Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 25

Нашего комэска не было в строю. Зато Переяслов вытянулся в струнку и вышел из строя.

Пока мы стояли и ждали продолжения, штабной вагон доделывали несколько красноармейцев.

Снаружи вагон под маркой НТВ для управления полка выглядел, как обычный товарный вагон. Но внутри в нём были отделены несколько помещений как купе. И даже кровати были сделаны на манер тех, что в казарме.

Ещё и у Руднева там отдельное расширенное купе. Но ему откуда-то оно положено. Видимо, ему необходимо и в дороге будет беседы проводить.

— Так, лётный состав, чего не грузимся? — подошёл к нам Бубнов.

— Мы не знаем, где наш вагон, — поставил руки в боки один из лётчиков другого полка.

— А это что⁈ — указал Бубнов на «теплушку» слева от себя.

Все разом повернули головы вправо на соседний вагон. Дверь у него была приоткрыта, а снаружи он был совсем уж старенький, грязный и покосившийся.

Я предполагал, что мы не поедем с комфортом. Но не до такой степени. А вот многих моих товарищей вид этой модели вагона НТВ и вовсе поверг в шок.

Вихров и Булкин подошли к двери и отодвинули её в сторону. Моментально изнутри в нос «ударил» запах… фекалий.

— Так… это… тут лепёшки лежат! Лошадиные, — возмутился один из лётчиков, приписанный к нам из другого полка.

— Ничего. Сейчас уберут и поедем с ветерком, — махнул Бубнов и продолжил руководить процессом погрузки.

В этот момент пришёл и Коровин. Вид вагона его удивил со знаком минус.

— Что скажешь, Андрей? — толкнул он меня, интересуясь моим мнением.

— Могло быть и хуже, командир.

— Ну да. Хоть не пешком в Горький пойдём, и то хорошо, — сказал Василий Иванович.

К вечеру наш вагон был уже готов к поездке. Из «стойла» его превратили в склад, куда сложили много всякого имущества. Но самое главное — удалось сделать места для сна. Так называемые нары.

В левой и правой частях вагона из досок сбили двухъярусные полки. Между широкими сдвижными дверями поставили печку-буржуйку с выведенной наружу жестяной трубой.

Люки, которые находились под самой крышей, привели в порядок и отодвинули. Чтобы было хоть немного света.

— Вот так гораздо лучше, — оттряхнул руки Коровин, спрыгнув с вагона на землю.

Все ребята устали после строительных работ и сидели в тени, падающей от вагонов.

Я посмотрел по сторонам и заметил приближающихся к нам Вихрова и Булкина. Два сержанта тащили огромное коричневое полотно. Подойдя ближе, я рассмотрел его лучше.

— Вы где нашли? — спросил я, показывая на школьную доску.

— Откуда и доски брали. Среди кучи строительного мусора нашли. Пригодится ведь, — ответил мне Слава.

Конечно, пригодится! Идеальная вещь для занятий и обсуждения тактики. Можно рисовать что угодно.

— Давайте её в вагон, — указал я на нашу «теплушку» и парни занесли доску внутрь.

Вечером нам объявили об отправлении поезда, и мы пошли занимать места в вагонах.

Только мы подошли к своему, как сразу Вихров начал возмущаться.

— Опять кто-то дверь не закрыл. Весь день сегодня туда-сюда её двигаю, — ворчал мой подчинённый.

— Не нуди, Женя. Лезь внутрь, — подтолкнул его Коровин, который с нами не должен был ехать.

— Командир, у вас ведь комната в другой гостинице, — сказал я Василию Ивановичу.

— Там атмосфера не та. У вас веселее, — ответил он и залез в вагон.

Через пятнадцать минут поезд тронулся с места.

Первая ночь прошла в полной тишине, под стук колёс и громкий храп Булкина. Периодически я слышал, как мой сосед Коровин пытался что-нибудь бросить в сержанта для «снижения» шума.

Утром, после первой остановки, доставки кипячёной воды и сухпайка, Коровин приступил к обязанностям старшего нашего вагона. А именно: проведению занятий.

— Слушать внимательно. Можно записывать, но лучше запоминать…

— И записывать, — добавил Булкин, вытащив из нагрудного кармана небольшой блокнот.

— Верно, Слава.

Комэска сам чертил на доске схемы воздушного боя, рассказывал всем, как он действовал в той или иной ситуации, и всем рассказывал о своём опыте боёв.

На самом деле капитан Коровин Василий Иванович — весьма заслуженный человек. Участник войны в Испании, воевал на Халхин-Голе, а в первые дни войны уже сбил 6 самолётов противника.

— Немец всегда атакуют сверху. Прячется за облаками. Пикирует, стреляет и уходит на «горку», — объяснял Коровин, показывая на доске схему «соколиного» удара.

— И как нам его ловить? — задал вопрос один из коллег.

Коровин улыбнулся, положил мел на подставку и повернулся ко мне.

— Товарищ Михайлов, вопрос по вашей части, — сказал Василий Иванович.

Так и хочется сказать: нашли специалиста по мессерам. Третий день живу в новом теле, а уже должен знать, как нам «худых» ловить на «горке».

Память реципиента ничего мне не подсказывает. Осталось только уповать на свои личные знания.

Я встал с нижней полки и подошёл к доске. Надо было ребятам объяснить, насколько важно не ввязываться с мессером в бой на вертикалях.

— Первое и самое важное — не лезь в его вертикаль и не теряй скорость. Это главный принцип. Причём неважно, получим мы И-16 или ЛаГГ-3, — объяснил я, показывая на схему воздушного боя.

Я начал рисовать на доске ещё один самолёт. Все в это время следили за моими движениями, не отрывая взгляда.

— Рассматриваем первый случай. Вы находитесь справа, слева или сзади, а «худой» пикирует. Когда немец начинает вытягивать свой самолёт из пикирования, его траектория несколько… закругляется. А значит, пройденное расстояние увеличивается. И это в свою очередь… — продолжал я рисовать схему.

— Увеличивает время манёвра, — размышлял один из лётчиков другого полка.

Я развернулся к ребятам, вытянул две руки и начал имитировать ладонями воздушный бой.

— Верно. В этом случае вы находитесь сверху. Идти по траектории за противником не стоит. Потеряете скорость и время. Когда Bf-109 начинает выходить из пикирования или идёт вверх, резко «срезаете угол», летя по прямой наперерез его криволинейной траектории. Берёте упреждение и атакуете.

Все закивали. Кто-то начал вспоминать свой опыт попадания в подобную ситуацию. Обсуждение одного подобного манёвра затягивалось, пришлось даже взять двоих и продемонстрировать что-то вроде «пешего по лётному». Но это самый действенный способ разбора воздушного боя. Даже в будущем все лётчики будут перед важными вылетами ходить и отрабатывать «пешком» свои действия.

— Теперь следующая ситуация. Когда вы находитесь выше Мессершмитта, а он продолжает пикировать…

— Пчих, — услышал я, как кто-то чихнул.

И тут все немного задёргались. Похоже, что никто из собравшихся не чихал.

— Колёса поди скрипнули. Или дверь, — сказал Коровин.

Вполне может и такое быть. Но я ещё не совсем сумасшедший. Хоть и перенёсся в прошлое каким-то образом. Чихание от скрипа отличу.

— Это не скрип, командир, — сказал я и посмотрел в угол, где были сложены различные мешки и коробки с имуществом.

— Проверьте, — произнёс Коровин.

Ребята встали и начали откидывать ящики и мешки. Несколько секунд поисков, и…

— Опять вы! — воскликнул Вихров.

Через мгновение Слава вытащил из-за мешков… Таню — одну из двух девочек близняшек, которых мы нашли по дороге в Гомель. А следом показалась на руках Булкина и Даша.

— Дядя Андрей! — воскликнула Таня и рванула ко мне.

Следом и Даша побежала обниматься.

— И как же вы пролезли сюда? — спросил у них Коровин.

— Так у вас там дырка в полу. Вы же её вырезали и ушли, — сказала Даша и показала в угол вагона.

Да, там действительно была большая дырка, и это место отгорожено от всего остального. Вот только предназначение данного отверстия весьма специфическое. Оно выполняло роль туалета. И хорошо, что девочки в него пролезли до его первого использования.

— А мы из поезда сбежали и к вам, — притопнула ножкой Таня.

Коровин повернулся к Вихрову, который и вырезал отверстие под туалет.