Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 127

Я быстро зарулил и выключился. Техсостав и несколько красноармейцев подбежали к нам и начали закатывать самолёт, когда я ещё не спустился на землю.

– Как оно? – спросил Акимович, когда ЛаГГ уже стоял под деревьями, а я снимал шлемофон со взмокшей головы.

– Так себе. От зениток нам их было не уберечь. Двоих «горбатые» потеряли.

– Ясно. Командир гутарил здесь, чтоб сразу к повтору готовились. К нему зайди, наверное, – произнёс старшина Донских.

– Хорошо. Сейчас только кое‑что сделаю, – ответил я и пошёл в направлении самолёта Рустамова.

По пути перекинулись парой слов с Пупкиным, который сказал, что ничего из боя не помнит. Слава Булкин стоял уже в стороне и… ковырялся в носу. Проще всех перенёс Хачатрян. Он опёрся на хвост самолёта и закурил.

– Командир, тяжко, – сказал он мне, когда я поравнялся с ним.

– Цел? – спросил я, но Арарат показал на двигатель.

Механики подняли капоты, а оттуда брызгало масло и валил дым.

– Ещё минус один самолёт? – спросил у меня за спиной Вася Пупкин.

– Да. Ладно, перекур. К повтору готовимся, – сказал я и пошёл к Рустамову.

Вага стоял у самолёта, почёсывая небритый подбородок. Вид у лейтенанта был совсем не весёлый, а глаза он от меня прятал.

Я огляделся по сторонам и подошёл к нему ближе. Лицо у Рустамова было вспотевшее, а руки слегка подрагивали от напряжения.

– Командир, да, согласен. Повёлся, как пацан. Не разгадал немецкие качели.

– Угу, и это мне говорит командир звена⁈ – спросил я.

Вага кивнул и вновь опустил глаза.

– Ну, сбить хотел. Вот тут уже эти фрицы сидят! Сбить хотел! – начал громче говорить Вагиф, но я его перебил.

– Сбить? Тебе люди свою жизнь доверили. Спину прикрывать. Они два самолёта потеряли от атак с земли, а ты их оставил голыми на возврате. Забудь про личный счёт. Сейчас он для нас – это вернувшиеся домой штурмовики и бомбёры. Немец будет провоцировать, подставлять брюхо, делать вид, что дымит – плевать! Твоя задача – прикрывать. Ты меня услышал, – произнёс я.

– Да, услышал, командир…

– Это был не вопрос, Вага. Готовься к повтору.

После доклада Коровину, он вновь сказал подождать, чтобы уяснить следующую задачу от командования.

В штабной палатке по‑прежнему сидел Кожин, Николаев и Храмцов. И если последние двое выглядели нормально, то вот Петя по‑прежнему был в ступоре.

– Да нет у меня столько самолётов! – громко сказал в трубку Василий Иванович и повесил её.

Голос Коровина прозвучал настолько громко, что Ваня Николаев и политрук Храмцов даже сощурились от такого резкого звука. Я подошёл к Василию Ивановичу со своим планшетом, чтобы принимать задачу на вылет.

– Командир, куда летим и что уничтожаем? – спросил я.

– Летишь туда. Что увидишь с крестами, то и уничтожаешь.

Великолепно! При всём подобном хаосе и дезорганизации, такое решение выглядит весьма опасным. Мало того что с земли по нам могут, и, скорее всего, ударят свои же зенитчики. Так ещё и неизвестно, какие задачи поставили другим авиационным подразделениям.

Я напрягся и вопросительно посмотрел на командира полка. Коровин скривился и потёр перевязанную голову.

– Ну а что ты предлагаешь, Андрей⁈ Командование поставило задачу за‑дер‑жа… твою мать, Кожин! – громко произнёс комполка, но Петя с трудом поднимался со своего ящика.

Я посмотрел на командира и повертел головой. В таком состоянии сержанту из моей эскадрильи лететь нельзя. Ваня Николаев внимательно посмотрел на Кожина и присел с ним рядом.

– Николаич, его бы в чувство привести, – посмотрел на меня испытатель.

– Палыч, дай из наших запасов, – сказал Коровин военному комиссару полка Храмцову.

В этот момент вновь зазвонил полевой телефон и Василий Иванович снял трубку. Командир показал мне остановиться, никуда не идти и стоять здесь. В это время он продолжал с кем‑то говорить по телефону и записывать в блокнот информацию.

– Товарищ полковник, у меня осталось 7 машин. Четыре из них совсем не манёвренные. У меня эти четыре самолёта «недоистребители» и «недоштурмовики». Я уже вам сказал, что топлива на 4–5 вылетов всей эскадрильи, и могу повторить. Я вам сказал… Вам в Орёл нужно звонить… Да, там у меня эскадрилья чистых истребителей. Понятно, связи нет. Так они же… алло! – продолжал говорить Василий Иванович, но связь оборвалась.

Коровин подозвал меня к карте, чтобы я ему показал, что мы видели.

Я начал указывать на карте места выдвижения колонн противника. Пока что Василий Иванович только кивал, когда я вёл пальцем от Льгова к линии фронта.

Повернувшись назад, я увидел, что Кожину всё же дали выпить спирта, но он так и не отошёл.

– Товарищ политрук, может ему на воздух выйти? – спросил Николаев у Храмцова.

– Пускай посидит. Сегодня уже не полетит. Он, кстати, самолёт один сбил. Молодец, – похвалил Виталий Павлович лётчика моей эскадрильи.

И, правда, молодец! Рад за Петю.

В этот момент на секунду от телефона отвлёкся командир полка.

– Слушайте, ну приведите его в чувство. Не могу уже смотреть на парня, – показал Коровин на сержанта Кожина.

Тут Иван решил проявить свои научные знания и творческое мышление.

– Так, Петя, ты слышишь меня? – посмотрел ему в глаза Ваня.

– Да, а что? – спокойно ответил Кожин.

– Слушай меня. В бою всё может быть. То что ты боишься, это не трусость, а нормальная физиология животного.

– Чего⁈ – удивился Храмцов.

Да даже сам Кожин немного прозрел и сощурился от непонимания услышанного.

– Петь, твои надпочечники выбросили в кровь ударную дозу адреналина, чтобы ты выжил в бою и крутил головой. Сейчас опасность миновала. Твоя нервная система сбрасывает напряжение. Тебя трясёт от физического перенапряжения, а не от страха. Это чистая медицина.

Мы переглянулись с Коровиным и с Храмцовым. Результат был не совсем ожидаемый. Кожин как сидел, положив руки на колени, так и продолжил сидеть.

– М‑да, наука бессильна. Тогда лучше ещё спирт дать, – сказал Николаев.

Я покачал головой, и сам подошёл к Кожину. Посмотрев ему в глаза, я резко и громко хлопнул перед ним в ладоши.

Глаза Пети сразу забегали, как будто у него второе дыхание открылось. Я схватил его за плечо и слегка встряхнул.

– Кожин, а ну, быстро отвечай, сколько пуговиц на моей гимнастёрке? – спросил я.

– Раз, два, три…

– Долго, а теперь назови мне пять предметов красного цвета вокруг?

С этим заданием Петя справился быстрее и уже не был похож на отрешённого человека.

– А теперь на четыре счёта вдох. На четыре счёта задержал дыхание и… выдох на четыре счёта, – произнёс я.

Петя слегка взбодрился и даже смог улыбнуться.

– Вот это другое дело. С первым сбитым, – пожал я руку Кожину и вернулся к Коровину.

Глава 3

Командир начал ставить уже более конкретную задачу, показывая на карте район Севска.

– Танковые колонны идут на Орёл. Штурмовики отработали, бомбёры тоже. Теперь наша очередь, – сказал Коровин, сощурившись от боли.

Он приложил руку на место своей раны на голове и потёр её. Пока возникла пауза, к столу приковылял Храмцов.

– Прикрытие? – спросил Виталий.

– Сами будем прикрывать. А ты тоже собрался, Виталий Палыч? С твоей‑то… «кочергой». Уж извини за прямоту, – сказал Василий Иванович.

Политрук сначала чуть не упал, опираясь на ногу, но успел сам удержаться. Он улыбнулся и повертел головой. Естественно, с повреждённой ногой пилотировать даже облегчённый ЛаГГ‑3 не в экстренной ситуации сложно. Но по виду Храмцова и не скажешь, что он стремился на вылет.

Пока командир и комиссар полка отвлеклись, я позвал нашего «Учёного». Стоило мне махнуть Ване Николаеву, как он сорвался с места, как будто сидел в очереди за чем‑то очень дефицитным.

– Я здесь. Готов, – вытянулся Николаев у стола.

Коровин посмотрел на него снизу вверх, а потом ещё раз тем же маршрутом оглядел.