Правдивые истории о войне - Дири Терри - Страница 13

Врага легче убить, если его ненавидишь. Но иногда бывает трудно возненавидеть человека. Особенно когда сознаешь, что человек в чужой униформе во многом похож на тебя…

Время: 25 декабря 1914 года

Место: Северная Франция

Альберт Уотсон постучал ногами о землю и подул на руки.

— Обещали, что война закончится к Рождеству. Говорят, что в английскую армию записалось больше миллиона, и им бы хотелось, чтобы война закончилась до того, как они сюда попадут!

Альберт был высоким и худым. Униформа цвета хаки плохо сидела на нем. Куртка висела мешком, а ноги в обмотках были такими тонкими, что казалось, вот-вот сломаются. Большие ботинки на ногах молодого человека и красный от мороза нос делали его похожим на печального клоуна.

С высоты своего роста он взглянул на Чарли Эмбельтона. Тот был старше его. Сдвинутая на затылок шапка Чарли обнажала начинающие седеть коротко стриженные волосы. Он сидел у входа в землянку, пытаясь вскипятить на небольшом костре воду в жестяной банке.

— Раз так, — сказал Чарли, смахивая каплю с кончика своего бесформенного носа, — мы ведь постараемся, чтобы она продлилась еще немного?

— Старайся сам, — сказал Альберт. — А я хочу убраться отсюда. Хочу домой, к маме. Я всегда справлял Рождество дома.

— Если бы ты прослужил с мое… — торжественно сказал Чарли.

— Начинается, — пробормотал Альберт, дуя на сложенные в горсть руки.

— Если бы ты прослужил с мое, ты бы забыл, что такое Рождество дома! — провозгласил Чарли.

— Во всяком случае, там теплее, чем здесь, — сказал молодой человек.

— Теплее! Не надо тепла, сынок. Мороз не дает земле раскиснуть, и в окопах сухо. Если бы не холода, мы бы утонули в грязи.

— Ты во всем видишь хорошую сторону, Чарли.

— Так надо, сынок. Ведь могло быть хуже. Нас могли бы бросить на немецкие окопы. Их снайпер мог бы прислать тебе маленький свинцовый подарок. И ты бы лежал на ничейной земле с пулей в мозгу, — сказал старший товарищ. — Впрочем, Альберт, в твой мозг трудно попасть. Слишком маленькая мишень!

— Ха-ха, Чарли. Очень смешно.

— И ты получил шоколад, табак и рождественскую открытку от короля и королевы, не так ли?

Молодой человек сунул руку в карман и нащупал открытку. Он гордился этим посланием короля — пусть даже начертанные на нем слова лишь воспроизводили почерк Его Величества.

— Пусть Господь сохранит тебя и вернет домой невредимым.

Он читал эти слова сотни раз и, если бы не темнота, сделал бы это снова.

— И вернет домой невредимым, — повторил он. Эти слова пробудили в нем тоску по дому.

— Что-то тихо, — неожиданно сказал он. — Может, фрицы уехали на Рождество? Уже несколько часов не было ни одного выстрела.

Чарли подался вперед, к чему-то прислушиваясь. В слабом свете луны его обветренное лицо казалось белым, как снег. Он медленно опустил руку на мерзлую землю, нашаривая винтовку.

— Что это там? — прошептал он.

Подняв голову, Альберт стал всматриваться в темень ничейной земли перед немецкими окопами. Подскочивший Чарли свалил его на землю.

— Хочешь расстаться с жизнью, Альберт? — прошипел он. — Их снайперы давно ждут, когда такой идиот, как ты, высунет голову!

— Ты вывихнул мне локоть! — пожаловался Альберт.

— Тссс! Слушай!

Солдаты сидели на дне промерзшего окопа, навострив уши.

— Оркестр! — выдохнул младший. — Полный духовой оркестр!

— Они идут на нас с тромбонами! — хохотнул старший.

— Они играют «Тихую ночь»!

— Очень рискуют.

— Почему?

— Выдают свое местоположение, — объяснил старый солдат.

— А! Но как чудесно! — сказал Альберт. У него перехватило горло, а на глаза навернулись слезы.

Звучание музыки нарушил тонкий протяжный свист.

Солдаты втянули головы в плечи и нырнули вниз, не зная, куда ударит снаряд. Звук нарастал, пока не превратился в вопль, заглушивший музыку, и не оборвался грохотом на той стороне ничейной земли.

— Прямое попадание! — сказал Чарли.

Солдаты поднялись и выглянули из-за бруствера. Голубой дым спиралью уходил в небо, а эхо взрыва терялось в вечернем воздухе.

— Зачем они это сделали? — простонал Альберт. — Ведь было так хорошо!

— Генералы постарались.

— А они не знают, что Рождество на носу?

— Рождество? Они даже не умеют писать это слово.

Альберт печально кивнул.

— Я тоже плохо писал в школе.

Солдаты принялись за чай. Вкус был ужасным, но они согрелись. Проскрипев сапогами по мерзлой глине траншеи, подошел офицер.

— Все в порядке, капрал Эмбельтон?

Чарли вскочил на ноги, щелкнул каблуками и выпрямился:

— Так точно, лейтенант Армстронг.

— Выгляните-ка наружу. Немцы могут появиться в любой момент.

— Слушаюсь, — сказал Чарли и выглянул за бруствер. — Разрази всех ворон, — произнес он, разинув рот. — Глядите-ка!

Альберт и офицер тоже уставились в сторону немцев. В тихом вечернем воздухе сотня свечей мерцала на дюжине елок, которые немцы вынесли из траншей и поставили на своей половине ничейной земли. Вокруг каждой елки сидело от пяти до десяти немецких солдат. Они разговаривали, и в тихом морозном воздухе звук их голосов был отчетливо слышен.

Альберт крикнул:

— Веселого Рождества, Фриц!

После короткой паузы немецкий голос ответил:

— Веселого Рождества, Томми!

— Меня зовут Альберт! — крикнул молодой человек.

— Иди сюда! — позвал немец. — Познакомимся. Пожмем друг другу руки. Вы не стреляйте, и мы не будем стрелять!

Альберт начал перелезать через бруствер, но лейтенант Армстронг схватил его за ремень и стащил вниз.

— Может, это ловушка.

— Об этом я не подумал, сэр.

— Не стоит рисковать.

— Так точно, сэр.

Немец крикнул опять:

— Отпразднуем Рождество! Пожмем друг другу руки!

Молодой офицер выпрямился.

— Схожу и посмотрю, чего они хотят. Если в меня выстрелят, бейте всех подряд. Прикройте меня винтовками.

— Хорошо, сэр.

Лейтенант Клайв Армстронг ступил на ничейную землю. Немецкий прожектор выхватил из темноты кусок промерзшего глиняного пространства, и офицер прикрыл глаза. Не спеша отстегнув кобуру с пистолетом, он бросил ее на землю. Английские солдаты высунули головы из окопов справа и слева от него и наблюдали за происходящим. Один из немцев поднялся и зашагал в его сторону. Встретившись, они отдали друг другу честь. А когда обменялись рукопожатиями, английские окопы взорвались возгласами одобрения. На другой стороне зааплодировали и закричали «ура!»

Немцы запели «Тихую ночь», а двое на ничейной земле, казалось, о чем-то дружески и увлеченно беседовали. Когда гимн закончился и наступила тишина, английский солдат крикнул:

— Спойте «Долгий путь на Типперери»!

— Только для тебя, Томми! — ответили ему, и ночь наполнилась громовыми раскатами английской походной песни в исполнении доброй сотни немецких солдат. А когда они нестройно затянули «Боже, храни короля», вернулся лейтенант Армстронг, и солдаты окружили его. Офицер был чуть старше рядового Альберта Уотсона. Его глаза блестели, а обычно бледные щеки румянились.

— Я разговаривал с их командиром, — сказал он. — Мы договорились о перемирии на сорок восемь часов.

Солдаты одобрительно загудели, а Альберт повернулся к Эмбельтону:

— Хорошая новость, Чарли.

Старый солдат покачал головой:

— За двадцать лет не видел ничего подобного. Этого не было на Бурской войне. Попытайся кто-нибудь такое сделать — сразу бы пристрелили.

— Буры?

— Англичане, глупыш. Нельзя ходить куда попало и брататься с врагом.

— Почему?

— Потому что, мой молодой друг, так мы потеряем работу, — улыбнулся Чарли. И добавил серьезно:

— Лейтенант Армстронг сильно рискует, договариваясь с противником. В штабе это может не понравиться.

— В штабе, наверное, жарят гуся и замешивают рождественский пудинг. Им сейчас не до нас, — сказал Альберт.