Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 156

Ещё один рывок и я, буквально влетел в пролом стены, падая на груду битого кирпича. Сразу почувствовал, что ободрал ладони в кровь.

Через секунду рядом со мной с тяжёлым лязгом двух ящиков приземлились и братья.

– Командир, ну ты… и ускорился. Тебя не… догонишь, – пытался отдышаться Вова, прислонившись к стене и смахнув грязь с лица.

– Так у вас и груз дополнительный. Да и вообще, жить захочешь и не так побежишь, – перевёл я дыхание и взглянул на часы.

Прошло уже 12 минут после отправки запроса на авиационную поддержку. Надо было уже готовиться к встрече.

– Где разместимся? – спросил у меня Коля, снимая с плеч тяжёлый ящик.

Я осмотрелся по сторонам. Рядом с нами была огромная дыра и разбитое окно. Не самая лучшая позиция для авианаводчика.

– Может наверх? Там как раз и миномётчики? – предложил Вова.

Но и этот вариант не подходил. Слишком уж это банально и открыто для противника.

– Пошли в глубину. На нижний ярус, – произнёс я, показывая на проход рядом с несущей стеной церкви.

Теперь нужно найти небольшой прогал в стене, чтобы можно было видеть всё поле боя.

Я показал, где братьям натянуть антенну вдоль одной из уцелевших внутренних балок. Она как раз была в тени стены, не будет бликовать и со стороны напоминала кусок арматуры.

– Осталось 15 минут. Надо держаться, – сказал я, раскрыв карту и достав бинокль.

В это время начали появляться и остальные обитатели этого здания. Под уцелевшим сводом расположился наблюдательный пункт миномётчиков. Через огромную дыру в потолке над собой я увидел, как из‑за укрытия торчали «зелёные рога» оптической трубы.

Один из бойцов резко оторвался от окуляров и кричал связисту. Я мельком успел заметить у него на петлицах лейтенантские «кубари». Связист же отчаянно крутил ручку индуктора, вызывая огневые позиции в тылу. Сквозь грохот разрывов он буквально орал в эбонитовую трубку.

– Ориентир три, вправо ноль‑двадцать, прицел сто десять. Осколочным, четыре мины, беглым, огонь! – передал громко лейтенант.

Связист продублировал это целеуказание и получил подтверждение.

– Выстрел!

Лейтенант снова припал к трубе, не обращая внимания на нас, влетевших в развалины. Он фиксировал разрывы и давал новые поправки.

– Николаич, поставили, – сказал мне Коля, и я начал готовить радиостанцию для работы.

Сбитыми пальцами, я откинул крышку «железного чемодана», где хранилась рация. Предварительно я смахнул с неё грязь и всю пыль, что осела на ней. Сразу же подключил штекеры гарнитуры и микрофона.

Коля и Вова, понимая угрозу обхода, заняли позиции у двух широких проломов в стене. Они вскинули оружие и внимательно следили за подступами к церкви.

Я надел наушники и щёлкнул тумблером питания. В наушниках сквозь треск помех и грохот боя пробивался нарастающий шорох в момент прогрева аппаратуры. Похоже, что рация жива, связь есть, и теперь мы сможем ударить штурмовой авиацией.

Только я закончил проверку нашей РБМ, как здание сотряслось. Снаряд немецкого танка с грохотом ударил в стену над нами. На головы начал сыпаться град красного кирпичного крошева.

Коля отпрыгнул назад и инстинктивно накрыл своим телом хрупкую аппаратуру. Я же лишь стряхнул пыль с лица, которая начала намокать от пота на моём лбу.

– Держи позицию. Я её прикрою сам, – сказал я Николаю, придвигая радиостанцию.

Прислушиваясь к возможным разговорам в эфире, я бросил быстрый взгляд на правый фланг через расщелину в стене. В пятидесяти метрах от нас, в глубоком орудийном окопе, виднелись измазанные глиной каски расчёта и край бронещита 45‑мм пушки.

– Огонь! – услышал я голос их командира.

Тут же ствол «сорокапятки» резко откатился назад, выплюнув короткий сноп пламени.

Следом наводчик пушки, не отрываясь от прицела, крутил маховики. Заряжающий, стоящий по колено в грязной жиже, перехватывал вылетевшую дымящуюся гильзу и с лязгом дослал в казённик новый бронебойный снаряд.

Далеко впереди, сквозь пелену дыма, я увидел, как один из немецких танков неестественно дёрнулся и замер, пуская сизый дым.

И в этот момент сверкнула жёлтая вспышка со стороны одного из наступающих танков противника. Это ударила 75‑мм пушка Panzer IV.

Через наушники гарнитуры я услышал оглушительный треск прямо перед укрытием артиллеристов. В этот момент на месте пушки вспух черно‑оранжевый шар взрыва. В небо взлетели куски брёвен и разорванные ящики со снарядами. Осколки со злым визгом посекли бруствер. Когда дым немного рассеялся, я смог разглядеть оружейный окоп.

В нём ствол «сорокапятки» был завален набок, бронещит смят, а на дне самого окопа в неестественных позах лежали перепачканные кровью и глиной тела артиллеристов.

– Командир, на нас пошли. Скорее бы авиацию, – крикнул Володя.

Я посмотрел через расщелину и увидел наступающих на нас немецких солдат. Они шли быстро, и перед ними уже не было никого, кто мог бы отразить атаку. До самой церкви им не больше 200 метров. На часах до расчётного времени выхода на связь осталось 8 минут.

– 20‑й, 20‑й, ответь «Янтарю», – произнёс я в эфир, но никто не ответил.

Немцы продолжали двигаться к развалинам, а танки обстреливать наше укрытие. Снаряды рвались постоянно. Как ещё только старая церковь не сложилась полностью.

– Товарищ старший лейтенант, где же «горбатые»? – кричал мне Николай, готовясь отстреливаться от приближающихся немцев.

С верхнего этажа начал работать пулемёт. Оставшиеся в живых десантники открыли огонь, остановив продвижение пехоты противника. Но танки продолжали двигаться в направлении окопов.

– 20‑й ответь «Янтарю»! 20‑й, «Янтарю» на связь.

Но в ответ только одно шипение. Часы показывали, что осталась одна минута до подхода штурмовиков.

Очередное попадание снаряда и на верхнем этаже смолкли голоса миномётчиков. Через дырку в полу прямо передо мной упал покорёженный бинокль, а в дальнем углу произошло обрушение перекрытия.

Володя поменял позицию и начал перезаряжать свой ППШ. Очередь из пулемёта прошла точно над его головой, но он только слегка сощурился. Я посмотрел на часы и увидел, что время прибытия уже как две минуты назад истекло. И в эфире по‑прежнему тишина.

Смахнув с каски пыль, Володя защёлкнул дисковый магазин и посмотрел на меня. В его взгляде всё уже было понятно.

– Командир, мы не продержимся…

Глава 17

Вокруг стоял оглушающий грохот. А внутри меня нарастали пустота и усталость. Ощущение, что тело становится ватным с каждой секундой. Запахи боя продолжают бить в нос, превращаясь в удушливую смесь. В воздухе витает пыль и мелкие части кирпичной крошки. Дышать тяжело, и кажется, что лёгкие обволакивает плёнкой.

Нарастало и то самое фронтовое чувство «сжатой пружины». Когда ты напряжён, а рефлексы заточены на выполнение задачи.

Я достал планшет с картой и ещё раз взглянул на ориентиры. Не время поддаваться панике и опускать руки. Мозг должен работать предельно ясно.

Посмотрев на братьев, я увидел, как они раскладывают на битом кирпиче гранаты.

– Возьми у меня два магазина, – махнул я Коле, который только что отвёл рукоятку затвора назад до фиксации на боевом взводе своего ППД‑40.

– А вы с чем тогда останетесь? – спросил он, поставив на предохранитель и присоединяя диск.

– Возьми, – перебил я одного из братьев Васильевых, вытащил два диска из карманов и отложил их в сторону.

Пока Коля подползал к ним, достал три своих гранаты и положил рядом.

– И две гранаты забери, – сказал я, убирая одну из Ф‑1 в нашитый на груди карман.

– Эм… а третья себе? – спросил Николай, увидев, куда положил я гранату.

– Надеюсь, что третья не пригодится, – ответил я.

Коля начал отползать обратно на свою позицию, а я сильнее прижал наушники к ушам.

– 20‑й, ответь Янтарю! 20‑й, вызывает Янтарь, – продолжал я вызывать командира штурмовиков, но всё было тщетно.