Мастер билдов. Дилогия (СИ) - Петров Егор - Страница 45

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока мы уходили от разлома, петляя через камни и стараясь не оставлять следов. Сайрус загнал меня в ручей, в котором было воды по щиколотку, и минут двадцать мы шли по его течению, потом начали подниматься в гору снова по камням, выбирая исключительно те, которые не начнут осыпаться под нашими ногами. Логику я понял без объяснений и молча берёг дыхание и правую руку. Любое неаккуратное движение было болезненно, но теперь я был без оружия и с сильно полегчавшим мешком. Справлялся одной левой, в общем.

Когда мы поднялись довольно высоко и уже почти дошли до края леса до нас долетел шум, и мы синхронно обернулись.

Из мерцающей трещины вылетела белая обезьяна, приземлившись на четыре лапы. Видимо, белые тоже практикуют десант. Она осмотрелась и забежала обратно.

Сайрус коротко скомандовал: «Бегом», и мы понеслись к лесу, лишь изредка оглядываясь. Обезьян становилось все больше и больше, выходили элитки нагруженные богатствами из комнаты босса — по крайне мере сундуки точно забрали. Они собирались все вместе, недалеко от разлома и что-то бурно обсуждали на своём обезьяньем.

Так, ну похоже, разлому всё-таки конец, раз тащат добро наружу, и наличие второго босса особой роли не играет. А вот, кстати говоря, и он. Ледяной Царь пригнулся, протискиваясь сквозь трещину, распрямился во все свои три метра — и замер. Медленно повернул башку. Втянул воздух.

И посмотрел прямо на нас.

Несмотря на огромное расстояние между нами, он мгновенно безошибочно нашел нас, и ни гряда валунов, ни густеющие сумерки ему не помешали. Светящиеся голубые глаза смотрели ровно в ту точку, где мы вжимались в деревья, и я перестал дышать.

Он смотрел секунд десять. В одной руке у него была глефа, а в другой посох с отрубленным навершием. Потом он отвернулся и пошёл в голову колонны. Белые спины потянулись за ним по ущелью на запад, в сгущающуюся темноту.

— Кажется, он чувствует навершие посоха, которое ты отрубил.

— Похоже на то, — ровно сказал Сайрус.

Я лишь хмыкнул, но ничего не стал говорить. Прямо сейчас Ледяной Царь нас преследовать явно не собирался. Это уже хорошо. Но навершие посоха ему зачем-то было нужно. Надеюсь, не настолько, чтобы прийти за ним к стенам города. Или настолько?

Мне очень хотелось обсудить это с Сайрусом, но он как с цепи сорвался. Всё, что вылезало на нас из кустов, из-под камней и с деревьев, умирало раньше, чем я успевал обернуться. Размытый росчерк, короткий звук удара — и очередная тварь оседала с развороченной грудью.

А вылезало, к слову, куда чаще, чем неделю назад. Теперь я сбился со счёта к полудню, и перло все подряд. Никого сильнее D ранга, но в огромных количествах. Твари шли, ползли и летели, как будто кто-то распахнул все двери разом. И Сайрус этим пользовался на полную катушку, не пытаясь, как раньше, беречь силы, уклоняясь от встреч, а напротив, нарывался на каждую стычку.

Новый рывок он вообще использовал постоянно. Даже там, где хватило бы обычного шага и одного тычка. Использовал с разными ударами, со «взрывами Ци», с какими-то боевыми техниками. В общем, вовсю обкатывал слитый рывок на живых мишенях, прислушивался к откатам, менял дистанции. Мы, получается, оба вынесли из разлома по новой игрушке. Только он свою мог испытывать на каждом костегребне.

А я свою…

Первый тест я устроил в первую же ночь, в свою вахту. Сайрус видимо знатно уставал, и теперь мы дежурили по очереди. Оружия у меня не было, так что задача была в том, чтобы разбудить его, если кто-то полезет. В общем, я согнал Ци в предплечье, мысленно очертил участок, и сформировал над кожей тонкую светящуюся плёнку, повторяющую рельеф руки, миллиметра три над кожей, может даже меньше. В темноте она отчётливо отливала радугой, и пришлось прятать её под рукав, чтобы не светиться.

Создание небольшого пятачка обошлось единиц в пять, разовым платежом. А вот дальше начались нюансы. Висеть просто так плёнка отказывалась: она требовала внимания. Примерно такого же, как заряд в копье, только тоньше и капризнее. Стоило увлечься посторонними мыслями, и радужная выпуклость истончалась, шла рябью. Плюс она потихоньку подъедала Ци — по чуть-чуть, но вместе с концентрацией это превращало «постоянное ношение» в отдельную работу. Я продержал плёнку минут сорок и взмок, как от целого дня с копьём. Ходить заряженным круглосуточно? Ну-ну.

Тогда я попробовал по-другому: растянул слой на всю руку. Создание сожрало уже около двадцати единиц и заняло заметно больше времени. Ци приходилось вливать медленно, как в зелье, и плестись плёнка не спешила. Однако в таком виде поддерживать её было ментально легче — рука мной воспринималась как цельный объект и не надо было концентрироваться на нечетком участке кожи.

Оставался возврат, и это вышло забавно. Я подбросил камешек и подставил заряженное предплечье. Камешек стукнул меня по руке, плёнка вспыхнула радужным отблеском, а через миг его призрачная копия щёлкнула меня по лбу.

Источник броска я. Возврат летит в источник. Плёнка исчезла и её надо создавать заново…

И ещё одно, поважнее одноразовости. Плёнка вообще, ни капли не защищает. Это же просто обоюдоострый нож, и за каждый возврат я плачу своим здоровьем. Отразить можно что угодно, и способности все равно, переживу ли я атаку. Это уже мои проблемы.

Я сидел, потирал лоб и давил идиотский смешок: первый в истории человек, отразивший атаку самого себя. А потом досмеивался уже с холодком, потому что новую плёнку на то же предплечье я плёл больше двух минут. Двух. Минут.

И вот тут пазл сложился окончательно. Никакой пассивки у короля не было. Он просто никогда не снимал плёнку — с его количеством Ци, годами практики и закалённым до упора слоем моя «отдельная работа» была для него не сложнее дыхания. И полусекундное окно — это не свойство способности. Это скорость владельца: новую плёнку он создавал чертовски быстро. И когда становился серьезным, мог создавать еще быстрее, без всякого полусекундного окна. А у меня между двумя возвратами проходит пара минут, в которые я гол, как сокол. Любой, кто увидит одно срабатывание, получает эти минуты в подарок.

Мы убили короля через окно в полсекунды. Моё окно длиннее в двести с лишним раз. Есть над чем подумать.

А потом меня прошиб холодный пот, потому что я довёл мысль до конца. Плёнка срабатывает на всё. На ВСЁ. Камешек с ноготь сжёг мой единственный заряд так же, как сжёг бы удар глефы.

Мы ведь именно так убили короля. Копеечный булыжник — вспышка — окно. Вся моя грозная коронка обезвреживается кучкой гравия, брошенной с десяти шагов. Дёшево, безопасно, гарантированно. Только тот, кто это сделает, получит не полсекунды, как получили мы, а две минуты меня голого.

Танк-дикообраз не должен ломаться так легко.

Остаток вахты я убил на попытки это починить. Ставил плёнку и ронял на неё каменную крошку, пытаясь волей запретить срабатывание на мелочь. Представлял порог. Проговаривал. Злился. Плёнка честно вспыхивала на каждый камешек и исчезала, а я платил за следующую. Спустил единиц сто двадцать Ци с нулевым результатом. Способность не понимала слова «мелочь». Или пока моя воля слишком слаба.

Может, у неё и нет настройки. Королю с его полусекундой она была не нужна. От многого он вообще уворачивался. Порог срабатывания это проблема медленных и бедных на Ци. То есть, можно сказать, моя проблема, персональная. Решается она тренировкой, закалкой или не решается вообще — узнаю по ходу. Пока в графе «решение» стояло жирное «хрен знает».

Если бы я писал гайд по этому слою, то начинался бы он со слов «пока твою имбу можно обезвредить одним камешком, никто не должен знать, что у тебя есть что обезвреживать». Косноязычно, конечно, но мои гайды ценили не за красоту формулировок. Да и Сайрус уже знает, но это не в счёт. Даже если бы я захотел скрыть, он бы легко догадался, и это бы точно подорвало шаткое доверие.

Ещё одну особенность понял случайно, уже на марше. Я шёл с плёнкой на предплечье, тренируя ношение, слишком сосредоточившись и от души приложился рукой о ветку, аж зашипел. Плёнка даже не мигнула. Чуть позже из-под сапога Сайруса во время рывка выстрелил камешек и стукнул меня по голени, когда я тренировался растягивать пленку на все тело — стоило это, кстати, неприлично дорого. Но главное, что снова ничего.