Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр - Страница 19

Ирокезоязычных соседей оттеснили ещё дальше в верховья реки, теперь называемой Нева, захватили немало добычи, включая женщин и детей, которых тут же продали в Ленинград. Чем ещё разжились, руководство колонии особо не интересовалось. Главное — конои частично перекочевали севернее, освободив часть территории, которая примыкает к строящемуся городу. Просто осваивали захваченную территорию.

Этому способствовала не прекращающаяся вырубка лесов: до того момента, когда будет найдено месторождение каменного угля близ Саскуэханны-Невы (а точнее — обеспечена безопасность его добычи) приходится делать ставку на производство древесного угля для нужд зарождающейся металлургии и металлообработки, производства стройматериалов (кирпич, цемент, известь). А это значит — окрестные леса приходится рубить, рубить и рубить: электрометаллургия — это хорошо, но ведь греть металл требуется не только при переплавке, при кузнечной обработке тоже. К тому же, жилищная проблема всё ещё толком не решена.

Вырубать деревья приходится интенсивно, лишая охотничьих угодий индейские поселения, расположенные в этих лесах. Освободившиеся же площади использовать под выпас скота и посевы. В том числе — кормовых культур для животноводства. Так что близ Ленинграда остаются лишь отдельные кланы, «специализирующиеся» на рыбной ловле или земледелии. Ну, или молодёжь, невысоко ценимая в качестве воинов, но вполне годная для охраны полей или в качестве пастухов. На будущее.

Зима, по меркам средней полосы, на берегу «американского» Кольского залива оказалась очень тёплой. Морозы не опускались ниже пятнадцати градусов, да и то минусовая температура не стояла дольше трёх-четырёх дней кряду. Правда, переносились эти понижения очень тяжело из-за сумасшедшей влажности: море рядом. Так, пару раз вода в заливе покрывалась ледком, но настолько тонким, что на него даже не выйдешь. Зато судёнышки, даже такие мелкие, как «зиганшинки», его ломали с лёгкостью. А всё остальное время она парИла, когда холодало: хоть в заливе вода и солоноватая, но не настолько, как в океане.

Никакого центрального отопления в городе пока нет. Для этого тоже нужен уголь. И водопроводные трубы. Много труб! Так что построенные домики (в палатках к началу зимы больше никого не осталось) дружно дымили трубами, сжигая в очагах дрова. Пришлось для кладки очагов выделить значительную часть кирпича, производимого на только-только наращивающем объёмы кирпичном заводе.

Да, трудности, теснота, некоторые трения с соседями. Ну, разве могут, скажите, не возникать противоречия между советскими людьми начала 1970-х и людьми самого настоящего каменного века? Но всё это временное, решаемое. Не зря же такой огромной популярностью при выступлениях коллективов художественной самодеятельности пользуется стихотворение Маяковского:

По небу тучи бегают,

Дождями сумрак сжат.

Под старою телегою

Рабочие лежат.

И слышит шепот гордый —

Вода и под, и над:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Темно свинцовоночие,

И дождик толст, как жгут.

Сидят в грязи рабочие,

Сидят, лучину жгут.

Сливеют губы с холода,

Но губы шепчут в лад:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Свела промозглость корчею —

Неважный мокр уют.

Сидят впотьмах рабочие,

Подмокший хлеб жуют.

Но шёпот громче голода,

Он кроет капель спад:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Здесь взрывы закудахтают

В разгон медвежьих банд,

И взроет недра шахтою

Стоугольный «Гигант».

Здесь встанут стройки стенами.

Гудками, пар, сипи.

Мы в сотню солнц мартенами

Воспламеним Сибирь.

Здесь дом дадут хороший нам

И ситный без пайка,

Аж за Байкал отброшенная

Попятится тайга'.

Рос шепоток рабочего

Над темью тучных стад,

А дальше неразборчиво,

Лишь слышно — «город-сад».

Я знаю — город будет,

Я знаю — саду цвесть,

Когда такие люди

В стране в советской есть!

Превратить «Наш Ленинград» город-сад настроены буквально все участники экспедиции. А образ рабочих Кузнецкстроя вдохновляет их на это: если своей цели добились отцы и деды, на пустом месте построили город и мощнейший промышленный центр, то чем хуже их дети и внуки? Построили в куда более сложных условиях, ведь у ленинградцев нет перебоев с хлебом, от дождя они не прячутся под старыми телегами, да и, несмотря на скученное проживание, никто не мёрзнет до посинения губ. В отличие, кстати, от индейцев из соседних селений, обитающих в хижинах из древесной коры, а не брёвен.

В зимнее время, кстати, немного обострились отношения с соседями-охотниками, пару раз пытавшимися нападать на привезённых из будущего животных. Поэтому кое-кто, декламируя Маяковского, читает строчку не «медвежьих банд», а «индейских банд». Но не со сцены, поскольку это категорически осуждают и комсомольская, и партийная организации.

— Товарищи, будьте терпимее к временным заблуждениям наших отсталых соседей и будущих полноправных членов советского общества, которыми являются индейцы. Их нужно воспитывать, а не ненавидеть за возникающие конфликты. Да, у нас есть серьёзные различия в культурных вопросах, но мы схожи в главном — в социалистическом общественном строе. Ведь у индейцев тоже общественная собственность на землю и средства производства, их общество придерживается именно социалистического принципа — от каждого по способностям, каждому по труду. Поскольку, как говорил Карл Маркс, бытие определяет сознание, то не за горами то время, когда наши соседи, конои, при нашем содействии подтянутся и в техническом уровне, и в культурном, и смогут беспрепятственно влиться в ряды строителей коммунизма.

Калинкин, ведущий такие речи с комсомольцами сам искренне верил в то, что говорил. И подавляющее большинство комсомольцев, немного видевшие быт коноев, тоже верили. Ещё одно обстоятельство придавало словам комсомольского лидера вес — то, как тянутся индейцы к переселенцам из будущего, как охотно они и особенно их женщины, нашедшие дом и семью в Ленинграде, перенимают всё передовое.

Эта была первая зима переселенцев из будущего в Новом Свете. И последняя в условиях, которые совершенно справедливо все определили как «военный коммунизм». К годовщине высадки на американском континенте руководство экспедиции пообещало вернуться к социалистическим принципам оплаты труда. Отменить обязательные продуктовые пайки всем, кроме беременных женщин, и бесплатное выделение дров людям, живущим не в общежитиях-бараках. А за работу людям выплачивать деньги, запасы которых имелись в финансовой части экспедиции. Исключительно для внутреннего обращения в городе, поскольку оптовую торговлю с индейцами монополизировало «государство». И «деньгами» в этой торговле выступали металлические изделия хозяйственного назначения. Мелкие советские монеты меняли, например, на несколько рыбин или тушку животного и простые люди. Меняли у любителей подарить монетки женщинам в качестве украшений.

Люди налаживали жизнь на новом месте, любили, заводили семьи (как, например, Юра Калинкин и Сима Звягинцева, зарегистрировавшие брак вскоре после нового года), ждали появления детей и прихода весны. Именно весной будет достроена первая из каскада миниэлектростанций на Невке, который позволит запустить основные производственные мощности города на континенте, ещё неизвестном Европе.

20

Интерлюдия № 2

Брежнев курил одну сигарету за другой, его пальцы, сжимающие «палочку здоровья», подрагивали, а лицо регулярно кривилось.

— Я не спрашиваю вас, Семён Кузьмич и Юрий Владимирович, как вы могли такое проморгать. И мне наплевать, что сработали не столько американцы, сколько англичане. Это уже неважно. Я спрашиваю, что нам теперь с этим делать? Мы совершенно не готовы к блокаде проливов и интернированию наших судов, находящихся сейчас в море. Как и к сокращению численности Черноморского флота. И начинать ядерную войну со всем НАТО не можем: у нас просто не хватит боеголовок, чтобы нанести им неприемлемый ущерб. А у них всех вместе — хватит, чтобы от практически всех наших городов с численностью населения свыше ста тысяч остались лишь радиоактивные руины.