Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 1

В небе 1941-го

Глава 1

Свет на командном пункте нашей авиагруппы был приглушён. Мониторы компьютеров были выключены, а двое офицеров-направленцев уснули прямо на рабочем месте. Динамик прослушки канала управления «молчал».

Старший нашей группы — полковник Иван Борисович Савельев, наливал по кружкам кипяток, опуская в них пакетики чая.

— Указ президента подписан. Подполковник Андрей Николаевич Михайлов удостоен звания Героя. Так что, готовь дырочку на кителе, Николаич. Место осталось там ещё? — сказал Борисович и пододвинул ко мне ближе кружку.

— Спасибо за чай. Для звезды Героя России всегда найдётся место, — ответил я.

Савельев опустился на своё место и отпил из кружки. На его столе лежали различные схемы, таблицы и графики. А по левую руку стояли те самые ненавистные телефоны, которые всегда звонят без устали. Правда на удивление уже час была абсолютная тишина.

— Знаешь, а я рад за тебя, Андрей. Заслужил. Заместитель командира гвардейского штурмового полка, два Ордена Мужества, отличник боевой и политической! Да с твоими заслугами, должен был давно Звезду получить. Тебе ещё надо было давать, когда счёт боевых вылетов за три сотни перевалил. А тут вон какое дело сделал — посадил Су-25 без шасси на бетон! Кстати, мне тут шепнули, что чуть было не сорвалась награда. Почему?

— Без шасси пришлось садиться, поскольку других вариантов не было. Самолёт не хотелось бросать. Так и сказал комиссии, — ответил я.

— Ну и наверняка ещё что-нибудь добавил? — улыбнулся полковник.

— Ну как же, Иван Борисович. История известная, — улыбнулся я, вспоминая ту самую перепалку с представителем главкомата.

— А, ну да. Комиссия же постановила, что надо было прыгать. Мол, сознательно шёл на риск, и героизма тут никакого. То что ты самолёт сохранил и он уже скоро летать будет, не учли?

— Вроде того. Ещё сказали, что летел на боевую задачу уже с отказом, что превысил ограничения, где это не нужно. Ну и вообще, у меня тетрадь общей подготовки была не пронумерована и не прошнурована, — сказал я.

Борисович засмеялся и чуть было не разлил на себя чай.

— Во-во. Бывает и такое в нашем деле. Ладно, тебе ещё час до окончания дежурства, верно?

— Да, в 9:00 следующие заступают. А я пойду на боковую…

Только я это сказал, как у Савельева зазвонил жёлтый телефон. Тот самый, по которому обычно звонят, чтобы поставить задачу. Мне даже показалось, что двуглавый орёл на корпусе телефонного аппарата может взлететь. Я ещё раз отпил и поставил кружку.

Полковник в это время надел очки, взял ручку и снял трубку.

— Савельев. Да. Цели? Время? Понял, готовим, — произнёс Иван Борисович и повесил трубку.

Он быстро посмотрел на карту и повернулся ко мне.

— Николаич, кружку оставь, сам уберу. Кто с тобой сегодня в паре дежурит?

— Мороз. Всё ждёт своего первого боевого вылета, — ответил я.

— Ну значит, дождался Мороз своего часа. Твоей паре команда «Воздух».

Я молча кивнул и встал со своего места.

Тут же проснулись остальные ребята на командном пункте. Начались звонки, доклады и запросы. Штурман, получив координаты, уже готовил нам маршрут и рассчитывал профиль полёта.

Савельев уже подошёл к карте, позвал штурмана и начал указывать мне цели на карте.

— Вот район работы. Позывной авианаводчика «Баск». Отрабатываете по целям и домой.

— Так точно! Пошёл готовиться. Цели какие? — спросил я.

— Опорный пункт и батарея М777. За пацаном следи, хорошо?

— Прослежу, командир.

Я пожал Савельеву руку и пошёл на выход из помещения командного пункта.

Цели были получены, и мы с моим ведомым отправились в комнату для хранения высотного снаряжения.

В этом помещении всегда был резковатый запах прорезиненных элементов высотных костюмов. Он смешивался с ароматом сухой хлопчатобумажной ткани, давно не бывавшей на свежем воздухе. А ещё никуда из комнаты не девался запах дерева, из которого были сделаны скрипучие полы.

Мой напарник — Гена Мороз, перемещался за моей спиной, меряя шагами комнату. От каждого его шага деревянный пол скрипел всё громче и громче.

И уж этот звук явно нарушал ту тишину, в которой я обычно готовился к вылету.

— Не мандражируй, — спокойно сказал я своему ведомому, надевая снаряжение.

— Всё нормально, Андрей Николаевич, — ответил мне старший лейтенант Гена Мороз, «закладывая» очередной «вираж» в комнате.

Я застегнул молнию на комбинезоне и надел жилет носимого аварийного запаса следом, но в нём ещё не хватало радиостанции. Она стояла на зарядке у выхода из комнаты.

— А я говорю, не мандражируй.

Гена выдохнул, остановился и присел на лавку.

Сегодня у Мороза первый боевой вылет. Ждал он этого момента долго и всегда готовился заранее. То в обмундировании ляжет спать, то всю военную «сбрую» под голову положит и не спит пол ночи.

Так что сегодня для него «премьера». Полёт, к которому его готовила страна почти 8 лет. Именно столько прошло с того момента, как Гена пересёк КПП Краснодарского училища лётчиков.

— Задачу точно подтвердили, Андрей Николаевич? — спросил Мороз, повернувшись ко мне.

— Точно. Сегодня слетаешь, — спокойно ответил я, нагибаясь к ботинкам.

Новые военные «Фарадеи» были, по-моему скромному мнению, удобнее и чуть легче стандартных лётных ботинок. Взяв с верхней полки свой шлем с кислородной маской, я повернулся к выходу, чтобы взять радиостанцию.

Подойдя к столику, я вытащил из розетки штекер зарядки и положил в один из карманов чёрную радиостанцию «Ясу». Мой знакомый передовой авианаводчик посоветовал именно эту модель для работы. Дальность связи у неё весьма неплохая. Как минимум лучше, чем у стандартной «аварийки» Р-855.

— Андрей Николаевич, ну я…

— Знаю, что готов. Давай, присядем на дорожку, — перебил я Мороза и присел на лавку.

Мы сели рядом друг с другом и помолчали. Секунда, две, три… За окном в это время в воздух поднялась очередная ударная группа бомбёров. А стрелочные часы на стене продолжали отчёт времени. До расчётного времени вылета оставалось каких-то 20 минут.

— Поскакали, — произнёс я, хлопнув себя по коленям.

Мы быстро вышли в коридор и заспешили на выход из здания. Как обычно личный состав на «высотке» жил своей жизнь.

Большинство занимало сейчас горизонтальное положение, готовясь к очередным вылетам и восполняя энергию.

Повсюду ощущается букет «ароматов» нашего пункта временной дислокации. Его составные части — запахи зубной пасты, стирального порошка и, естественно, «свежайший» аромат только что заваренных «дошиков» и кофе.

У окна кто-то из ребят пытался созвониться по мобильному телефону с родными, ругаясь по чём зря на влияние средств радиоэлектронной борьбы.

— Зараза! Хоть бы иногда отключали. У меня кресты вместо антенок, — жаловался парень проходящему товарищу.

Тот, в свою очередь, шёл в одних шортах из душа, хлюпая мокрыми тапками.

Спускаясь вниз, Гена вновь нарушил молчание.

— Андрей Николаевич, всегда хотел спросить, откуда такой у вас ритуал — «присесть на дорожку»? Для авиации не характерно.

— Дядя научил, а его отец. Оба лётчиками были. Своих родителей я и не помню. Маленьким был, когда их не стало, — ответил я, выходя на улицу.

Тут же на выходе Гена чуть не упал, поскользнувшись на замёрзшей луже. В последний момент я успел его подхватить за рукав. Ночной мороз сковал лужи, которые к этой минуте ещё даже и не начинали оттаивать.

— Спасибо, — поблагодарил меня Мороз.

— Не за что. Теперь о деле. Боевой вылет у тебя первый. Слушай меня внимательно и не самовольничай. Сначала выходим в район работы, связываемся с ПАНом и отрабатываем по противнику. Уяснил?

— Так точно, — ответил Гена, когда мы подходили к нашим бортам.

Было утро, и аэродром ещё только просыпался. Спецтехника ездила между самолётами медленно, в окнах командно-диспетчерского пункта свет был слабо приглушён, а на самом балконе одиноко стоял кто-то из группы руководства полётами.