Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр - Страница 4

До траверса Исландии шли ещё пять суток. И все эти пять суток сосед Патюкова по кубрику, такой же сверхсрочник, как и он, старшина первой статьи Крапивин, ругал матерными словами тех, кто ещё в Кольском заливе прогнал караван сквозь опытную «пелену» радиоэлектронной завесы. Накануне плаванья он купил новомодный транзисторный переносной радиоприёмник в надежде, что пока конвой будет идти по Атлантике, он послушает радиостанции, передающие модную музыку.

— Ничего, Паша! Сколько настройку ни кручу, ни одной радиостанции. Только шум помех. Явно ведь своим излучением сожгли аппарат эти оглоеды! А я ведь на него столько денег потратил.

Не так, чтобы много, поскольку жалованье сверхсрочника позволяет подобные траты, но мичман понимал Серёгу: обидно.

— Ничего, доберёмся до места, сдашь в ремонт. Или по пути сможешь что-нибудь японское купить: не может ведь быть так, чтобы нам нигде не позволили на берег сойти. Ну, или не допустили к кораблю никаких торговцев во время какой-нибудь стоянки.

Или может?

4

Интерлюдия № 1

С генералом КГБ Семёном Кузьмичём Цвигуном Леонид Ильич был хорошо знаком ещё со времени работы в Молдавии. Большой мастер формирования системы сдержек и противовесов, Брежнев и назначил давнего соратника первым заместителем Председателя Комитета Юрия Владимировича Андропова. А в качестве противовеса Цвигуну — другого давнего соратника, Георгия Карповича Цинёва. Таким образом, Генеральному Секретарю удалось «взять в рамки» Андропова, имеющего собственные властные амбиции. Пусть и не высказываемые публично. Но Брежнев чувствовал их каким-то внутренним чутьём опытного партаппаратчика. Как это со временем прорезалось в характере одного из предшественников Юрия Владимировича, «железного Шурика», Александра Николаевича Шелепина, ставшего главным «двигателем» свержения Хрущёва и назначения на пост Первого Секретаря ЦК КПСС самого Леонида Ильича. Но позже посчитавшего, что именно он стал бы куда лучшим руководителем страны, чем Брежнев.

Жаль, конечно. В уме Шелепину не откажешь, но слишком уж велик комсомольский задор «Шурика», слишком уж он радикален в требованиях изменения политики страны. Нельзя так! Мягче надо быть, аккуратнее проводить все эти изменения. А то — сразу взять и отменить решения XX и XXI съездов партии, осуждающих «культ личности Сталина». Людей нужно плавно подвести к мнению о том, что «пенсионер союзного значения» тоже наворочал таких дел, что осуждать Иосифа Виссарионовича и не осудить Никиту Сергеевича было бы неправильно.

Но не о Хрущёве, Шелепине и Андропове речь. Речь о Цвигуне, который очень уж настаивал на встрече с руководителем партии «с тету на тет». Так что пришлось устроить для Семёна совместный «отдых у моря» на госдаче «Глициния» в Нижней Ореанде. На лужайке у берега моря, удобно расположившись в шезлонгах под неярким сентябрьским солнышком.

— Ну, рассказывай, Семён, что у тебя? Надеюсь, не компромат на твоего непосредственного начальника? А то, знаешь ли, как-то уже надоело каждые несколько лет менять Председателей КГБ.

— Нет, Лёня. Не компромат на Юрия Владимировича. Всё намного серьёзнее.

— Что, опять кто-то захотел занять должность Генерального Секретаря? И кто же? Никита решил вернуться, Шурик Шелепин нашёл влиятельных единомышленников или у Суслова властные амбиции взыграли? — рассмеялся над последним предположением Брежнев, закуривая сигарету.

— Нет, и заговорщиков никаких не выявлено. Но, поверь, дело серьёзное. Тебе же известно имя Николы Тесла?

Необразованным дураком (ну, или человеком со средним интеллектом, как его позже будет пытаться выставить Горбачёв и его присные) Леонид Ильич не был. Всё-таки во времена Хрущёва именно на нём лежала ответственность за космическую программу, ему много и часто приходилось общаться с конструкторами ракетной техники, создателями ядерного оружия и многими другими учёными. Так что кругозор он имел достаточно широкий.

— Так вот, эта гениальная личность после себя оставила больше загадок, чем ответов на то, что же именно он изобретал. Тем более, его рабочие записи куда-то исчезли после его смерти. Насколько нам стало известно, часть их оказалась в руках американских спецслужб, а часть так и пропала. Но, как писал Булгаков, «рукописи не горят». Вот нашим людям и удалось найти кое-что из тесловских бумаг. Очень интересных бумаг.

— Получение электричества из эфира? Беспроводная передача электроэнергии на расстояние? — оживился Брежнев.

И то, и другое сулили просто невообразимые перспективы для бурно развивающейся советской экономики. Такие, что дух захватывает.

— К сожалению, нет, Лёня, — расстроенно вздохнул Цвигун, прекрасно понимающий ход мыслей старого товарища. — К сожалению, нет. Ты мне можешь не поверить, но речь идёт… о машине времени.

— Как у Герберта Уэллса?

— И да, и нет. О принципиальных возможностях путешествий во времени. Но в строго определённый период и… не частных. Там какая-та очень сложная формула — сам понимаешь, я не учёный — согласно которой при соблюдении определённых условий можно оказываться в прошлом. При этом — не влияя на нынешнюю реальность.

— То есть, нам от такого проникновения — ни жарко, ни холодно?

— Точно. Этот серб прямо написал, что такое проникновение порождает какую-то параллельную реальность, где всё начинает развиваться с учётом происходящих там изменений, но с нашим миром она не пересекается. Если люди и предметы, оказавшиеся в ней, не возвращаются назад. Вот только для такого возвращения энергии требуется куда больше, чем для проникновения в неё.

— И что ты предлагаешь?

За годы во власти, особенно те, что пришлись на время Сталина, Леонид Ильич привык к тому, что наука ради науки — ничто. От всех этих исследований должен быть какой-то реальный, ощутимый для страны, её технического развития, её обороноспособности, эффект.

— Я и приехал, чтобы спросить у тебя совета. Нужны ли нам такие исследования? Могут ли они нам быть полезны? Американцы в сорок третьем, имея далеко не полные записи Теслы, пытались проводить опыты с эсминцем «Элдридж» в Филадельфии. Результат был очень интересным: этот корабль исчез. А через несколько часов появился за несколько сотен километров от места исчезновения. Поскольку при этом были человеческие жертвы, они больше не экспериментировали. Но я привлёк для анализа рукописей Теслы Капицу, и он объяснил, почему так получилось у янки.

— Капицу? Петра Леонидовича? И он согласился? Насколько я помню, он в своё время наотрез отказался от участия в секретных исследованиях.

Семён Кузьмич рассмеялся.

— Тогда, как я понимаю, к нему не нашли нужного подхода. А я — сумел! — не без бахвальства вскинул он голову. — Капица, как и Тесла, увлечён темой исследования шаровых молний. И, в обмен на возможность почитать записи серба, он согласился дать нам некоторые консультации. В общем, в прошлое попасть можно без человеческих и материальных потерь. Как, при соблюдении каких условий, Капица тоже объяснил. Там что-то завязано на одиннадцатилетние циклы солнечной активности. Безопасные прямые и обратные проникновения возможны на спаде после максимума активности. И даже рассчитал, когда такое возможно: ближайший период — с середины шестьдесят девятого по середину семьдесят первого года. Ну, «туда» ещё с полгодика годик можно перекидывать, а вот обратно — уже опасно. Потом, как ты понимаешь, нужен одиннадцатилетний перерыв до семьдесят восьмого года.

— Это все условия?

— Не совсем, Лёня. Там ещё и «точка прицеливания» должна соответствовать этому же правилу. И даже ещё интереснее. Там для проникновения оптимальна середина 1480-х годов, за 44 цикла активности. Или что-то около тысячного года нашей эры, минус ещё 44 цикла.

— Интересно…

Леониду Ильичу на данный момент только 61 год, он бодр, полон сил, любит жизнь во всех её проявлениях, очень не чужд юмору. И по загоревшимся глазам Генсека Цвигун понял, что Лёня сейчас может что-нибудь «отчебучить».