Правдивые истории о войне - Дири Терри - Страница 8

1. История войн знает немало сражений, выигранных умелым применением оружия. Большой лук принес англичанам победу при Креси. До этого все боялись арбалета. Его стрела могла пробить рыцарские латы, что в корне противоречило рыцарским представлениям о войне. Ведь это означало, что крестьянин с арбалетом мог убить рыцаря в доспехах. Не дело крестьян убивать рыцарей!

2. Рыцарь был христианином, не стремившимся убить врага, как это делал в бою перепуганный крестьянин. Его желанием было пленить неприятеля и потребовать за него выкуп. Таким образом рыцарь мог не только разбогатеть, но и прославиться.

3. Отцы церкви пытались поставить арбалет вне закона. Их усилия, однако, не увенчались успехом. Арбалет не был совершенным оружием. Он был тяжел (весил около 10 килограммов), и чтобы его перезарядить требовалось время. Натягивая пружину спускового механизма и прилаживая новую стрелу, арбалетчик должен был прятаться за большим щитом. Даже лучшие арбалетчики не могли стрелять чаще трех раз в минуту. А при Креси щиты арбалетчиков, совершивших долгий переход, остались далеко позади! Не удивительно, что арбалетчики побежали под градом английских стрел.

4. Большие луки, которыми пользовались англичане, были легкими, а тетиву можно было снять и сунуть в карман, как это сделали английские лучники во время ливня перед началом битвы. Дальность стрельбы большого лука превышала 250 метров, и за одну минуту лучник мог послать во врага от 12 до 15 стрел. Лучник втыкал стрелы в землю рядом с собой, чтобы они были у него под рукой во время боя. Кроме того, грязные наконечники стрел вызывали у поверженного врага заражение крови.

5. Английские лучники были вооружены еще и мечами, поэтому, когда кончался запас стрел, могли драться в пешем строю. Они дорого продавали свою жизнь. За лучников нельзя было получить выкуп, и вражеские рыцари убивали их при первой возможности.

Пешие воины расправлялись с пленными английскими лучниками особенно изуверски — отрубали им два пальца на правой руке, с тем чтобы они больше никогда не могли натянуть тетиву.

6. Из всех воинов английской армии самый сильный страх наводили на врага уэльские копьеносцы. Их копья венчали длинные острые наконечники. Копьеносцы выполняли самую отвратительную работу — приканчивали раненого противника. Они ходили от одного поверженного воина к другому и, отыскав незащищенное латами место, совали туда наконечник копья.

7. В течение двухсот лет после битвы при Креси большой лук царил на полях брани в Европе. Со временем, конечно, луки уступили место огнестрельному оружию. Но существует любопытный рассказ о том, что впервые пушка была использована… при Креси! В то время как большой лук демонстрировал превосходство над всеми другими видами оружия, ему уже готовилась достойная смена. Фруассар ничего не написал о пушке при Креси, но итальянец по имени Виллани сообщил следующее: «Пушечный выстрел произвел грохот такой силы, что казалось, это мечет громы сам Бог». Впрочем, во время той битвы Виллани сидел во флорентийской тюрьме и не мог видеть упоминаемую им пушку.

8. У короля Эдуарда III были в Лондоне пушки, стрелявшие при помощи пороха, но он вряд ли потащил их через всю Францию. Пушечные ядра, найденные на поле сражения в 1850 году, были отлиты из чугуна, но чугунные ядра придумали только через сто лет после битвы. Здесь кроется какая-то тайна!

ПОСОЛ В АЛЖИРЕ

Две тысячи лет назад один римский поэт сказал:

— Умирать за родину легко и приятно. Идея смерти за родину побуждает людей храбро драться во множестве войн. Мужество самопожертвования рождает героев и героинь. Павших героев любят и почитают. Но печальна судьба героев живых. Таких, как американец Джон Паль Джоунс.

Время: 18 июля 1782 года

Место: Париж, Франция

В комнате воняло тухлой капустой и дохлыми кошками. Стояла удушливая жара. И было темно — лишь сквозь расщелины ставень чуть просвечивал отблеск яркого парижского солнца. Постелью служил соломенный матрац, валявшийся на полу. На нем, сбросив с себя одеяло, лежал человек в залатанной ночной сорочке. Он не брился уже много недель, и его редкие темные волосы и отросшая борода сбились в косматые пряди. Тусклый взгляд его бесцветных глаз остановился на молодой женщине в черном платье.

— Я не могу рассчитаться за комнату, — сказал он. — Но скоро меня назначат американским послом в Алжире. Очень скоро. Вот-вот. И я дам вам в два раза больше.

Женщина фыркнула:

— А меня скоро сделают королевой Франции.

— Зачем вы смеетесь надо мной? — сказал мужчина. Его глаза заливал пот, дыхание было неглубоким и частым.

— А почему бы и нет? У нас революция. Толпа захватила королевский дворец. Король Людовик и его ужасная жена Мария Антуанетта будут казнены. Мы будем равными и свободными. Почему бы мне тогда не стать королевой?

— О революциях я знаю все, — вздохнул мужчина. — Я помогал американцам освободиться от английского ига.

Взглянув на худое тело в грязной ночной сорочке, женщина презрительно усмехнулась.

— Вы были солдатом?

— Героем, — сказал он.

— Американским?

— Да.

— Но у вас не американский выговор.

— Верно, — согласился он. — Я родился в Шотландии.

— Тогда вы — англичанин, — заключила она. — Когда я получу квартплату?

Не успел он ответить, как раздался стук в дверь, и в комнату вошел мужчина в черном костюме, седом парике и белоснежном галстуке.

— Мистер Джоунс? — спросил он. — Вы посылали за мной? Я доктор Марло.

Женщина обратила худое лицо к гостю.

— Он предложит прийти за деньгами на следующей неделе. Когда станет американским послом в Алжире.

Доктор передернул плечами.

— Мы это называем горячкой. В таком состоянии человек вообразит все что угодно. — Он присел у больного, пощупал пульс и покачал головой. — Вам больно?

— Раскалывается голова и трудно дышать.

Доктор приложил ухо к груди больного и прислушался к хрипам в легких.

— Я дам вам снотворное, — сказал он. Доктор извлек из кармана зеленый пузырек, приложил к губам больного и всыпал ему в рот несколько пилюль.

— Мне надо быстро поправиться, чтобы занять пост в Алжире. — сказал Джоунс.

— Сейчас вам не стоит покидать постель, — сказал доктор.

— Скоро он покинет ее в саване, — пробормотала женщина.

Доктор неодобрительно взглянул на нее и покачал головой. Затем встал и сказал ей на ухо:

— Давайте не омрачать его последние часы. Это все, что мы можем для него сделать.

Женщина смутилась и опустила голову.

— Ладно, — шепнула она. Потом громко произнесла: — Послушайте, доктор. Мистер Джоунс сказал, что был героем Американской революции.

Доктор присел на скамью у дверей и улыбнулся.

— В самом деле, мистер Джоунс?

— Мое настоящее имя Джон Поль. Но мне пришлось его изменить, — сказал больной.

— Почему, мистер Джоунс?

— В 25 лет я был капитаном торгового судна «Бетси». Мы загрузились в Англии и взяли курс на Тобаго. Там мы собирались продать товар, а на вырученные деньги купить сахар, табак, кокосовые орехи и ром. В Англии мы бы это продали с большой прибылью. Да, к 25 годам я был состоятельным человеком. Я собирался купить табачную плантацию в Америке. У меня было около 2,5 тысяч фунтов!

— Тогда вы бы смогли рассчитаться за комнату, — кисло пробормотала женщина.

— Но в 1774 году со мной случилось несчастье. Некоторые члены команды отказались вложить свою часть денег в закупку груза на Тобаго и потребовали наличные. Их предводитель напал на меня с дубинкой. Я бросился в каюту, и они подумали, что я бегу. Но шотландцы не уклоняются от боя. Я мчался за саблей. Тот парень оказался крепким бойцом. Я хотел ударить его по руке и выбить дубинку. Но он вынудил меня отступить к одному из люков на палубе. Еще шаг — и я бы разбился насмерть, упав с высоты двадцати футов на дно корабля. В отчаянии я бросился вперед.