Правдивые истории о войне - Дири Терри - Страница 17

Она была не одинока…

ЭПИЛОГ

Время: июль 1996 года

Место: Ньюкасл-на-Тайне

Первая мировая война с 1914 по 1918 год убила миллионы людей. Ее жестокость потрясла мир. Политики клялись, что такое больше никогда не случится.

Через восемьдесят лет после кровавого побоища на Сомме в 1916 году почти все его участники были мертвы. Те, кто уцелел на той войне — и на следующей, — умерли от старости.

А тем нескольким, которые еще продолжали жить, было около ста.

Молодую девушку-репортера послали взять интервью у Джорджа Сьюэлла, и она поразилась, когда увидела приветливого краснощекого человека с ясными глазами и веселой улыбкой.

— Меня зовут Анна, — сказала она. — Я хотела бы поговорить с вами о Первой мировой войне.

— Садись, дочка, — сказал старик, указав на стул тростью.

— Мне кажется, следовало бы поговорить об окопах, газовых атаках, непролазной грязи и болезнях, — сказала она.

— Почему? — спросил старик.

— Чтобы показать ужасы войны. Чтобы люди увидели, как чудовищна бывает война.

— И что?

— И тогда им больше никогда не захочется воевать! — засмеялась она. — Вы видели войну своими глазами. Вы знаете, какой страшной она была. И я надеюсь, вы скажете об этом читателям.

Старый солдат нахмурился.

— Мне сто лет. Война была восемьдесят лет назад. Но если меня спросить, что я помню лучше всего из пережитого, я отвечу: «Великую войну».

Девушка с готовностью кивнула:

— Потому что она была кошмаром.

Он взглянул на нее из-под лохматых седых бровей.

— Ты хочешь, чтобы я говорил твоими словами?

— Конечно, нет, — улыбнулась она. — Но я читала об окопах. Это был ужас.

— Конечно, — кивнул старый солдат. — Но стоило бы написать и о чем-нибудь хорошем.

Рот у нее приоткрылся.

— Но хорошего там ничего не было, — сказала она.

— Почему ты так думаешь? — спросил он.

— Потому что не могло быть, — сказала она.

— Но ты забываешь, что люди — странные существа. Чем труднее им живется, тем теснее они жмутся друг к другу. Представь себе компанию таких парней, как я, записавшихся в армию в 1914 году. Мы работали в магазинах, конторах, шахтах и на стройках. А тут вдруг все вместе отправились воевать. Это было интересно, — сказал старик, вспоминая.

— Но тогда вы не представляли себе, чем это все обернется, — сказала девушка-репортер.

— Вот это я и хочу объяснить. Чем хуже нам приходилось, тем больше мы сближались. Крепче военного товарищества я ничего не знаю. Об этом можно долго говорить. И чем хуже нам приходилось, тем больше мы ценили такие простые вещи, как миска супа или кружка чая. Ты расскажешь об этом читателям?

— Надо подумать, — произнесла девушка. Не за таким интервью она ехала сюда. Редактору это не понравится.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что война — страшная вещь? Хорошо! Я это говорю. Война — страшная вещь. Но она учит, как жить. И на ней ты узнаешь людей. И узнаешь себя. На войне быстро растешь. И узнаешь, из чего ты сделан.

— Если выживешь, — сказала журналистка.

— Если выживешь, — кивнул старик. — В окопах у меня было много друзей. Еще больше я потерял. Они думали, что рискуют жизнью ради того, чтобы мир стал лучше. Может быть, было глупо так думать. Может быть, ты считаешь, что им это не удалось. Но ты ведь не станешь писать, что они были глупыми и умерли зря?

Девушка закрыла блокнот.

— Было приятно поговорить с вами, мистер Сьюэлл, — сказала она, натянуто улыбнувшись.

— И мне. Старики любят поговорить.

Она поднялась, вышла из дома для престарелых и, перейдя дорогу, поравнялась с обелиском из черного мрамора. Джордж видел, что она остановилась и читала посвящение и имена сотни парней из этой деревни, не вернувшихся с двух мировых войн. Он надеялся, что она поймет посвящение. Он сам уже плохо разбирал его, но знал наизусть:

Недавно на старом камне были выгравированы имена солдат, погибших на Фолклендах и в Северной Ирландии.

Ниже шло пустое пространство, будто оставленное для новых имен.