Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 11

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

— Кто вообще любит рекламу?

— Я! — гордо заявила она. — Это как предисловие к книге. Настраивает на нужный лад.

— Ты и книги любишь?

— Обожаю. А ты?

Я замялся.

Книги? Ну, наверное, последняя книга, которую я держал в руках, была бордовая тетрадь Светы — её рукописный порно-роман. Но сказать об этом я, конечно, не мог. Как и о том, что я вообще-то читал его тайком, стоя у чужого стола, и запомнил оттуда такие сцены, что до сих пор в краску бросает.

— В основном учебники, — признался я. — … если они, конечно, считаются. — Софья глянула на меня так, будто они явно не считаются, и я решил добавить: — Но иногда и… фантастику.

— Фантастику? — она оживилась. — А какую?

— Разную, — я пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. — Люблю про космос. Про будущее. Ну, знаешь, где люди летают к другим звёздам и всё такое. — Я на секунду задумался и добавил: — И про роботов ещё. Про то, как они становятся почти людьми, а люди — почти роботами.

— О, — она кивнула с пониманием. — А это… неожиданно.

— Почему?

— Ну… — она чуть улыбнулась, — … ты больше похож на того, кто читает что-то серьёзное. По работе… про анатомию там, физиологию.

— Ну, изучение анатомии и физиологии — это не совсем чтение, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и её смех был таким лёгким, что я невольно улыбнулся в ответ.

Какая же она милая. Реально милая, — подумал я, и мы наконец вошли в холл кинотеатра.

Там пахло попкорном и ещё чем-то сладким, фруктовым. Народу было много — суббота, вечер, все выбрались из дома. Софья шла рядом, почти касаясь моего плеча, и я вдруг поймал себя на мысли, что чувствую себя… нормально. По-настоящему. Как будто весь сегодняшний день — Света, массажный стол, а потом и тот удобный диван — это было где-то далеко, в другой жизни. А здесь — только она, запах попкорна и её смех.

— Билеты у нас уже есть, — сказала она, доставая телефон и сверяясь с временем. — А значит, осталось только…

— Попкорн, — закончил я за неё.

— С карамелью! Солёной! — прикрикнула она довольно, и, не сговариваясь, мы вместе направились к стойке с закусками.

Очередь была небольшая, и мы встали в неё плечом к плечу. Софья изучала меню над стойкой, хотя, кажется, и так знала, что хочет.

— Может, ещё напитки? — предложил я.

— Кола! — тут же отозвалась она. — Без неё кино — не кино.

— Две колы и большое ведёрко попкорна с солёной карамелью, — заказал я, когда подошла наша очередь.

Софья стояла рядом и наблюдала за мной с лёгкой улыбкой. Когда я расплатился, она вдруг сказала:

— Ты знаешь, это, наверное, самое приятное, что было за всю неделю.

— Попкорн с карамелью? — уточнил я.

— Нет, — она покачала головой с улыбкой на лице. — Просто… побыть с кем-то, с кем хочется.

Я посмотрел на неё.

— Согласен, — сказал я тихо. — Это и правда приятно.

Она улыбнулась, взяла свой стакан с колой, и, прихватив ведёрко с попкорном, мы двинулись к нужному залу. Когда мы вошли, свет уже гасили.

Еще через минуту мы отыскали места и сели, как оказалось, Софья выбрала места почти в центре: не слишком близко к экрану, чтобы шея не затекала, и не слишком далеко, чтобы было видно каждую деталь.

Я оценил расчёт.

В фигурном катании, как и в выборе мест в кинотеатре, важно всё делать правильно: ошибёшься на пару градусов — и приземление будет жёстким, а травмы не избежать. А тут — всего лишь шея не затечёт или будет плохо видно.

Мы устроились в креслах, и я поставил ведёрко с попкорном между нами. Софья тут же запустила туда руку, выудила горсть и захрустела.

— Ты, смотрю, уже начала, — заметил я.

— А ты думал, я буду ждать, пока начнётся? — она подмигнула. — Попкорн — это топливо. Без него никак.

— Топливо для чего?

— Для храбрости. Сейчас начнётся страшное — а я, если что, буду прятаться за тебя.

— За меня? А если я и сам боюсь ужастиков?

Она прыснула и легонько толкнула меня локтем.

— Тогда будем прятаться друг за друга. По очереди. Сначала ты за меня, потом я за тебя. Договорились?

— Договорились, — кивнул я.

— Только чур я первая, — добавила она, наклоняясь к ведёрку за новой порцией попкорна. — Потому что девушкам надо уступать. И потому что я уже боюсь, хотя фильм даже и не начался.

— Логично, — усмехнулся я. — Бояться заранее — это, знаешь ли, особый талант.

— У меня много талантов, — отозвалась она с набитым ртом. — Просто ты ещё не все знаешь.

— Это какие, например?

— Ну… — она задумалась на секунду. — Я умею спать с открытыми глазами на утренних планёрках. И могу съесть целую плитку шоколада за раз и не поправиться.

— Это не талант, это магия, — подметил я.

— Вот видишь. А ты говоришь — бояться.

Я улыбнулся и покачал головой.

Софья невероятно лёгкая, — пронеслось в голове. — Рядом с ней даже мои дурацкие шутки звучали смешно, а мои кривые ответы — уместно.

Вскоре экран ожил, и началась реклама — яркая, громкая, с трейлерами будущих премьер.

Софья действительно смотрела её с интересом, комментируя: «О, это надо будет сходить», «Нет, это точно нет, там, по-моему, скучно». Я слушал её вполуха, но внутри разливалось тепло. Просто сидеть с ней рядом и просто болтать о пустяках — это было именно то, чего мне не хватало весь день.

Наконец через несколько минут зал погрузился в полную темноту, и начался фильм.

«Шёпот теней» оказался именно тем, чем его описывали: мрачный, атмосферный, с густым саунд-дизайном и жутковатыми образами.

Первые минут десять Софья держалась бодро, хрустела попкорном и отпускала короткие комментарии вроде «ну пока не страшно». Но когда на экране появилась первая по-настоящему пугающая сцена — тень, выползающая из угла заброшенного дома, и резкий скрипичный аккорд, — она вздрогнула и инстинктивно схватила меня за руку.

Я замер.

Её пальцы были тёплыми, чуть влажными и липкими от попкорна, и они сжимали мою ладонь так, будто я был единственным якорем в этом море экранного ужаса. Я осторожно повернул руку и переплёл свои пальцы с её. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала крепче.

Млять… чувствую, как сердце забилось чаще. И это явно не от фильма.

Я сидел, глядя на экран, но не видел ничего. Всё моё внимание сосредоточилось на точке соприкосновения — на её руке, на тепле, на том, как её большой палец медленно, почти неосознанно поглаживал мою ладонь. Кажется, она и сама не замечала этого.

В особенно страшный момент — когда главная героиня зашла в тёмную комнату и музыка затихла до звенящей тишины, — Софья подалась вперёд, и её плечо прижалось к моему.

Теперь мы сидели почти вплотную, и я чувствовал её запах — не духи, не гель для душа, а что-то более тонкое, более личное. Запах её кожи, её тепла. Он был совсем не таким, как у Светы, Ирины или Татьяны. Он был… домашним. Уютным. Спокойным.

— Страшно? — прошептал я, наклоняясь к ней.

— Очень, — также тихо ответила она, не отрывая глаз от экрана. — Но я держусь.

Весь оставшийся фильм мы просидели так — рука в руке, плечом к плечу. Иногда она вздрагивала и прятала лицо у моего плеча, а я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею.

И каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось от странной, незнакомой нежности, которую я, казалось, не испытывал ни с кем другим.

Ближе к финалу фильм сделал неожиданный поворот — главный злодей оказался вовсе не злодеем, а жертвой обстоятельств. Софья выдохнула, когда пошли титры, и откинулась в кресле.

— Фух… — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Я думала, будет хуже. А на самом деле — даже интересно. И грустно. — она помолчала и добавила, глядя на меня как-то по-особенному: — Спасибо, что пошёл со мной. Я бы одна точно не справилась.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Ты бы справилась. Ты вообще… сильная.

— Сильная, — повторила она задумчиво как бы соглашаясь, — … но с тобой всё равно лучше.