Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 32

Василий Иванович, как обычно, в своём репертуаре.

— Командир, я не понимаю, вы о чём.

— Андрей Николаевич, вас сейчас награждать будут? — шептал мне сзади Вихров.

— Или звание давать новое? — переспрашивал за ним Слава Булкин, по-прежнему не вынимающий свой палец… из одного места.

— А может звездюлей. Подождите и всё узнаете. Сам уже в предвкушении, хотя ничего подобного и не ожидал, — ответил я.

Не понимаю, что все так переполошились. Как будто наград в полку некому давать. Все ж уже фронтовики.

Командир полка взял листок у Бубнова и указал на что-то в списке. Начальник штаба кивнул и повернулся к строю.

— Становись! Равняйсь, смирно!

Сначала объявляли награждаемых высокими орденами и медалями. Коровин получил орден Красной Звезды, а Храмцов — медаль «За Отвагу». Ещё несколько техников получили медали «За боевые заслуги» из рук командира полка.

— Младший лейтенант Михайлов, ко мне! — вызвал меня командир полка Резников.

Глава 15

Поощрение от командования — всегда приятно. Вот только какую «плюшку» мне сейчас подготовил Резников, очень интересно.

— Есть! — громко ответил я, сделал два шага вперёд и мелкой трусцой подбежал к командиру полка.

Резников выглядел уставшим. Его реакция была заторможенная, и под глазами появились тёмные мешки. Всё выдавало в майоре жёсткий недосып.

Алексей Семёнович показал мне встать слева от него, что я быстро и сделал. Не похоже, что мне что-то из наград будут вручать. Иначе бы зачитали сразу.

— Равняйсь! Смирно! Слушай приказ Командующего ВВС Западного фронта по личному составу. Нижепоименованному командному составу ВВС Красной армии за успехи в боевой и политической подготовке, а также боевые отличия, присвоить очередное воинское звание «Лейтенант»: командиру звена 139-го истребительного авиационного полка младшему лейтенанту Михайлову Андрею Николаевичу.

Интересное ощущение. Второй раз в жизни лейтенанта получаю, но сейчас это совсем по-другому чувствуется.

Резников подошёл ко мне, крепко пожал руку и протянул… листок с выпиской из приказа. Такое себе награждение. Похоже, что в эти годы вручение знаков различия не было предусмотрено.

— Поздравляю, Андрей! Думаю, что до старшего лейтенанта тебе недалеко, — улыбнулся Алексей Семёнович.

— Служу Советскому Союзу! — ответил я командиру.

— Знаки различия заменить. С твоей находчивостью это не займёт у тебя много времени. Встать в строй, — дал Резников мне команду, и я вернулся на своё место рядом с Коровиным.

Пока командование полка что-то обсуждало между собой, Василий Иванович меня поздравил, крепко пожав руку и приобняв за плечи.

— Молодец, Михайлов! Я в тебе и не сомневался.

— Вы думали, что я так и останусь младшим лейтенантом? — улыбнулся я.

— После твоих бесед с Рудневым я удивлён, что ты ещё не ефрейтор, — посмеялся Коровин.

Комэска сделал это слишком громко и поймал на себе суровый взгляд Резникова. В это время рядом тоже разговорились лётчики, а техники делились впечатлениями от врученных наград.

— Так, а ну, ша! Разговорчики, — быстро всех осадил Василий Иванович, и в строю вновь воцарилась тишина.

— Я понял, что устали стоять. Ничего, сейчас все будут бегать. Будет у вас лицо в цветах, а задница в мыле. Итак, лётчикам собраться на командном пункте через 1 час и быть уже готовыми к вылету. Пора на фронт возвращаться, — громко объявил Резников и дал всем команду разойдись.

Большую часть времени я потратил на приведение формы в порядок. А точнее, на поиск лейтенантских петлиц. Кто-то предложил спросить у местных ребят, а кто-то и вовсе посоветовал выпилить себе ещё два «кубаря», покрасить и закрепить.

Я уже экипировался в палатке, взял шлемофон, перчатки и планшет. На выходе, я встретился лицом к лицу с Коровиным.

— Куда бежишь, Андрюха? — спросил он.

— Звание дали, а петлицы же на выдачу не предусмотрены. Вот иду добывать.

Комэска улыбнулся и вытащил из кармана знаки различия лейтенанта. Слегка потрёпанные, но ещё весьма годные. Вполне можно нашить и ходить в установленной форме.

— Спасибо, командир, — ответил я.

— Да было бы за что. Я их долго хранил. Всё думал, кому бы передать. Всё же они очень ценные.

— А в чём ценность? — уточнил я.

— Переверни.

Я посмотрел на обратную сторону петлиц и не поверил своим глазам. Это был автограф Чкалова. Его размашистую подпись я сразу узнал.

— Валерий Павлович расписался на одном из показов в Тушино. Я как мальчишка за ним ходил, держал листок наготове. Но когда встретился с Чкаловым, то листок выронил и его унесло ветром. Так что, под рукой остались только ладони и петлицы. Пришлось оторвать.

Невероятно держать в руках столь ценный подарок. Даже не представляю, чтобы в моём прошлом за него отдали.

— Спасибо, Василий Иванович.

— Ну, я твой должник. Ты меня в тот день на фронте, 28 июня, дважды прикрыл от атак. Так что, заслужил, Михайлов.

Я вспомнил, как держался в тех вылетах за командиром. Пытались Коровину несколько раз зайти в хвост, но я каждый раз атаковал их быстрее.

В назначенное время весь лётный состав прибыл для получения задачи на КП. У каждого была наготове карта с нанесённым маршрутом полёта. Теперь мы знали окончательно, где будет наш основной аэродром базированная.

Название его было Тройкино, и находился он недалеко от Вязьмы.

Все расселись за столы в классе постановки задач в ожидании командира полка. На тёмной доске висела большая карта с нанесённым маршрутом.

Штурман полка Храмцов расписывал на доске позывные аэродромов по маршруту следования и частоты, на которых работают руководители полётами.

Рядом со мной сидели и двое моих подчинённых Вихров и Булкин. Я быстро проверил их карты и задал им пару вопросов для контроля. Особенно меня интересовало, знают ли они, где районы работы нашего ПВО.

— Командир, я про ориентиры думаю. Реку-то я с воздуха узнаю. Железную дорогу тоже. Но вот здесь непонятно.

Вихров ткнул измазанным в чернилах пальцем в мою карту.

— Граница ответственности красным нарисована. А как я её сверху-то увижу?

— Слава, линию эту на земле не красят. Но если ты за неё случайно залетишь, тебе её зенитчики быстренько красными трассерами подсветят. Ярко-ярко.

— Вот умеете вы чётко всё сформулировать, — улыбнулся Вихров.

Когда мы закончили с обсуждениями, появился Резников. Все молча встали, когда командир вошёл в помещение.

— Не подпрыгиваем, — махнул рукой Алексей Семёнович, и все сели на свои места, заскрипев стульями.

Командир расстегнул и положил на стол своё полётное снаряжение, кобуру с пистолетом и подошёл к карте.

— Итак, товарищи лётчики. Место нашего назначения — Тройкино. Аэродром прифронтовой, а враг уже сейчас развивает наступление на Смоленск. Это если вкратце о ситуации на фронте, — начал постановку командир полка.

Он посмотрел на карту и взял указку. Прокашлявшись, Резников продолжил.

— Идём тремя группами — одна из шести самолётов и две по семь. Интервал между группами 5 минут. Состав групп доведём сейчас отдельно.

В итоге, старшим первой группы был Резников. Вторую группу возглавит Переяслов, а третью — Коровин. Моё звено полетит в группе Коровина.

— Перелёт будет проходить в два этапа. Первый этап — Сейма — Кубинка. Расстояние 350 километров. Высоты — 1500–2500 метров. Летим строго визуально. Основной ориентир — это линия железной дороги Горький — Москва, — провёл Алексей Семёнович по карте.

Он довёл, что предусмотренного в таких случаях самолёта-лидера Ли-2 или бомбардировщика СБ не будет.

— После промежуточной посадки в Кубинке, взлетаем на Тройкино. Расстояние — почти 200 километров. На этом этапе занимаем 500–1000 метров. Переговоры в эфире исключаем. Только по делу.

Когда командир закончил с доведением маршрута, он взял паузу и подошёл к столу со своим снаряжением.