рукой.

— Запуск группе 31-го, — услышал я трещащий голос в эфире.

— От винта! — скомандовал я и начал запускаться.

Двигатель «зарычал», винт раскрутился, и самолёт завибрировал. В это время на лётное поле уже начали выруливать Яки под руководством Ведерникова. Только они заняли места для взлёта, над лесом вновь взмыла зелёная ракета.

Первая пара Як-1 начала разгоняться по грунтовой полосе, поднимая в воздух клубы жёлтой пыли. Отрыв и самолёты прикрытия уходили влево, закладывая крутой разворот.

Как только вся шестёрка взлетела, группа начала набирать высоту, выстроившись в колонну звеньев. И опять я вижу, что самолёты летают тройками в виде перевёрнутой буквы V. Пока ещё не могут перейти на полёты парами.

— Я — 31-й, выруливаем, — буквально прокричал в эфир Коровин.

Его ЛаГГ первым сорвался с места и порулил на старт. Следом и я добавил оборотов, чтобы подрулить к нему.

Я и Коровин остановились на старте, готовясь к взлёту, выстроившись в правом пеленге. Фонарь я закрыл, тут же отгородившись от некоторой части звуков и запахов. В небе уже выстроилась группа Ведерникова и заняла зону над аэродромом, чтобы прикрыть наш взлёт.

Когда все шесть наших ЛаГГов выстроились на поле, в эфир вышел Переяслов.

— 21-й, готов.

— Понял. Обороты! — дал мне команду Коровин, и я отклонил вперёд рычаг управления двигателем на секторе газа.

ЛаГГ ещё больше завибрировал и приготовился взлетать. Длина разбега из-за подвешенных эрэсов будет больше. Я глянул в зеркало справа. Позади меня самолёты также прибавили оборотов, подняв пыль и заполонив всё выхлопными газами.

— Взлёт, — скомандовал комэска, и его самолёт начал разгоняться.

Только он оторвался от полосы, как я отпустил тормоза. Самолёт начал разбег. Заправленный и с полным боекомплектом ЛаГГ разгонялся очень неохотно.

Скорость росла. Тряска на кочках слилась в одну общую вибрацию.

— Скорость 200… Отрыв, — проговорил я и плавно потянул ручку на себя.

Самолёт отделился от земли и сразу немного просел под тяжестью подвешенного вооружения. Шасси убрал, и стойки с глухим ударом встали на замки.

Коровин в этот момент начал выполнять разворот вправо, увлекая меня за собой. Я добавил обороты и чуть срезал угол, чтобы догнать его.

Мы быстро набрали свою 1000 метров и продолжили полёт в сторону Ельни.

Над нами были видны силуэты шести Як-1. А внизу расстилалась истерзанная смоленская земля. С востока двигались танки и машины, а также было видно, как выстраивается оборона на подступах к Вязьме.

Глубокие кратеры от авиабомб буквально наслаивались друг на друга. Рядом с железнодорожными путями лежали обломки искорёженных вагонов.

Повсюду к небу тянулся чёрный дым. Вот это то самое направление главного удара противника. Натиск, который сдержать очень трудно.

Ещё немного и мы пересечём линию фронта.

В шлемофоне стоял треск помех. Слева от нас осталась Ельня, в которой уже было не так много целых зданий. «Скелеты» разрушенных домов было видно даже с нашей высоты полёта.

Горели резервуары с топливом, а подбитая бронетехника ещё продолжала дымиться, перекрывая дороги на окраинах города. И как раз на западной окраине, откуда к немцам должны были подойти резервы, клубилась плотная жёлтая пыль от движения бронетехники.

— Внимание, наблюдаю колонну, — прозвучал в наушниках голос Василия Ивановича.

Впереди была та самая колонна из различных грузовиков, тягачей и другой техники. Как раз она и «ползла» по узкой грунтовой дороге к линии фронта.

В зеркало я увидел, что группа Переяслова начинает от нас отставать. Интервал между нами для выхода на цель должен быть не меньше 10–20 секунд, чтобы я и Коровин могли выйти из атаки.

Группа Переяслова отвернула в сторону, чтобы начать выполнять выход на цель с другого направления. Напряжение перед атакой наземной цели увеличилось. Пот заливал глаза, а во рту был солёный привкус.

Я перехватил ручку управления левой рукой и быстро включил тумблер Главного выключателя на пульте управления стрельбой. Выставил полный залп всех шести снарядов и вновь взялся правой рукой за «баранку». Теперь всё готово.

Колонна техники всё ближе.

Коровин наклонил нос самолёта и перевёл его на пикирование. Следом я убрал обороты двигателя и начал пикировать вслед за ним. Авиагоризонта нет, а если не выдержать правильный угол 25–40°, эрэсы уйдут не туда.

ЛаГГ клюнул носом и устремился к земле. Я отклонил ручку управления и смотрю на верхний срез капота мотора. Горизонт проходит как раз сейчас по нему. Условные 30 градусов есть. Больше и не надо.

Скорость росла. На указателе уже 500 км/ч. Ручка «задубела» так, что приходилось её удерживать двумя руками.

А внизу начали работать немецкие расчёты 20-мм зенитных пушек. Стреляют нам навстречу, но всё мимо. До цели уже совсем немного. Высота на отметке 600 метров.

В этот момент Коровин пускает реактивные снаряды. Его эрэсы уходят вниз, а сам он тяжело, но отворачивает вправо. Передо мной густой белёсый дым от РС-82.

И тут взрыв. Затем ещё один, и ещё один.

Мой самолёт слегка болтануло от взрывной волны. Перед глазами короткие ослепительные вспышки. Моментально куски земли, пыль и дым поднялись вверх. В центре этого всего разлетаются куски брезента и части машины. А серые фигуры немецких солдат высыпаются из грузовиков.