Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 100

Верить ему можно, но следует всё равно проверить. Вася ведь долго не летал. Как и я, между прочим. Так что пару проруливаний и два круга над аэродромом сделать нужно будет.

– Вася, я всё слышал. Твой опыт под сомнение не ставлю, но восстановить навыки нужно. И мне тоже. Так что несколько часов теории и два‑три тренировочных круга сделаешь всё равно. Но сначала я.

– Понял, товарищ старший лейтенант…

– Андрей Николаевич. Можно без званий.

– Хорошо, товарищ командир, – улыбнулся Василий.

В принципе, обращение «командир» мне даже больше нравится. В своей жизни я не особо много людей называл именно так. Чтобы к тебе обращались «командир», надо заслужить ещё такое право.

И всё же, я хотел ещё кое‑что узнать о Пупкине. Когда ему вернули документы и он их проверил, мы с ним вышли на улицу и направились на окраину леса, где и размешался наш полк.

Идти пришлось почти в полной темноте. Иногда я подсвечивал тропинку фонариком, а в небе периодически из‑за облаков выглядывала луна.

– Вася, а теперь расскажи, как же ты умудрился получить «небоевую травму»? Да ещё и такую, как одновременный перелом костей голени и перелом ключицы.

Действительно, сочетание повреждений было феноменальным. Не хватает ещё и сотрясения мозга, но тогда бы у Пупкина возникли бы сложности на медкомиссии.

– Полетел я на «Чайке» на доставку почты, а прилетел с тем, что фашиста завалил по пути. Похоже, что один из аэродромов под Киевом летели бомбить. Техник мой, Митька, бежит к самолёту и радуется. Мол, отбились, и ни одна бомба на аэродром не упала. Я из кабины на плоскость вылезаю, гордый такой, хочу рукой махнуть. Начинаю смеяться, делаю шаг назад, а перкаль‑то на крыле маслом из движка забрызгана. Сапог и поехал, как по льду. Я руками воздух загребаю… – рассказывал Вася.

– Ага, пытаешься срыв в штопор предотвратить, – добавил я.

– Само собой. Головой же вниз лечу. Так бы если на голову, то может быть и ничего. Она у меня как камень, а вот нога не выдержала. Я на неё приземлился, и она хрустнула. А тут ещё ведро рядом кто‑то уже поставил. Ну я об него плечом. Честное слово, никакого злого умысла, товарищ командир.

– Ну да. Исключительно аэродинамический просчёт на посадке, верно⁈ Ты в следующий раз менее эмоционально воздушные победы отмечай, Вася, – сказал я, когда мы уже подошли к домикам проживания.

Однако, для начала нам надо было пройти в землянку к Коровину.

Если совсем уж соблюдать порядок прибытия в часть, то надо было бы сдать сначала документы в строевое отделение. И уже потом нас бы представили командиру.

Найти штабную землянку командного пункта в темноте было сложно. Это была не наспех вырытая яма с траншеей, а основательное инженерное сооружение.

Вниз вели крутые земляные ступени, укреплённые досками. Вход закрывала деревянная дверь, обитая плащ‑палаткой снаружи.

– Разрешите войти? – спросил я, заглянув внутрь.

– Андрей, заходи, – махнул мне Василий Иванович, и мы с Пупкиным вошли.

Внутри был запах сырой земли и табачного дыма. Освещалось помещение подвесными керосиновыми лампами «летучая мышь». А над столом, где сидел Коровин, висела тусклая электрическая лампочка.

В углу гудела железная печка‑буржуйка. Под Тулой в конце сентября уже нежарко. Вдоль бревенчатых стен тянулись провода, а возле одного из аппаратов сидел связист, широко зевая в столь поздний час.

В затемнённом углу стояла пара топчанов, на одном из которых лежал реглан Коровина с майорскими петлицами.

Мы с Пупкиным подошли ближе к столу Василия Ивановича. Понятно, что я мог бы официально и не представляться Коровину. Но в комнате мы не одни с ним, так что пример Пупкину нужно показать.

– Ах, да, – махнул Коровин, застегнул воротник гимнастёрки, встал со своего стула и повернулся ко мне.

– Товарищ майор, старший лейтенант Михайлов для дальнейшего прохождения службы явился, – вытянулся я, прикладывая правую руку к виску.

Он подошёл ко мне ближе, пожал руку и внимательно посмотрел на меня.

– Андрей Николаевич, рад снова вас приветствовать. Так… а ты кто?

Я едва заметно подтолкнул Васю, но тот не сразу сформировал свой доклад и сначала закашлял.

– Товарищ майор, сержант Пупкин явился для дальнейшего прохождения службы.

– Эм… как ещё раз фамилия? – спросил Коровин.

– Пупкин, товарищ майор.

– Хм, а тебя случайно, не Василием зовут? – спросил комполка.

– Именно так, – выдохнул Пупкин.

Коровин улыбнулся и крепко пожал руку Василию.

– Рад приветствовать. Значит, Пупкин, документы сдашь в здание за нашей землянкой. Там у нас и строевое отделение, и секретка, и… всё остальное. А потом тебе и места отдыха покажут. Давай быстрее, а то людям спать надо, – сказал Коровин и отпустил Василия.

Когда Пупкин вышел, комполка посмотрел на меня.

– Нормальный парень. Взял под свою ответственность.

– Да‑да. С такой‑то фамилией! Ладно, давай сразу к делу, – показал Коровин на свой стол.

Я подошёл к столу, и присел на стул. «Рабочая зона» у Коровина была насыщенная.

– Посмотри пока, а я по чаю распоряжусь, – сказал Василий Иванович, расстегнул воротник и пошёл к двери, чтобы позвать кого‑нибудь из бойцов.

Пока его не было, я рассмотрел обстановку на столе. На нём была развёрнута карта Брянского фронта с синими стрелками, прижатая по краям гильзами от пушки ШВАК. На правой части лежала командирская линейка, циркуль и курвиметр. А ближе к рабочему месту Коровина стояла переполненная окурками пепельница.

Но основное своё внимание я остановил на карте. Судя по данной обстановке, линия фронта сейчас там, где и должна была быть. Оборонительный рубеж войск Брянского фронта проходил вдоль рек Десна и Судость, далее через Жуковку, что северо‑западнее Брянска. Следом линия пролегала через Почеп, Трубчевск и далее на юг к Новгород‑Северскому и Глухову.

– Ознакомился? – подошёл к столу Коровин и поставил передо мной кружку.

– Да. Я так понимаю, все чего‑то ждут?

– Можно и так сказать. Хотя, задач у нас много.

В этот момент дверь в комнату открылась. На пороге появились Гаврилов и Шадрин. Коровин показал им проходить и присаживаться за стол. Следом пришёл и красноармеец с кипятком.

Он быстро организовал всем чай, и Василий Иванович его отпустил.

– Итак, товарищи, как минимум основные командиры подразделений здесь. Начальник штаба сейчас занимается документацией, но все задачи полка он знает. Ничего в них нового. Однако, довести эти самые задачи вам необходимо.

Коровин довёл, что основная задача – это осуществление противовоздушной обороны. Необходимо будет дежурить в воздухе, прикрывая свои войска, штабы, переправы и железнодорожные узлы от налётов немецких бомбардировщиков.

Ещё командир полка рассказал о задачах по сопровождению ударной авиации, а именно бомбардировщиков и штурмовиков при нанесении ими точечных ударов по переднему краю и ближнему тылу противника.

– Ну и ещё одна задача – ведение разведки. Всё, что увидим в прифронтовой полосе, сразу доклад в командование. Разрешаю применять «манёвр Михайлова», – улыбнулся Коровин.

– Это ж какой из них? – спросил Ростик.

– Посадка рядом со штабом фронта и доклад напрямую командующему. Только посадку выполнять аккуратно.

Я улыбнулся, но решил ещё раз вглянуть на карту. До линии фронта достаточно далеко, чтобы работать напрямую с аэродрома Глоково.

– Что насчёт аэродромов подскока? – спросил я.

– Правильно мыслишь, Андрей Николаевич. На одной заправке ЛаГГа вы далеко не улетите. К тому же постоянно держать большие подразделения в прифронтовой полосе опасно для самой техники. Поэтому, Ростислав Василич, ты завтра рано утром перелетаешь всей эскадрильей в район Орла. Вот сюда, – показал Коровин на аэродром.

– Задача? – спросил Шадрин.

– Патрулирование, дежурство по ПВО, прикрытие бомбардировщиков. И то, что сказал ранее.

– Понял.

– Теперь и для тебя, Николаич. Твоё место базирования здесь, – показал Коровин на город Льгов недалеко от Курска.