Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр - Страница 46

46

Весть о приходе в Гавану первенца «советского средневекового кораблестроения» облетела уже обретающий контуры молодой город мгновенно. Пароходо-фрегат ещё только резал форштевнем воды Кольского-Чесапикского залива, а «новые кубинцы», уже знали, что через несколько дней его паруса появятся на горизонте на севере от бухты, по берегам которой росли дома горожан. Вот только для Патюкова этот приход означал новое путешествие: его уже известили, что ему с семейством, выросшим с прошлой весны на одного члена, предстоит побывать на так памятном ему острове Сердитый. Там возведение маяка-форта близилось к завершению, и снова требовался специалист, который установит на нём орудие, снятое с боевого корабля.

Тем не менее, мичман не особо расстраивался: место ему знакомое, с климатом, более приятным, чем душные тропики Кубы, работа привычная. Да, немного жаль было бросать Гавану, где он создал два мощнейших форта — форт Фидель и форт Марти. Его гордость! Правда, ещё осенью пришла радиограмма с известием о том, что на них, помимо мощных орудий двадцатого века, будут установлены средневековые бронзовые «пукалки», для которых пришлось готовить огневые позиции. Он и подготовил. И позиции, и погреба для хранения боеприпасов. И даже установил образец, присланный «с оказией» из Ленинграда.

Кстати, эти пушки, отлитые из трофейных стволов, захваченных в Европе, оказались не такими уж примитивными и маломощными. Калибр чуть-чуть больше ста миллиметров, дальность выстрела — почти две с половиной мили. И ничего общего с конструкцией этого «ужаса поля боя», всё более и более «входящего в моду» в Европе.

Во-первых, более длинный ствол, позволяющий увеличить дальность стрельбы. Во-вторых, конструкторы и инженеры за счёт стандартизации и применения более современных технологий добились того, чтобы ядро не болталось в стволе, как… Ну, тут уж сравнения у каждого свои. В-третьих, эти пушки избавились от заряжания через дуло, очень сильно замедляющее процесс стрельбы. Заряжание стало… Павел сформулировал это как «псевдоунитарное с казённой части орудия». Сменная камора, в которую намного проще, чем в громадный ствол, вложить мешочек пороха и ядро (или ещё один мешочек, но с картечью), вставляемая в «тело» пушки и поджимаемая к стволу рычагом с клином. Обтюрация обеспечивается простой кожаной прокладкой, вставленной между сменной каморой и стволом.

Обзавелись эти пушки и простейшими прицельными приспособлениями: планка-целик с разметкой дистанции, и мушка. Ну, соответственно, и винтовой механизм подъёма на нужный угол ствола. Соответственно, и лафет совершенно новый, не массивная деревянная тумба на крошечных колёсиках, а более сложных механизм, конструктивно «позаимствованный» у орудий береговой обороны девятнадцатого века.

Ясное дело, корабельные орудия со сторожевых кораблей куда дальнобойнее и мощнее, но не тратить же их снаряды на шлюпки в случае высадки десанта. Для этого и стрельбы из «бронзы» будет достаточно. Да и в случае какой-либо поломки пушек из двадцатого века калибра и мощности этого «примитива» будет достаточно, чтобы проломить борт не только каравеллы, но и посудины побольше и покрепче. Линкоры, может, и с трудом будут «брать», но до эпохи тех самых линкоров ещё два века.

Главное — что в Ленинграде наладили выпуск собственной артиллерии, которой можно будет вооружать и береговые укрепления, и корабли, движущиеся под парусами. Правда, пока приходится использовать в них дымный порох из Европы, но отладят производство и его. А может, и не только дымного: инженеров толковых среди переселенцев достаточно, химиков тоже. Соответствующее оборудование со временем построят и запустят, Павел даже не сомневается в этом.

Но сначала Патюкову пришлось работать экскурсоводу по своему детищу: на пароходо-фрегате «Вилеона» в Гавану прибыли французские дворяне, в прошлом году вывезенные эскадрой капитана Касатонова. Не абы какие, а, по словам инструктировавшего мичмана особиста, будущий король Франции, ныне «пока ещё» герцог Орлеанский и его небольшая свита.

— Орлеан — это на данный момент второй по значимости, после Парижа, город страны, титул герцога Орлеанского обычно носят лица королевской крови, как наш Людовик, — пояснил «молчи-молчи». — Так что ты, Патюков, будь с ними предупредительным. Лебезить не нужно, помни про честь советского моряка, но и не хами. Можешь особой тайны из планировки фортов и характеристик орудий, стоящих на них, не строить, поскольку на данный момент они являются просто шедеврами для европейцев. А к тому времени, когда их инженерная мысль продвинется вперёд, мы ещё укрепим и довооружим эти форты.

Впрочем, и будущий французский король, обладатель сильно вытянутого, «лошадиного» лица, и его дворяне особо заметной спесью не выделялись. Потели в своих средневековых нарядах, бросающихся в глаза покроем на фоне резко облегчившейся в тропическом климате одежды советских людей, но изо всех сил старались «держать фасон». А ещё — сходили с ума при виде индеанок из народностей араваков и карибов, многие из которых не утруждали себя необходимостью прикрыть груди и надеть ниже пояса что-либо «серьёзнее» привычного им фартучка. В городе ведь коренные жители острова не просто появлялись регулярно, но и нанимались на работы по строительству будущей столицы Кубы. И если те, кто давно работает на стройке, уже не видели в этом ничего необычного, то у любвеобильных французов от вида почти ничем не прикрытых женских тел штаны спереди буквально топорщились.

Людовик, как человек, с детских лет обучавшийся военному делу, оценил укрепления на входе в бухту Гаваны очень высоко.

— Вражеские корабли попадут под артиллерийский огонь ещё на дальних подходах к её горловине, а при входе в неё будут расстреливаться буквально в упор с двух сторон. Высадиться на берег со стороны моря тоже невозможно из-за подводных камней. Штурм фортов с моря и с суши будет просто самоубийственным, — перевёл его комментарии приставленный к герцогу «толмач». — Пороховые погреба невозможно достать даже сосредоточенным огнём эскадры кораблей, а гарнизон не позволит десанту взять стены штурмом. Настоящая неприступная крепость!

Поразила его и дальность стрельбы главного калибра фортов.

— Разве можно что-либо разглядеть на таком расстоянии? И тем более — прицелиться.

Но мичман распорядился принести и установить на орудие «оптику», после чего позволил «гостям» поглядеть в неё на рыбацкие лодки, «толкущиеся» в море в четырёх-пяти милях от берега.

— Такую лодочку попасть будет сложно, но морской корабль хороший наводчик «накроет» спокойно.

К удивлению Павла, «фокус» с приближением находящихся далеко предметов (в данном случае — лодок) привёл французов едва ли не в более сильный шок, чем информация о дальности стрельбы пушек. Те, поглядев в прицел, принимались креститься и бормотать молитвы. Но Людовик быстро оправился от потрясения, задав сугубо практический вопрос:

— Вы представляете себе, как можно будет изменить сам характер боевых действий, если у каждого командира орудия появится возможность видеть и целиться на такое огромное расстояние?

— А чего представлять? — пожал плечами мичман. — У нас такое — обычное дело… Артиллерия без приближающего прицела — железная труба. А командир батареи без хорошего бинокля просто слеп.

Пробурчал и тут же спохватился: ему же сейчас придётся объяснять «на пальцах», что такое бинокль. Оказалось, напрасно беспокоился, пользовались они таким оптическим прибором. Правда, не предполагали, что его можно соединить непосредственно с пушкой.

Были, конечно, у этих дворян сомнения в том, что пушки обладают столь высокой точностью. Весь их опыт говорил за то, что ядра летят из ствола едва ли не «на кого бог пошлёт».

— Потому так летят, что у вас ядро в стволе болтается. Если будет плотно в нём ходить, то и лететь будет точно. Не как у этих красавиц, конечно, но намного точнее, чем сейчас у вас, — похлопал он пушку по стволу.